Реалити

Солнце пробиралось в террасу ленивыми лучами. За столом все двигались осторожно, почти почтительно, как люди, пережившие вчера не просто день, а войну. Болело всё: от пяток до головы, от души до плечевых суставов. И по выражениям лиц было видно – никто к этому не был готов. Оля первой нарушила звенящую тишину: — Все очень аккуратно садятся, — пошутила она, намекая на очевидное. Несколько человек хмыкнули. Смех был вялым, но живым. — У вас у всех болит вот тут? — Артём, морщась, показал на поясницу. Лена, держа стакан обеими руками, будто согревая ими остатки сил, тихо произнесла: — У меня до сих пор от качелей мышцы болят, из-за того что я тянулась. — У меня болит нога, у меня болит спина, и мне вообще просто плохо… — Мамаев хоть и мучимый болью, всё равно улыбался. — Но ничё, нормально, будем играть дальше. — Прекрасное настроение, хотя тело очень болит, — улыбнулась Оля. — Я признаюсь, у меня очень болит спина. После качелей на большом испытании, потом была активность с лошадью, где вот эти прыжки, толчки… и этот батут просто добил.. — сдалась Темникова. — Я еле спустилась вниз… — поделилась Гагарина. Терраса наполнилась смешком, смешком людей, которым больно даже улыбаться. Двери открылись, Торнике вошёл так торжественно, будто собирался объявить о конце света. Его шаги были уверенными, выражение лица абсолютно серьёзным. Все тут же начали смеяться. Тор подошёл к Артёму, пожал ему руку и сказал: — Брат, всегда хотел быть как ты. — А что с ним? — Оля нахмурилась, пытаясь понять, что же изменилось. — Он усы оставил, ты не видишь? — подсказал Калайджян. — Мне он напомнил продавца помидорами, — задумался Паша. — Вы-то ладно, — отмахнулся Тор, — Оль, мне подходит? Оля долго смотрела на него, жуя свой бутерброд. Очень долго. Подозрительно долго. Все застыли в ожидании, и когда она наконец выдала выражение «даже не знаю, что сказать», смех накрыл волной. — Бывало и лучше, я тебе так скажу, — улыбнулась Оля. — Тор есть Тор, он нас веселит. Делает это как будто ему пять лет, — рассказала Серябкина. Постепенно завтрак оживился, кто-то тянулся за хлебом, кто-то чиркал ложкой по тарелке, кто-то пытался найти удобное положение, чтобы хотя бы минута не болела спина. — Что нас сегодня ждёт? — Лена налила себе сок и вздохнула. — Надеюсь, не какая-нибудь активность. — Я вообще очень надеюсь на это, — поддержала Оля. Парни переглянулись и перекинулись улыбками, похоже у них что то начало получаться. Разговор тёк легко, но лёгкость мгновенно улетучилась, когда во двор въехала машина. Тёмная, слишком непривычная для простого визита. Все обернулись. Затянувшаяся пауза в воздухе казалась почти осязаемой. Двери открылись и на крыльце появились народники. — Это чё, объединение? — спросил Артём, будто надеясь, что это шутка. Улыбки начали медленно сползать. Звёзды переглядывались, недовольство висело в воздухе очень ощутимо. Ребята подходили, здоровались, жали руки. Но атмосфера загустела. Артём театрально взмахнул руками над столом: — Вся еда отравлена, ешьте. — Зачем они приехали? Что творится?? — негодовал Квитатиани. — Хотите, я колонну из розетки вытащу, и мы вообще не узнаем, зачем вы здесь? — Лёша, в своей привычной манере, даже не удосужился скрывать сарказм. Пока народники входили, Паша и Ляйсан подтянулись к столу и, не слишком радостно, но уверенно сообщили: да, объединение. Неизбежное. Сомнений не осталось. Сердца у всех будто одновременно сжались, странная смесь тревоги, раздражения и смирения повисла в воздухе. Пока ребята переговаривались, делали вид, что не перегружены мыслями, Оля тихо поднялась из-за стола. Ей нужно было кофе, как минимум, чтобы руки чем-то занять, как максимум, чтобы на минуту отойти от общего напряжения. Она вошла в кухню, уже ментально готовая к тишине и неожиданно столкнулась с Леной. Темникова держала кружку обеими руками и выглядела так, будто сама только что сбежала от хаоса за дверью. Её глаза были огромными, чуть растерянными. Она стояла у столешницы, будто пряталась в паре от горячего чая. Вздрогнула, когда Оля вошла, и тут же попыталась изобразить лёгкую улыбку, за которой обычно скрывает всё, что чувствует. — Я думала, здесь никого нет. — первая сказала Оля. — Я тоже, — Лена чуть отступила, освобождая проход, хотя места было достаточно. — Но, видимо, кухню сегодня все используют как пункт эвакуации. Оля улыбнулась, подошла к кофемашине, достала капсулу, и заметила: у Лены дрожат пальцы. Совсем чуть-чуть, но для неё заметно. — Тебя это тоже… напрягло? — осторожно спросила Оля, будто боялась спугнуть честность. Лена поставила чашку на стол и выдохнула так, что по её плечам видно было, она держала это внутри с самого приезда народной команды. — Да, — призналась она. — Слишком много людей. Слишком быстро и как будто… не успеваешь даже понять, что чувствуешь. Оля кивнула. Вот оно – их обычное невысказанное «мы в одном состоянии». Кофемашина зажужжала, выпуская ароматный пар. Серябкина облокотилась о столешницу. — Ребята там все немного… подавлены. Особенно после вчерашнего. — И после сегодняшнего, — добавила Лена с мягкой иронией. — Учитывая усы Тора. Обе рассмеялись, но смех быстро угас. Снова осталась тишина, не неловкая, а густая. В ней было всё то, что они не договорили годами. — Ты устала? — спросила Оля тихо, почти шёпотом. — Очень, — выдохнула Лена. — И не только от испытаний. Оля остановилась. Лена редко говорила так, а если говорила – значит, внутри явно что-то болит. — Хочешь… не возвращаться пока к остальным? — предложила Оля. — Посидим тут пару минут.. Лена смотрела на неё долго, так, как смотрят только на человека, рядом с которым хочешь дышать. — Хочу, — сказала она. Оля протянула ей чашку. Их пальцы слегка соприкоснулись – так, будто случайно, но обе знали: ничего случайного не было.  Они сели за маленький кухонный стол.  Снаружи доносились голоса, шаги, обсуждения. Но здесь, в этой тесной кухне, казалось, что мир сузился до двух стульев, двух кружек и двух людей, которым очень сложно и одновременно очень просто быть рядом. Лена первая нарушила тишину: — Знаешь… когда объявили объединение, я вдруг подумала… хорошо, что ты здесь, рядом. Оля замерла – слова вонзились в грудь тёплой болью. — Я тоже так подумала, — призналась она. Они посмотрели друг на друга как люди, переживающие слишком много эмоций для одного утра. Гагарина громко позвала их, разрушая момент. Они одновременно вздрогнули, переглянулись и почти синхронно усмехнулись. — Пойдём? — спросила Оля. — Да… — Лена поднялась, но задержалась на секунду, будто собираясь с силами. — Спасибо. Оля просто кивнула. Слегка соприкасаясь плечами, они вышли к ребятам.