he's the rose in the garden of eden

«Алло, мам? Да-да, тикток-хаус. Да не обманывают, сказали — не мошенники. Чего мне им не верить? Мам, я нишевая микроселебрити — всё зачётно». Всё правда зачётно. Лос-Анджелеское солнце палит нещадно, прогревая комнату даже через блэкаут шторы. Кондиционер еле справляется с душной серединой лета, и Ицков выражает своё недовольство прямо в камеру. Немного дует губы и закатывает глаза, показательно оттягивая ворот тёмной футболки, чтобы под неё проник хотя бы какой-то воздух. Чат взрывается от этого действия: раздаётся звон виртуальных монеток, сальностей и запросов на приват. Дима привычно не реагирует и возвращается к своим делам — поддерживает образ, который, по сути, и не образ вовсе. А просто Ицков, который живёт жизнь Ицкова на камеру. Почему-то такую интересную для тысячи незнакомцев по ту сторону анонимных аватарок. Про тикток-хаус он практически не соврал. Если так можно назвать вэбкам студию на Голливудских Холмах, где собрали самые взрачные мордашки со всего мира, которые отрабатывают смены в небольших захламленных комнатках и периодически снимаются в порнушке. Конечно же, добровольно и по настроению. В их скромном тикток-хаусе — демократия. Дима демократично выбирает проводить свои концептуальные стримы, которые делают его второй по популярности «моделью» в их студии. Мог бы быть первой, если бы снимал трусы на камеру. Вэбкам как явление появилось, когда безработная студентка еще в конце девяностых 24 на 7 транслировала свою жизнь на вэб-сайт. Никаких чётких видео — только кадры, которые менялись в пару десятков секунд. Иногда Дима мечтает, чтобы современный интернет был таким же неразвитым как в то время и чтобы люди перестали наблюдать, как он в разрешении 4к тихо плачет, дрочет, стыдливо скрывшись от камер, и рубится в приставку в пижаме. Тоже, своего рода, арт-хаус-проект, где подписчики следят за ним более пятнадцати часов в сутки. Технике и Ицкову тоже нужно отдыхать. Последнему надо ещё выбираться на свет божий и коммуницировать с другими жильцами коттеджа, когда те не заняты засовыванием в себя продолговатых предметов. Ещё одна причина диминого дискомфорта. Другие модели и продолговатые предметы. Первое беспокоит его всё же больше: смолтоки, общие вылазки за продуктами и новыми шмотками для стримов, дни генеральной уборки. Моменты, когда Ицков отмалчивается или позволяет девчонкам вертеть собой, как они хотят. Ладно, ходить с ними на маникюр в торговом центре — прикольно. Прикольно слушать истории о сумасшедших зрителях, но не прикольно наблюдать за тем, как девочки ради лишней пары сотни баксов соглашаются на съёмки в павильоне. Не такая уж и парадоксальная история — ненавидеть секс, работая в секс-индустрии. Ненавидеть измученные тела, размазанный макияж и целую полку-аптечку в общей ванной, забитую мазями и рецептурными таблетками в знаменитых оранжевых баночках. Дима иногда тоже пользуется их содержимым, чтобы добавить блеска глазам и быть более сговорчивым на стримах. Больше от него ничего и не требуется. Когда Ицков «устраивался» сюда, то сразу определил для себя, что устраивает очередной социальный эксперимент, чтобы проверить, насколько быстро он падёт. Пока двигается уверенно и практически без происшествий целый год. Лёгкая эротика и лайфстайл — этого хватает, чтобы покупать модные шмотки, отдавать что-то маме, вкладываться в будущую музыку и не забывать про процент для студии. Для этого даже не нужно иметь арсенал секс-игрушек или красивое девичье бельё, достаточно хлопать глазами, изворотливо рассказывать про свою жизнь и изредка дразнить подписчиков оголенными участками кожи. Самые удачливые или щедрые могут попасть на отдельный приват для счастливчиков, где Дима может зачитать стишок на русском без футболки. В демократичном мире Ицкову только респектуют. Не каждому на разговорчиках и лайфстайле удаётся взобраться на топ-2. Респектуют почти всё: только Серёга Дмитриев выебывается. Именно его задница занимает первое место и периодически переманивает зрителей и внимание Димы, особенно, если они стримят в одно время. Дмитриев живёт за стенкой и имеет практически такой же режим, что и Ицков, поэтому последний спокойно может расслышать в ночной тишине чужие стоны или заливистый смех на грани истерического. Диме даже ради интереса не нужно заходить на Серёжины стримы — приватов через стенку и горы грязного белья в прачечной вполне достаточно, чтобы сделать выводы. Парень даже знает весь его фирменный лексикон грязных фразочек: знаете, очень трудно держать лицо, когда по ту сторону бетона раздаётся выдавленное «ес, дэдди» или «оу-у-у фак» с жёстким русским акцентом. Чаще всего с этого просто смешно, но иногда и Ицкова может переклинить. Переклинивает обычно на пятый час стрима, когда время уже близится к двум часам ночи, а Дима входит в кураж, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. Самый пик морального возбуждения и просто момент, когда Дима наконец раздуплился после послеобеденного сна. Сережа как-то слишком удачно подгадывает его, чтобы начать протяжно скулить и ритмично биться спинкой кровати о стену. Дима не знает, чем он там занимается, но фантазия очень не вовремя дорисовывает пропущенные кадры. Сразу вспоминаются леопардовые плавки, в которых Дмитриев обычно откисает в бассейне на заднем дворе, и пошлый кислотно-розовый дилдо, который часто забывается парнем в ванной. Воспалённому мозгу Ицкова слишком легко соединить эти две переменные и наложить на них саундтрек в виде задушенных стонов. Стримы он не включал из принципа — никакой работы после работы, чтобы потом можно было смотреть «коллегам» в глаза. Так случаются легендарные, благословенные дни в микро-фандоме Ицкова, о которых чат не может заткнуться еще около недели, обещая закинуть миллионы токенов только ради того, чтобы Дима снял футболку на камеру и отлучился в самый тёмный угол комнаты, чтобы передёрнуть на своего соседа. Про последний факт чату лучше не знать… Парень и так чувствует себя тошно после таких небольших «рандеву», которыми приходится делиться на всеобщее обозрение из-за его же гениальной задумки про риал лайф, трушность и «такую жизнь, какая она есть». Долбоеб. — Ты реально долбоеб, — Серёжа всегда очень тонко чувствует чужие мысли. Или же у Димы всё предельно ясно читается на лице бегущей строкой, — Я всё ещё не понимаю, почему ты тут. Завёл бы акк на твиче и не страдал. Они пересекаются в их мегаванной, где расположись сразу две раковины, гигантская ванна, которая вмещает почти двухметрового Дмитриева, и неудобная душевая кабина, которая скоро покроется мхом, потому что используется только под истерические сессии Ицкова. Дима пытается стереть тёмные разводы под глазами, потому что сегодня на стриме ему приспичило провести нефорский мейкап туториал, а потом немного поплакать на камеру, потому что его все заебало. Узнали? Согласны? За слёзы тоже неплохо платят. Особенно любители грустных твинков. — Серёж, отъебись, пожалуйста. Ну вот прям не очень удачный момент, — мицелярка жжёт глаза, а чёрные разводы всё не заканчиваются. Дима мысленно клянётся больше не брать у девочек подводку, потому что на ней мелким шрифтом может быть написано, что она водостойкая. — Вот поэтому ты и топ-два, Ицков. В тебе нет стержня, — делает паузу, чтобы вообразить себя великим комиком, — В буквальном и переносном смысле. Дима смотрит на него через зеркало и нереально хочет ему въебать. У Серёжи есть идиотская привычка — как в детском саду понтоваться своим первым местом, будто за него дадут миллион долларов (не исключено) или его похвалит мама (Дима знает, что мать скорее родит его обратно). Ицкову это всё не важно. — Ты когда-нибудь думал о смене категории? — Серёжа невозмутимо продолжает. Стучит ящиками, чтобы найти очередную палетку чёрных теней, и делает затяжку своей приторной курилки, — Твоя смазливая мордашка хорошо бы смотрелась под тегами «чулочки», «фингеринг» и «хардкор». Так и представляю нейминг: «Громкий твинк шалит, пока родители ужинают». Дима просто продолжает смотреть, а внутри всё скручивает узлом. Он видел чулки у них в ванной, блядские такие, в сеточку и с бантиком у самой кромки. Ицков ни разу не видел их на длиннющих ногах Серёжи, но отлично представлял. Также отлично представлял, как длинные пальцы входят в него, а ладонь на члене не даёт кончить, пока он не начнёт позорно плакать. — Ты чего весь так покраснел? У тебя когда вообще в последний раз секс был? Или ты реально подтверждаешь все стереотипы о задротах, что им никто не даёт? — один глаз моргает на него красным, а второй — синим. Дима может поклясться, что его сейчас стошнит, потому что узел из желудка поднимается всё выше к горлу. — Закройся и пиздуй работать, чтобы твоя виза талантов по сосанию резиновых членов не была бесполезной, — Дмитриев в последнее время слишком зрит в корень. Он не видит Диму насквозь, но что-то нащупывает, знает, за какие ниточки подёргать, чтобы мгновенно вывести его из себя. Ицков всё-таки не так сильно ненавидит секс. Одно дело, когда это — (отвратительно) по любви, а другое за деньги. Когда это превращается в разрушающую рутину, после которой залечиваешь не только задницу, но и голову. Скорее всего, у Серёжи уже давно проблемы с головой, или Дима просто ему завидует. Проще поверить во второе, потому что Ицков ограничивает себя всю жизнь, иногда просто боясь вылезти из своей раковины и поддаться человеческой ласке или восхвалению. — Если хочешь, чтобы я взял у тебя в рот, то можешь просто попросить, — Серёжа подхватывает эти странные гляделки через зеркало и усмехается, когда видит, что Диму уже немного потряхивает из-за бессилия. Обычно дальше таких полу дружеских перепалок не заходит. Они хуесосят друг друга, но никто не обижается. Ну, Серёга точно. Его душа открыта к любой критике и даже нежелательным дикпикам в личке инсты. Но с Димой всё обстоит немного иначе: Дмитриев давно подозревал, что ранимая душа Ицкова отпечатывает все его подколки где-то в глубине сознания. Копит их, накручивает в узлы, а узлы потом рвутся от трения. — Слушай, мы же с тобой друзья? — Серёжа никак не ожидал, что когда-нибудь скажет такую хуйню. Они были «коллегами» и соперниками в рейтинге, которые постоянно срутся на общих тусовках со спонсорами и стучат друг другу в стены, если кто-то слишком громко материт игру или орёт «ес, дэдди». По-крайней мере, всё так выглядит со стороны Ицкова. Наверно… Серёга уже и сам не знает, потому что в свободное время обнаруживает себя на чужих стримах. Заглядывает на пару минут, чтобы проверить, жив ли Дима, и вновь попытаться понять, почему зрителям интереснее следить за пиздостраданиями, чем за дрочкой или чем-то поинтереснее. Оказалось, что Ицков не так уж плох в лёгкой эротике, но случается это настолько редко, что у Дмитриева быстрее отсохнет член. Но один момент всё-таки заставил заострить на себе внимание. Это произошло пару дней назад, когда Серёга провёл двухчасовой стрим, случайно порвал любимые боксеры и умудрился посраться с одним из зрителей так, что ему чуть не выдали бан на платформе. Короче, не лучший рабочий день. А стримы юзернейма kai ang3l в какой-то мере несут терапевтический эффект: Ицков очень забавно краснеет, когда в чат прилетает что-нибудь вроде «котёнок, покажи, что у тебя под футболкой», «расскажи, что значат твои татушки», «если я тебе задоначу тыщу баксов, можешь провести стрим в портупее???». Последнее написал Серёжа, но не рассказывайте Диме, бога ради. Лицо парня по ту сторону экрана стоит дороже нескольких полосок кожи на его бледной груди. Так вот, обычно у Димы нет настроения на всю эту хуйню. Он игнорирует все эти комментарии, а слишком назойливых отправляет в бан. Но в тот день в Ицкова будто вселился ёбанный бес. Это был первый раз, когда Серёга выкрутил звук на максимум и внимательно прислушивался к звукам за стеной. На экране предстало довольно интересное зрелище: обнаженный по пояс Дима сидел на своём геймерском стуле со спущенными до бедер джинсами. Было видно только татуированный торс и чёрные боксеры, которые слегка просвечивали очертания вставшего члена. Дмитриев даже хотел сделать скриншот на память, чтобы такое добро не пропадало, но вовремя себя остановил. Он просто выпал из реальности, когда пальцы с бордовым маникюром невесомо прошлись по всей длине ствола прямо по ткани. Послышался судорожный выдох — Диму слегка подбросило на кресле, и одна из его ладоней приземлилась на грудь, массируя её. Эти движения непроизвольно начали мэтчиться с темпом на члене. Ицков так и не спустил боксеры. Делал всё через ткань, натягивая её на головке, чтобы усилить болезненное трение, и давился громким сопением. Кончики пальцев задевали соски и проходились по нечитаемым надписям под ключицами. Но всё закончилось же внезапно, как и начиналось. Ладонь замерла, а стрим резко завершился на том логическом моменте, где Дима должен был кончить и получить миллионы донатов и признание от всех извращенцев сайта и Серёжи. Последний завис под стать сайту, с рукой, лежащей поверх свежей выпуклости под свежим бельём. Неёбанный Ицков. Теперь понятно, почему на последних стримах он такой взвинченный. Ну навалил кринжа! С кем ни бывает? — Блять, Серёж, ты мне такой же друг как Папа Римский. Хуйни не неси, и без тебя тошно, — Дима практически разделывается с остатками макияжа, а в его глазах стоит влага, которая в любую секунду готова сорваться с ресниц, — У тебя есть две секунды спиздануть ещё что-нибудь, а потом я ухожу спать. — Я видел тот стрим. Внутри Димы точно что-то лопается. Возможно, это было его нервное сердце, которое разорвалось прямо как у нелепого хомячка, который со всей силы влупился в стену. Такой подставы Ицков точно не ожидал. Стыд постепенно смешивается с гневом. И похуй, что этот момент слабости видело несколько десятков тысяч человек. Только не Серёжа, блять. — Дмитриев, какого хуя?! — использованные ватные диски летят со снайперской точностью прямо в лоб Серёжи. Тот даже и не пытается увернуться: только пытается подойти ближе, — Было только одно ебучее соглашение между нами, и ты на него насрал. — Ха-х, нихуя я тебе не обещал, долбоёб закомплексованный, — Серёжа становится ещё ближе, чтобы ухватиться за ремень на диминых джинсах и резко потянуть на себя. Это у него выходит невероятно филигранно. Ицков теряется и находит опору в бортике раковины, упирается в него задницей и впивается пальцами в тусклый мрамор, пока Дмитриев приземляется между его разведённых ног на колени. Его пальцы путаются в дизайнерской пряжке и приходится зависнуть на пару счётов, чтобы разобраться, как расстегнуть её. Но, благо, Серёжа натренирован делать такие вещи. Узкие джинсы оказываются стянуты до колен. За ними вниз стаскивается нижнее бельё. Серёжа замирает, когда глаза оказываются прямо напротив вялого члена. Приходится немного помочь себе рукой и сделать пару рваных движений вверх-вниз, чтобы Дима громко втянул воздух и вцепился в серёжины волосы влажные после душа. Это становится сигналом, чтобы наконец-то взять член в рот. Дмитриев и делает это, отодвигает ладонью крайнюю плоть, чтобы обхватить губами головку и скользнуть языком по уретре, собирая солоноватый привкус. — Как же я, блять, тебя ненавижу-у-у, — доносится откуда-то сверху. Серёжа усмехается прямо с членом во рту и проталкивает его ещё глубже, чтобы затем резко лишить Димы приятного влажного тепла. Это действие заставляет Ицкова сильнее впиться в чужую причёску. Серёжа только заводится от этой боли и размашисто проходится языком по всей длине, уделяя особое внимание основанию члена. Ицков задыхается и невероятно мило стонет, стараясь заткнуть себя рукавом. А Серёжа только усугубляет ситуацию, перемещая свои ладони на его практически девичью талию под оверсайз худи. Он держится за него мёртвой хваткой, оглаживает большими пальцами впалый живот и массирует впадины около тазовых косточек. Рот всё больше наполняется слюной, а Дима становится всё твёрже — по его тяжёлым стонам становится понятно, что окончание — совсем скоро. Серёже остается сделать всего несколько круговых движений на головке члена, чтобы почувствовать, как тёплая сперма разливается куда-то на корень языка. Дима наконец-то издаёт победный стон и не позволяет Серёже отстраниться. Тот может поклясться, что Ицков любит категорию «кокворминг». И никто его не осуждает. Серёже наконец-то позволяют отстраниться. — Малыш, не надо стыдиться, ты не представляешь, насколько это было секси. Возможно, Дима немного поменяет своё отношение к сексу, но только если в нём будет присутствовать переменная в виде Дмитриева. Виза талантов по сосанию реальных членов отработана на все сто. Теперь Ицков понимает, в чём прикол.