Цикл разлома

Вика влетела в детскую, где спокойно спала Алиса. Её тошнило от этого спокойствия, она представляла, как сломает этот хрупкий детский разум, наполнив его кошмарами матери. Она коснулась пальцем лба девочки. В сантиметре от кожи что-то щёлкнуло. Негромко, как выключатель. На лбу ребёнка проступил тот самый знак «V» и тут же погас. Но палец Вики не опустился. Он завис в воздухе, будто уткнулся в толстое стекло. Она надавила — ничего. С силой — её собственная рука дрожала от напряжения, но не двигалась вперёд ни на миллиметр. Щит. Пассивный, абсолютный. На балконе Ева, раздавленная лавиной чужой боли, услышала не крик, а тишину. Ту самую, что бывает, когда затихает назойливый звук. Она инстинктивно рванулась взглядом к окну детской и увидела через два стекла: Вика стоит над кроваткой, её рука замерла в неестественном положении. Ни крика, ни плача Алисы. «У неё не получается», — промелькнула у Евы простая, ясная мысль. Значит, ещё не поздно. Этот вывод, холодный и чёткий, стал точкой опоры. Хаос внутри не исчез, но у него появились границы. Ева перестала просто нести эту боль. Она начала её различать. Вот ярость Вики. А вот — её собственный, материнский страх, острый и чистый. Она вцепилась в этот страх, как в якорь. Вика вышла из комнаты. Лицо её было не искажено яростью, а собрано в холодную, недоуменную маску. Она шла на Еву, но уже без прежней неистовой уверенности. — Что ты сделала? — тихо спросила Вика. — Ничего, — хрипло выдохнула Ева, поднимаясь. Тело слушалось через силу. — Это не я. — Он… — в голосе Вики прозвучало ошеломлённое понимание. И тут же вспыхнула новая, обжигающая обида. — ОН ЗАЩИЩАЕТ ЕЁ ОТ МЕНЯ? Эта обида, яркая и ребячливая, ударила в Еву новой волной. Но теперь Ева видела эту эмоцию отдельно. И вместо того, чтобы копить, она… толкнула её обратно. Не всю лавину, а этот один, острый камень. У неё из носа хлынула кровь, а в глазах потемнело от усилия. Вика ахнула, отшатнувшись, будто её оттолкнули физически. Она посмотрела на Еву с новым, настороженным интересом. — Учишься, — процедила она. В этот момент на балконе возник Виктор. А следом, запыхавшийся, с тем самым странным компасом из бункера в руке — Лео. Стрелка прибора бешено вращалась, указывая на Еву. — Все данные идут в архив. Датчики сработали на полную, — отрывисто сказал Лео, глядя на экран встроенного в прибор планшета. Он смотрел не на Вику, а на Еву, оценивая её состояние. — Эмоциональный выброс… но структурированный. Ты научилась фильтровать. Это уже не просто шквал, это… луч. Виктор стоял, наблюдая. Его взгляд скользнул с сестры на Еву и задержался на ней чуть дольше. Не безразлично. С интересом. — Метка сработала, как и задумывалось, — констатировал он. — Твой щит! — выкрикнула Вика, и в голосе её снова запрыгали истеричные нотки. — Ты поставил его на это… это дитя! Почему?! Виктор медленно повернулся к ней. — Потому что она моя дочь. Тишина повисла густая. Лео замер, глядя на показания прибора. Ева смотрела на Виктора, и в голове не вспыхнули воспоминания, а улеглась головоломка. Провал в памяти. Пустота после одной из тех вечеринок, где хотелось забыться. Приятная усталость, смутный образ высокого блондина, ушедшего до рассвета… и странное чувство спокойствия после. Она всегда списывала это на алкоголь. Оказалось — на подсознательно сохранённое ощущение. — Зачем тебе это? — спросила Ева, вытирая кровь с губ. — Мне нужен был близкий контакт. Без влияния Вики, без твоего страха. Чтобы изучить тебя… и оставить что-то, что не принадлежит этому циклу. Я не планировал этого. Это вышло… естественно. А потом я стёр тебе память. Чтобы ты не искала меня. Чтобы Вика не догадалась. — Изучить меня? Изнутри? — в голосе Евы прозвучала усталая горечь. — Хотел вырастить идеального подопытного? — Нет, — он покачал головой. — Чтобы дать ей выбор. У тебя его не было. У Вики — тоже. Вы были частями механизма. Алиса… она нейтральная территория. Мой генетический код дал ей иммунитет к нашему психозу. Её психика не притягивает и не накапливает чужую боль. Она её просто… не замечает. Знак — это не щит от внешней атаки. Это стабилизатор. Чтобы наша природа внутри неё спала. Она может прожить обычную жизнь. Никогда не узнав, кто мы такие. Вика слушала, и её безумие, лишённое цели, начало гаснуть, оставляя лишь пустоту и страшную усталость. Она опустила голову. — Значит, всё зря. Всё, что я чувствовала… — Да, — просто сказал Виктор. — Цикл между вами и Евой прерван. У неё теперь есть то, что важнее мести. Лео осторожно кашлянул. — Данные подтверждают. Поле Алисы… оно инертно к их эмоциональным выбросам. Вика, ты физически не можешь на неё воздействовать. Это как пытаться зажечь воду. Aegis Dynamics… — он вздохнул. — Всю эту жизнь я вкладывал деньги не только в консалтинг. У меня есть лаборатория. Я изучал нашу связь, пытался найти способ разорвать её или хотя бы контролировать. Этот прибор — часть этого. Вика посмотрела на брата, потом на Еву. В её сиреневых глазах не осталось ни ненависти, ни огня. Только скука и глубокая, всепоглощающая усталость. — Я ухожу. Здесь больше нечего делать. Она развернулась и, не оглядываясь, спустилась с балкона в темноту сада. Внутри у неё была полная, оглушительная пустота. Как у ребёнка, у которого отняли игрушку, смысл которой он так и не понял. Она была свободна. Свободна от вечного внутреннего зуда, от потребности злиться, от этой искусственной ярости, которую её природа генерировала, как яд. И от этой свободы было невыносимо страшно. Брат спас её, лишив смысла существования. Он использовал её боль, её безумие как часть своего расчёта, а теперь объявил эксперимент завершённым. Она чувствовала себя преданной и… ненужной. Где-то в глубине, под толщей усталости, шевельнулась мысль — а можно ли теперь научиться чувствовать что-то ещё? Но для этого нужны были силы, а она была морально разрушена до основания. Виктор смотрел ей вслед, потом обернулся к Еве. В его взгляде было странное напряжение. — Я не прошу прощения. Я сделал то, что счёл нужным. Алиса… в безопасности. От нас всех. — А ты? — спросил Лео, пряча прибор. — Остаёшься наблюдать? — Нет, — Виктор перевёл взгляд на Еву. В нём мелькнуло что-то сложное, почти человеческое. Не любовь, а… ответственность. И интерес учёного к уникальному результату. — Но я буду знать, если щит когда-нибудь понадобится активировать на полную. Или если… ей понадобится понимание её природы. Когда она вырастет. — Ей не нужна никакая «природа», — резко сказала Ева. — Она будет обычным человеком. — Возможно, — согласился Виктор, и в углу его рта дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее улыбку. — Надеюсь на это. Он сделал шаг к краю балкона. — Лео, твои наработки… используй их, чтобы помочь Еве не глушить связь, а управлять ею. Теперь, когда давление снято, это возможно. Ева молчала. Буря внутри утихла, оставив опустошение и миллион вопросов. Но главный был решён. Алиса спит. Она в безопасности. Не потому что все стали хорошими, а потому что сработала защита, встроенная в неё на самом глубоком уровне. Виктор задержался взглядом на ней ещё на секунду. — Ты была… неожиданной, — тихо сказал он. И исчез. Не растворился, а просто шагнул в темноту и пропал. Лео выдохнул и прислонился к перилам. — Вот чёрт. Папаша-то какой. — Заткнись, Лео, — беззлобно сказала Ева. У неё не было сил даже на сарказм. — Ладно. Но он прав насчёт моих разработок. Без угрозы Вики… я могу перенастроить систему. Не для подавления, а для интерфейса. Чтобы ты, например, могла видеть эмоциональный фон людей. Как тепловизор. Контролируемо. Проект «Цикл» закрыт. Открываем «Равновесие». Без пафоса, просто рабочее название. Ева не ответила. Она прошла в дом, в комнату дочери. Алиса ворочалась, сонно чмокая губами. Ева присела на ковёр рядом с кроваткой и положила голову на край матраса. Просто дышала одним воздухом с ней. Лео остался на балконе, глядя в сад, где ещё висел запах озона и чужая боль. Он достал телефон и начал делать заметки. Проект «Равновесие»: фаза 1. Стабилизация субъекта Ева. Разработка интерфейса управления эмпатией. Цель — не выживание, а жизнь. А вдалеке, на окраине города, Виктор стоял на пустой автостоянке. Он смотрел на светящееся окно того дома. В его кармане вибрировал простой, немаркированный телефон. На экране — данные биометрических датчиков. Один график, обозначенный «Объект А-0», показывал ровную, спокойную линию. Иммунитет стабилен. Он выключил телефон. Миссия выполнена. Но чистое удовлетворение учёного смешивалось с чем-то другим. С памятью. Не о вечеринке. А о том, как Ева, ещё не знающая ничего, смеялась тогда, запрокинув голову. Искренне. Без тени той вечной тяжести, что он наблюдал века. Он нажал на кнопку другого устройства — маленького передатчика. Сигнал «Миссия завершена. Объект стабилен» ушёл в никуда, в архив, который никто не будет читать. А потом он просто пошёл по дороге, оставляя городские огни позади. Не потому что ему было некуда идти. А потому что его тысячелетняя задача — наблюдать за тупиком — наконец изменилась. Теперь нужно было наблюдать за тем, что из этого тупика вышло. И это было… интересно. По-человечески интересно.