Отличная альтернатива

Кристон Коль вышел из здания TargTower Global ровно в 22:00. День выдался особенно суматошным, и сигарета, которую он прямо сейчас держал в руке, должна была стать второй за сутки. Первую успел выкурить утром по дороге на работу и только сейчас понял, как же сильно хочется затянуться. Он завернул за угол, в небольшой проулок между двумя небоскребами, и, сделав с десяток шагов, привалился спиной к кирпичной стене. Устал. Как же он устал. Ни малейшего облегчения не принесла ни сигарета, ни кофе, отправившийся в мусорный бак после пары глотков — ну какой кофе после десяти часов вечера? Коль закрыл глаза и глубоко вдохнул. В теплом пыльном воздухе закатанного в асфальт и бетон, бликующего стеклом делового центра Королевской Гавани ему вдруг почудились нотки соли с залива, ароматы цветов из садов Красного замка и жареного угря, который подают в любимой таверне на берегу. Надо же — живет в пяти минутах езды от моря, а не видел его… сколько уже? С год точно. Тогда же, когда видел в последний раз и Дейрона, высокого и улыбчивого семнадцатилетнего пацана, только что окончившего школу и собирающегося поступать в университет в Просторе. Поступил. Уехал в прошлом августе к родственникам со стороны матери, подальше, как он сам сказал, от «всей этой чертовой сумасшедшей гонки». Коль помнит, как Дейрон тогда загребал босой ногой песок с набегающей волной, рассказывая ему о том, что решил покинуть столицу, как засмущался на слове «чертовой», милый его, застенчивый, стремящийся поскорее стать взрослым, Дейрон. Он скучал по нему. Как же он чертовски скучал! Собственно, тот факт, что последний из детей Алисенты вырос и давно справляется самостоятельно в чужом городе, и стал для Кристона толчком не продлевать двадцатилетний контракт, закончившийся четыре дня назад. Они все теперь прекрасно без него справляются, а ему стоит подумать и о себе самом. И о теплом море, которое он в последнее время видит только мельком из окна автомобиля. Ничего, скоро и в таверну заглянет, и в море поплавает. Кристон открыл глаза, затянулся снова, стараясь вызвать в памяти далекие смутные образы. Нет, не этой лужи под названием Черноводный залив, а Дорнийского моря. Или Летнего… Точно! Он купит билет и поедет в Солнечное Копье — обязательно поездом, чтобы любоваться медленно, но неотвратимо сменяющимся пейзажем за окном. В Копье до сих пор живет его престарелая тетка с семьей. Он возьмет у нее велосипед и прокатится до Лимонной рощи, как делал в юности, пока не решил, что в Королевской Гавани жизнь лучше и ему непременно надо туда. Сюда… Он приехал сюда еще совсем мальчишкой — чуть младше, чем Эйгон сейчас. И был же таким глупцом — подписал двадцатилетний контракт, практически не глядя! Чего только за эти двадцать лет не случалось. И непримиримые разногласия со старшей дочерью Визериса Рейнирой, из-за которых чуть не лишился работы и репутации; и переход на службу под начало молодой жены Визериса — Алисенты; и несчастный случай с ранением их второго сына — Эймонда; и как этот самый сын чуть не угробил своего племянника Люка, на которого таил обиду за детскую травму; и болезнь (и последующее выздоровление) Хелейны; и зависимость Эйгона. В качестве вишенки на этом торте из вечных разногласий по поводу и без — смерть Визериса, и последовавшая за этим некрасивая грызня по разделу имущества. Она продолжается и сейчас. Не так давно началась, на самом-то деле. Вот только противостоит старшая дочка Визериса уже не Алисенте, а ее сыну — своему брату Эйгону. Около полугода назад Отто с дочерью (и многочисленными юристами Хайтауэров, естественно) что-то там рассмотрели в завещании Визериса, какой-то неочевидный пункт — из тех, что пропечатывают исключительно мелким шрифтом и в самом низу многостраничного документа, но теперь — да, Рейнира не единственная наследница многомиллиардной корпорации. Ее супруг Деймон рвет и мечет, и это, пожалуй, единственное, что заставляет Коля чувствовать нотку удовлетворения в сложном многокомпонентном букете из собственной усталости, ежевечерней мигрени и необходимости контролировать все на свете в качестве неизбежной профдеформации, которая с ним уже лет пятнадцать. Но вот сейчас — именно сейчас — когда уехал строить свою собственную жизнь Дейрон, когда пошел к специалисту по работе с гневом Эймонд, почти перестал пить Эйгон, а Хелейна призналась ему сама, что, в общем-то, даже счастлива в браке, Коль решил, что пора подумать и о себе. Рейнира, надо сказать, во всей этой ситуации ведет себя отнюдь не как ее муж и дядя, и между ними с Эйгоном даже установилось что-то вроде хрупкого понимания. Коль каждый день видит, как это недоперемирие пытаются разрушить все, кому не лень, но Рейнира и Эйгон стоят крепко. Друг другу не уступают, да — грызутся за каждую тянущую на несколько толкований строчку в документации, за каждую букву и каждую ценную бумагу, но и шагов за границы допустимого не делают. И Колю почему-то кажется, что они выстоят, не разрушат наследие Визериса, договорятся. Вот Отто того же мнения, если судить по его скоропостижному уходу на пенсию, который случился пару недель назад. Завидует ли Коль? О, да. А еще именно из-за того, что Отто больше не контролирует своей стальной хваткой весь документооборот компании, и случилась эта досадная заминка с его собственным контрактом. Ну как заминка… его двадцатилетняя служба подошла к концу, а никто не заметил — никому вокруг до этого, кажется, и дела нет. Но, в общем-то, это совершеннейшая ерунда. Главное — он принял решение. Завтра день обещает быть не таким суматошным, и он скажет Эйгону о том, что уходит. Обязательно скажет. Коль еще раз коротко кивнул сам себе и принятому месяц назад решению и оттолкнулся от стены. Часы показывали почти половину одиннадцатого, и он удивленно присвистнул — предался воспоминаниям, называется. Уже собираясь пройти на парковку и уехать домой, он заметил, как напротив главного входа остановился автомобиль Эйгона. Тот открыл дверцу и выпрыгнул из машины, не дожидаясь помощи водителя или охранника — амбала, приставленного по указанию Отто еще зимой, когда только началась дележка наследства, и Деймон в запале крикнул Эйгону в лицо, чтобы тот «ходил и оглядывался». Коль помнил, какую яростную ревность испытал, когда ему постфактум сообщили, что охрана Эйгона и Хелейны будет усилена, а он сам сможет решать «все вопросы стратегического характера». Коль подобрался инстинктивно. И шагнул из темноты на свет. В холодном, отдающем неоном свете вывески с названием фирмы лицо Эйгона казалось совсем осунувшимся. Под глазами его залегли синие тени, а лоб прорезала глубокая морщина — Эйгон, — по старой привычке позвал он, и тот обернулся. Увидел, улыбнулся, повел руками и стал совсем знакомым, родным Эйгоном — веселым и до всего любопытным, несмотря на усталость, которая продолжала тяжелой печатью лежать на лице. — Что ты… вы здесь делаете, мистер Таргариен, в столь поздний час? Эйгон покосился на охранника, который теперь стеной стоял за ним, и скривился. — Ты обалдел? Какой я тебе мистер Таргариен? Ты это брось, Кристон, лучше сигарету дай. Последние слова, произнесенные на выдохе, заставили Коля напрячься и одновременно почувствовать щемящую нежность к этому пацану, который, несмотря на то, что был на четверть века моложе, выглядел чуть ли не более задолбавшимся, чем он сам. Коль вынул из кармана пачку и протянул Эйгону. — Что ты делаешь здесь в такое время? — спросил он. Эйгон глубоко затянулся и закрыл глаза. — Надо подготовиться получше. Завтра пятница, а по пятницам всегда жопа, — сказал Эйгон и замолчал. Это его емкое «жопа» и в расшифровке-то не нуждалось. Коль вспомнил, что завтра их ждет собрание Правления. Будет и Рейнира со старшими сыновьями, и Деймон, который начнет язвить и провоцировать. Тогда Алисента обязательно не сдержится, а если не сдержится она, не сможет и Эймонд. — Твой брат завтра будет? — зачем-то спросил Коль, хотя ответ знал наперед. — Естественно. Думаешь, он бросит мать? — Эйгон небрежно повел плечами и снова затянулся так сильно, что огонек сигареты бросил яркий отблеск на его нос. — Эймонду не объяснишь, что не все на свете случается, чтобы насолить лично ему. — Он станет хорошим юристом. — Не спорю. Умел бы еще сдерживаться. — Научится. Коль подошел ближе и опустил руку на плечо Эйгона. Крепко сжал. Эйгон вскинул голову и посмотрел так, что Кристон засомневался — а точно ли завтра подходящий день, чтобы уйти. Да, он давно принял решение, но теперь, глядя на столь же сильно уставшего Эйгона, которого помнил еще младенцем на руках у матери, почему-то засомневался. Эйгон накрыл его руку ладонью и снова заглянул в глаза. Мученически свел к переносице брови, открыл рот и тут же его закрыл, словно раздумывая, говорить или нет. — Говори! — сказал Кристон с нажимом, слишком уж хорошо он знал этого ребенка. — Что-то случилось? Снова проблемы с алкоголем? Заболела Хелейна? — Нет. То есть да, на второй вопрос — да, ой, то есть нет. Тьфу, Кристон! Я запутался в вопросах, мать твою. Погоди! Пристал хуже мамки родной, ну! Эйгон сделал последнюю затяжку, прицелился в сторону мусорки и щелкнул пальцами, отправляя окурок прямиком в нее. Вздохнул и снова поднял глаза на Коля. — Хелейна беременна. Двойней. — О! — только и смог сказать Коль, хотя в голове крутилась некрасивая мысль о том, что вот этого Эйгону с женой сейчас и не хватало. Тот истолковал выражение его лица как-то по-своему. — Кристон, ты мне нужен, — заговорил Эйгон мягко, но уверенно. — Нет, не подумай, что заставлю сидеть с младенцами и кормить их из бутылочки, но не мог бы ты не уходить вот прямо сейчас? Не так хотел я с тобой поговорить, конечно… Черт возьми, да сделай ты два шага назад, самый злостный нарушитель личных границ! — окрик относился к амбалу-охраннику, который подавался вперед каждый раз, как только вперед шагал сам Эйгон, но Коль вздрогнул, позабыв совсем, что они не одни здесь в такой поздний час. Эйгон выдохнул и потер глаза. Заговорил уже спокойнее, снова обращаясь к нему. — Я в курсе, что у тебя истек срок контракта, и, поверь мне, я представляю, как тебя все это задолбало. Семейка наша — не подарок, и я готов тебя отпустить — домой или куда угодно — надолго… Хочешь, на все лето, до сентября, а? Никакой мозгоебли, никакого Деймона и его провокаций, только коктейли и красотки на пляжах Дорна, но теоретически я должен… должен понимать, что могу рассчитывать на тебя. Последние слова прозвучали почти жалобно, и Коль даже не попытался сдержаться, соблюдая обычную при посторонних субординацию — просто сократил оставшееся небольшое расстояние между ними и обнял крепко. — Ты всегда можешь на меня рассчитывать… сынок. — Я знаю, — пробурчал Эйгон тихо куда-то ему в плечо. — И спасибо тебе за это. Отстранились они одновременно. Эйгон шмыгнул носом, и Колю захотелось добавить что-то еще, чтобы точно быть правильно понятым. — Я не уйду. Я буду с тобой и твоим братом. Не только завтра. Все будет хорошо, Эйгон. Сейчас моя помощь нужна? Эйгон посмотрел с такой благодарностью во взгляде, которая бодрила лучше любого кофе, и уверенно кивнул. — Нужна! Смотри, что ты должен сделать: срочно поехать домой, лечь спать и не появляться завтра в офисе раньше полудня. Справишься? На последнем слове Эйгон не сдержал смешок, и Коль фыркнул, скрывая то ли собственный смех, то ли еще что похуже, рождающееся в нем от осознания, что о нем заботятся. Вот так бесхитростно, почти по-детски. Он выбросил руку вперед, и Эйгон пожал ее, улыбаясь устало и тепло. — Тогда до завтра, Эйгон. — До завтра, Кристон. Коль отошел к своему автомобилю и привалился спиной к дверце, наблюдая, как заходит Эйгон в здание, а потом идет сквозь пустой холл — к лифтам. Когда в четырех окнах на седьмом этаже зажегся свет, он обогнул машину, открыл водительскую дверь и устроился на сиденье, готовый выполнить последнее поручение на сегодня. Он нужен. О нем не забыли. В его помощи нуждаются. Коль сам себе удивлялся, подавляя улыбку, то и дело наползающую на лицо, — ну не должны так трогать совершенно обыденные отношения работодателя и подчиненного, пусть и теплые, и хоть тысячу раз уважительные. Вот только загвоздка была в том, что для него — а, похоже, и не только для него — отношения с детьми Алисенты и Визериса давно вышли за рамки исключительно деловых. Он, черт возьми, любил этих детей! Любил, как отец. А разве можно уволиться с позиции отца? Вот отпуск — другое дело. Отпуск — это, пожалуй, отличная альтернатива.