Цикл разлома

Тишина после встречи с Лео была не пустотой, а густым, тяжёлым сиропом, в котором тонули мысли. Ева не спала. Она сидела на краю кровати в комнате Алисы, вглядываясь в темноту, где угадывались очертания спящей дочери. Каждый шорох дома — скрип дерева, гудение котла — заставлял её вздрагивать. Его слова висели в воздухе: «Она жива. И она не простила». Кто «она»? Призрак? Сумасшедшая? Или нечто худшее? На кухне, заваривая кофе, она нашла на столе визитку. Чёрный матовый картон, без тиснения, только чёткий белый шрифт: Лео Фостер. Aegis Dynamics. И номер. Ева взяла карточку. Бумага была неприятно холодной. Она села за ноутбук, вбила имя. Поиск выдал лаконичную справку: Лео Фостер, основатель и генеральный директор Aegis Dynamics, частной компании, специализирующейся на управленческом консалтинге и анализе комплексных рисков. Сухие деловые статьи, пара интервью в нишевых изданиях. Тон статей был уважительным, почти осторожным. Влиятельный человек. Не из тех, кто тратит время на розыгрыши. Весь день прошёл в нервном ожидании. К вечеру Ева окончательно сдалась, отогнав от себя мысли о работе. Она заперла все окна, проверила сигнализацию и устроилась с книгой в гостиной. На столе стояла забытая чашка с кофе. От неё поднималась тонкая струйка пара — и вдруг, в какой-то момент, Ева отметила про себя, как странно ровно и неподвижно она зависла в воздухе, будто её запечатлели на фото. Она отмахнулась от ощущения, стараясь не вслушиваться в тишину дома. Тьма за окнами сгущалась, превращаясь в плотный, непроглядный бархат. И вдруг Ева заметила движение на периферии зрения. Не в комнате — за окном, в саду. Свет. Не луч фонаря, а мягкое, рассеянное свечение, будто кто-то пронёс через темноту огромную светящуюся жемчужину. Она встала, подошла к стеклу. Свет парил в воздухе в десяти метрах от дома, на уровне второго этажа. В его центре стоял мужчина. Он не парил, не летал — он просто был там, где не могло быть опоры, неподвижный и спокойный, будто стоял на невидимой платформе. На нём была обычная одежда — тёмные брюки, светлая рубашка, но они казались чужеродными на его фоне, как маскарадный костюм. Он был альбиносом. Белые, почти прозрачные волосы, бледная кожа, светящаяся в темноте. Черты лица — удивительно знакомые, точная, мужская копия Вики. Но если в её лице всегда читалась холодная динамика, напряжение, то его лицо было совершенно спокойным. Равнодушным. В его бледных, почти бесцветных глазах не было ни угрозы, ни любопытства — лишь бездонное, всепонимающее безразличие, от которого становилось не по себе. Он смотрел прямо на неё. И время остановилось. Ева не услышала щелчка, не почувствовала толчка. Она просто осознала, что всё замерло. Тиканье часов исчезло. Тонкая струйка пара над её чашкой застыла в воздухе идеально прямой, хрупкой линией, словно вырезанной изо льда. Её собственное дыхание словно застряло в груди. Единственным движущимся объектом во всём мире был он, этот белый призрак, и она сама. Он не сказал ни слова. Медленно, не спеша, его взгляд скользнул с её лица, прошёл сквозь стены дома, будто они были стеклянными, и остановился где-то в глубине, в комнате Алисы. Он смотрел туда несколько секунд, его равнодушие на мгновение сменилось чем-то другим — сосредоточенной работой. Он сделал едва заметное движение рукой, будто что-то поправляя в воздухе. Потом его глаза снова нашли её. В них мелькнуло что-то неуловимое — не эмоция, а тень воспоминания. Взгляд Евы упал на книгу, которую она недавно читала — старый потрёпанный томик в кожаном переплёте, валявшийся на диване. В голове что-то дрогнуло, зашевелилось. Внезапный, яркий, но обрывочный флешбек: не его лицо, а ощущение. Запах дождя и старых книг, идентичный запаху этого тома, тепло чужой кожи, вспышка смеха, переходящего в неистовую, всепоглощающую страсть, от которой перехватывало дыхание. Чувство было таким острым и реальным, что у неё перехватило дух. И так же быстро исчезло, оставив после себя лишь сладковатую горечь и щемящую пустоту. Призрак — Виктор — слегка кивнул. Не ей. Самому себе, будто подтверждая какое-то решение. И исчез. Свет погас, растворившись в темноте. Время хлопнуло, вернувшись с удвоенной силой. Часы затикали, струйка пара над чашкой дрогнула и заколебалась, где-то капнула вода, Ева судорожно вдохнула, опершись о подоконник. Её трясло. Она метнулась в комнату к Алисе. Девочка спала, но на её лбу, прямо над переносицей, светился лёгкий, почти невидимый голубоватый знак V. Он медленно угасал, впитываясь в кожу, как последние капли воды в песок. Паника, чистая и безрассудная, накатила волной. Она выбежала из комнаты, схватила со стола чёрную визитку и, не думая, набрала номер. Трубку взяли сразу. — Алло? — голос Лео был спокойным, деловым. — Он был здесь! — выпалила Ева, не здороваясь. Её голос срывался. — Белый, как Вика… альбинос. Он летал в воздухе! Время остановилось! Он что-то сделал с моей дочерью, на лбу знак какой-то! Кто это?! — Дыши, Ева, — голос Лео стал жёстче, но оставался собранным. — Это Виктор. Брат Вики. Ты в доме? Дверь закрыта? — Да… да! — Хорошо. Я уже в пути. Будь у тебя через двадцать минут. Не открывай никому. — Объясни сейчас! — почти крикнула она. Короткая пауза. Слышно было только ровный гул двигателя его машины. — Виктор — один из даббл-v. Его появление значит, что Вика активизировалась. — Он сделал паузу, будто выбирая слова. — У меня есть записи. От нашей матери. Она знала о Вике и Викторе. Знала о… нас. О том, что близнецы в нашем роду не случайность. Мы разделены в этой жизни не просто так. Но связь осталась. Я чувствую, когда твоё состояние на грани. Ева прижала телефон к уху, и странное, двойственное чувство пронзило панику: леденящий ужас от того, что кто-то может чувствовать её страх, и... первобытное, детское облегчение от того, что в этом безумии она не совсем одна. — Сегодня я почувствовал дикий всплеск, — продолжал Лео. — Поэтому я вышел на связь. Поэтому я здесь. Двадцать минут, Ева. Держись. Он положил трубку. Ева опустилась на пол в прихожей, прижавшись спиной к холодной двери. В одной руке она сжимала телефон, в другой — чёрную визитку. В ушах гудело. Брат, который чувствует её страх. Белый призрак. Мать, которая что-то знала. И Вика, чья тень нависла над всем этим. За окном послышался тихий, но чёткий звук шин по гравию. На подъездную дорожку, озаряя её фарами, плавно въехал чёрный автомобиль. Он остановился. Из водительской двери вышел человек и, не спеша, направился к воротам, замерши в ожидании. Ева поднялась. Взглянула наверх, где спала её дочь — теперь с невидимой печатью другого мира на лбу. Потом посмотрела на дверь, за которой ждал человек, который, возможно, что-то знает. Выбора, по сути, не было. Она повернула ключ.