Открытие

Не делай добрых дел... А Вокс сделал: одно доброе, бескорыстное, отчаянно-нежное, с полным осознаем, что не поблагодарят и не оценят. Если бы не его послужной список при жизни и в посмертии, за такие поступки дают, сука, нимб... На следующий день тот, кого он лечил, тот, кто, как Вокс надеялся, теперь будет рядом целую адскую вечность, жестоко обвёл его вокруг пальца, высмеял его чувства и надежды (снова), публично бросил ему вызов, угрожал пустить крики в свой старомодный эфир и сражался так отлично исключительно благодаря слабости теле-демона, ведь менее чем за сутки Вокс отдал большую часть своих сил, чтобы залечить рану этой редкостной неблагодарной сволочи. И видеть её на своём пороге со светским визитом теле-демон вовсе не рад. Ему только начал помогать мозгоправ и таблетки. Только не снова... только не Аластор. Кто-угодно, только не чёртов олень... Вокс предпочтёт увидеть на собственном пороге проповедников, тупых ангелов с их убогими ирисками, да хоть всё воинство небес, только не этого невыносимого, заносчивого, вечноулыбчивого ублюдка, из-за которого Вокс потерял всё, включая самого себя и рассудок. Но вот беспощадная реальность стоит в его личных апартаментах, очаровательно встряхивает своими красно-чёрными волосами и улыбается по-обыкновению широкой, непрошибаемой улыбкой, которая раньше просто с переменным успехом то восхищала, то бесила, а теперь вызывает боль в груди на месте разбитого ей сердца и холодную страшную пустоту вместо былых остатков светлых чувств. - Нахуй ты здесь, Ал? - Утешительный визит, мой милый друг. Явился пожалеть тебя в твоём убожестве... Ха! Смешно. (ни разу) Все былые оверлорды, сдохшие ужасной смертью в его гнилых эфирах, подтвердят, что радио-демон абсолютно никакого отношения не имеет к понятию жалости. Это Вокс его жалел, когда... и ещё когда многое отдал, чтобы его исцелить. И какой итог? Аластор пытался его убить. Смеясь, драл когтями его тело... Вокс в эту хуйню больше не играет. - Пожалел? Галочка поставлена, план выполнен, главный приз за отсутствие сердца твой. Пошёл на хуй, Ал. Вокс разворачивается к нему спиной, демонстрируя безразличие, впервые им пренебрегая. Он с этой дурной зависимостью выбирает покончить. Давно пора было... Внезапно тонкие пальцы скрещиваются на его животе. Кожу между лопаток даже сквозь слои одежды обжигает короткий поцелуй, от чего происходит замыкание в головных микросхемах и Вокс застывает на месте, пытаясь вновь осознать действительность, но то, что осознает, не помещается на картах памяти и вызывает новый каскад замыканий. Радио-демон, ни разу больше не пленник, сам к нему припёрся. Сам, по своей полной доброй воле, полез обниматься. С чего такая милость? Явно не из великого сострадания, зубастому гаду свойственного не более, чем самому Воксу. Радио-демон всегда старается свою выгоду поиметь. Какая выгода ему ластится к проигравшему, опозоренному, ослабшему, выброшеношему на обочину социальной жизни Воксу? Что Аластор здесь может получить? Ага... точно... Красноволосая тварь явилась "пожалеть"... наговорить гадостей, в очередной раз самоутвердиться, после чего как бы невзначай примостить свои тонкие бёдра на лице растерявшего всю былую власть и влияние, но не сексуальные навыки Вокса. Кое-кто пристрастился к сексу. А кто знает о его весьма специфичных телесных особенностях, чертовски хорош в этом деле и об их недолгом романсе никому не растрепал? И теперь Аластор распушивает перед ним свой маленький милый хвост. Несмотря на всё случившееся, сексуально оголодалая сволочь, нисколько не озабоченная благополучием других, пришла к врагу потрахаться и (ошибочно) считает, что его тут встретят с распростёртыми объятиями. Да нихуя! Вокс его отталкивает, высвобождается из объятий и встаёт в позу: скрещивает руки на груди и прожигает радио-демона неприязненным взглядом. Иди к чёрту, сучка! Здесь больше не благотворительность. Не собирается теле-демон работать в постели за двоих на ублажение одной неблагодарной персоны. Хотя... ХОТЯ... Внезапно пришедшая в его микросхемы мысль так сладка и наверняка Аластор не согласится, поэтому Вокс, нисколько не стесняясь, уверенно её озвучивает. После такого предложения ублюдок точно свалит восвоясе, трусливо поджав свой милый маленький хвост и оставив наконец свою жертву в покое. - Услуга за услугу, Ал, и никак иначе! - И что ты от меня хочешь? Губы Вокса растягиваются в улыбке столь широкой и хищной, что позавидует Шоквэйв. - Ровно ту же любезность, которую окажу тебе. - и теле-демон с намёком указывает взглядом на свой пах. - То есть ты хочешь, чтобы я... Улыбка Вокса становится ещё шире, улыбкой хищника, предвкушающего свой скорый кровавый пир. - Чтобы ты взял мой хуй в свой милый маленький ротик. И без зубов, сучка. Аластор перестает улыбаться, смотрит на него неприязненно и задирает нос. Ох, как прекрасно!Глубоко оскорблённое низменным предложением достоинство. Вокс даёт ему время, чтобы осмыслить предложенное и трусливо свалить, найдя условия неприемлемыми для своего непомерно раздутого эго. Радио-демон цокает, прикусывает губу. На его дьявольски красивом лице быстро сменяются эмоции. Идёт работа мысли. Вокс жадно впитывает каждый кадр, предвкушая скорое фиаско давнего врага. Конечно, не совсем такое поражение, как хотелось бы, как было бы идеально... но на безрыбье сойдёт и креветка. Вокс может себе позволить так себя вести. Аластору так понравились их маленькие грязные шалости, что радио-демон, будучи полностью свободным и вольным валить в любой бордель, к любому другому грешнику, демону, оверлорду, припёрся за клубничкой к нему, к проигравшему врагу, обитающему на дне социального рейтинга. Ну и где теперь твоя насмешка над теми, кто слабее, Ал? Внезапно радио-демон снова очаровательно встряхивает своей причёской и выдаёт залипшему взглядом на это зрелище Воксу: - По рукам. Чего?! Так просто?! Сильно, должно быть, припекло... Или это у теле-демона микросхемы перегрелись от собственной наглости и ему чудится всякое...? - Конечно, первоклассный минет обещать не могу... прошу принять и простить мою в этом вопросе неопытность. И зубастый гад широко-широко улыбается. Вокс не сразу понимает, почему, а когда до него наконец доходит, что его так изощрённо назвали шалавой, которая сосёт первоклассно... ублюдка хочется прибить, а не трахнуть, но на реализацию этого не хватит сил, поэтому остаётся только одно. - Раздевайся. Раздевается радио-демон неспешно и очень педантично, явно красуясь, прекрасно осознавая, что его всё ещё хотят до зубовного скрежета (как это бесит!). Он не разбрасывает вещи, как они с Валентино во время их экспрессией, а складывает в аккуратную стопку на стуле, к которому в бытность пленником был примотан. Так и тянет предложить: "Виски, джин, сазерак?" Вокс подавляет этот глупый и неуместный порыв заботы. Всё равно не оценят. - На кровать. - грубо бросает он и имеет удовольствие наблюдать, как Аластор на миг тушуется. - Ты хочешь чего-то конкретного... Да чёрт, завались. Закрой рот! Провода хватают несопоотивляющегося оленя и тащат за собой, пока теле-демон преодолевает расстояние между рабочим столом и постелью. Вокс ложится первым, на спину, устраиваясь головой в районе подушек. Подтягивает добычу к себе так, что тонкие бёдра, увенчанные оленьим хвостом, оказываются широко раздвинуты и умощены на его экран. Вынуждает Аластора прогнуться в пояснице и склониться, поближе к его паху и молча, без предупреждения, начинает. Радио-демон вздрагивает, громко ахает, прогибается ещё сильнее, шкребёт когтями постель... Так же резко и внезапно, как начал, Вокс останавливается. - Это не сольный номер. Начинай, Ал. Стоит отдать должное постельным навыкам самого медиа-оверлорда, его партнёр немного в прострации, поэтому выполняет требование не сразу, а лишь после небольшой заминки расстёгивает своими тонкими пальчиками штаны Вокса, приспускает бельё вниз, высвобождая стояк и несмело касается его языком. Теле-демон не торопит. Между его головных антеннок проносится ток от осознания, что он первый, кто лишает невинности этот зубастый язвительный рот. Прямо сейчас ему будет сильно не до сарказмов... Вокс ласкает партнёра в ответ медленно, с ленцой, в том же темпе, в котором ласкают его самого. Если радио-демон хочет свой сладкий оргазм, придется Аластору над членом Вокса тоже постараться. Принять в рот, плотно сосать, поиграть с ним языком... * * * * И всё равно красноволосая гадость как-то исхитряется получить больше, чем положено. После второго захода Аластор без сил растекается на постели, такой сладкий в своей временной и ненастоящей слабости, что Вокс не находит сил ни выставить его, ни воспользоваться положением, подмять под себя и наконец показать ему демона во всей красе: грубо ему вставить, не важно в какую из дырок, и жёстко поиметь, как он того заслуживает. Вместо этого Вокс привычно делает звонок, заказывает тёпленькие стейки и портвейн.