Реалити

Второе испытание выглядело пугающе. Не физически, а морально. Перед участниками на столе были аккуратно рассортированные палочки, которые, по идее, должны складываться в мост. Но никакого клея, никакой верёвки, никаких гвоздей. Только баланс, логика, и нервная система, желательно не расшатанная. — Тут я подумал, — рассказывал Сергей, нервно потирая руки. — Что я точно проиграл. — Нужно лишь повторить, — спокойно произнесла Оля. — Построить так же, как на примере. Всегда всё выглядит просто, но там много нюансов. В глазах Оли уже мелькал блеск. У Сергея, напротив, тряслись пальцы: он постоянно ставил палочку, отшагивал, смотрел, и она падала. — Я начала строить, и всё у меня получалось… — Оля сложила руки, будто сама была в лёгком шоке от собственной собранности. — Я был уверен, что проиграл, — поднял плечи Сережа. — Просто… ну это не моё. Серябкина уже почти достроила конструкцию. У Сергея же в этот момент всё разом повалилось, будто кто-то незаметно дунул. — То, что я вообще что-то построила – это уже шок, — засмеялась Оля вспоминая. — Такое напряжение… — выдохнул Воля. — Что мы впервые ничего не комментируем. Сергей отошёл в сторону и, наклонив голову, смотрел на свой мостик. Оля подняла на него глаза: — Построил? — Нет, — он покачал головой. И тут же, как назло, у Оли рухнул мост. Весь, до последней палочки. Она тихо, но очень выразительно выругалась. — Всё, — твердо сказала Ляйсан. — Серёжа закончил, — подтвердил Павел. Внутри будто щёлкнула не злость, а разочарование. Она так старалась, так грамотно собирала всё это хрупкое сооружение и в одно мгновение – хлоп, и нет. Словно кто-то стёр результат её старания. «Ну уж нет. Я так просто не отдам игру», — подумала она и стиснула зубы. — Счет один – один. — серьёзно проговорила Утяшева. — Переходим к решающей игре. — Меня обрадовал счёт один – один. Ведь он даёт азарт, — Серябкина хитро улыбнулась. — Ради которого мы, в принципе здесь. На стол поставили две стены с пустыми секциями мозаики. Ведущие сняли ткань, и внизу одновременно показались отверстия. Туда нужно было просовывать руки и на ощупь подбирать правильные фрагменты. Оля наклонилась, медленно перебирая элементы. Она их не просто брала, она «слушала» их формой. — Ну тут, наверное, на тактильность… — пробормотала она. — Раз, два, три! — отсчитал Паша. Сергей с первых секунд начал лихорадочно перебирать части. Он пытался вставить одну деталь, она не подходила, он бросал её. Снова хватал, снова промах. Жесткие движения, резкие вдохи, дрожащие руки. Серябкина была противоположностью его хаоса. Её дыхание было ровным. Движения медленные, внимательные. Казалось, она не участвует в соревновании, а просто решает головоломку дома. — В нервном состоянии невозможно собрать мозаику, — рассказывала Оля. — Но если расслабиться, ты понимаешь форму. Монтаж показывал быстрые кадры: Оля вставляет один элемент. Ещё один. Ещё. А Сергей всё сражается с одной единственной фигурой, будто она была его личной кармой. — Я настолько увлёкся… — проговорил Сергей. — Что вообще не смотрел на Олину доску. Поднял глаза, а у неё стоит всё кроме одной детали. И почти сразу – щелчок последнего элемента. — Всё! — воскликнул Воля. — Я проиграл… — Серёжа опустил голову. — В этот момент я представила лица моих пацанов, которые сказали бы: «ДА!» — засмеялась Оля и хлопнула ладонью по бедру. — Феноменальная скорость! В игре остаётся – Оля Серябкина! — подвела итог Ляйсан. *** Колонна заиграла громко и резко, все вздрогнули. — Жители лагеря… завтра в лагерь Сергей не вернётся… — Это то, о чём я подумал?! — Тор вскочил, как будто его ударили током. Звёзды подорвались, будто их выстрелили из катапульты. Торнике и Артём чуть не уронили друг друга. Лена влетела в их объятия, обнимая обоих сразу. Она была искренне, до слёз рада. Не потому что Сергей – проиграл, а потому что это Оля. Оля идёт дальше, она возвращается в лагерь. Когда колонна стихла, Темникова прикрыла рот рукой, будто сдерживая эмоции. На секунду её глаза заблестели и она быстро, незаметно стёрла влагу с ресниц. «Она придёт. Мы успеем поговорить. На этот раз, я не дам нам снова потеряться», — подумала она, чувствуя, как сильнее бьётся сердце. *** Ночь в лагере выдалась нервной. После объявления о том, что Сергей не вернётся, звёзды ещё долго сидели у огня наполовину в эйфории. Потом кто-то пошёл спать, но кто-то еще долго не мог уснуть. Утро выстрелило солнечными лучами. Квитатиани, как обычно, уже кипятил воду, Артём пытался разбудить Мамаева, Гагарина сидела у костра и рассеянно перебирала волосы пальцами. Лена стояла у входа в лагерь, словно часовой. Она делала вид, что просто греется на солнце, но каждый шорох заставлял её резко оборачиваться. — Ты сейчас шею себе свернёшь, — раздражённо сказала Полина, подходя к ней. — Мне надо видеть, — коротко ответила Лена, не отводя взгляда от дорожки. — Господи… — вздохнула Гагарина и ушла. Сначала они услышали шаги. Тихие, но уверенные, а потом – голос. — Ну, встречайте маму Олю! — наконец появилась Серябкина, слегка растрёпанная, но сияющая. В секунду вся компания налетела на неё: Калайджян подхватил в объятия, Тор сжал так, что у неё хрустнула спина, Паша хлопнул по плечу и произнёс: «Ну ты, конечно…» А Оля только смеялась – звонко, раскатисто, даже немного измученно. — Рассказывай нам всё! Прямо сейчас! — потребовал Артём. — Да подождите вы, я воды хотя бы глотну! — отмахнулась Оля. Когда все уселись кругом, Серябкина  наконец, вдохнула и начала рассказывать: — А потом второе испытание… — она закатила глаза. — Пятнадцать палочек ада. Они падали, как я на концертах. Ребята захохотали. — И тут у меня – бац и всё падает, — она провела рукой по воздуху, изображая развалившуюся конструкцию. — Я такая: «Ну всё, приехали». Все продолжали улыбаться от её искреннего рассказа.  — А потом – мозаика. И вот я вставляю последнюю… — Оля показала два пальца и очень медленно соединила их. — И думаю: «Да! Да! Да! Мои сейчас бы визжали». — Ты представляешь, как мы визжали тут?! — вскочил Тор. — Видела, — усмехнулась она. — Ваши морды я в голове держала. Всю эту сцену Лена сидела немного в стороне. Она слушала, смеялась вместе со всеми, но глаза постоянно возвращались к одной точке – к Оле. Она наблюдала за каждым её движением: как та перекидывает локон, как улыбается, как зарывается пальцами в волосы во время рассказа, как искренне светится. Редкое, хрупкое состояние, которое Лена всегда замечала первой. Но одновременно внутри жгло тревожное: «А поговорим ли мы сегодня?.. Или опять что-то сорвётся? Опять что-то помешает? Опять я испугаюсь?» *** Когда общий восторг немного улёгся, ребята разошлись кто куда. Лена встала и подошла к Оле. — Можно… поговорить? — тихо спросила она. Оля подняла глаза. Её взгляд на секунду стал внимательным, чуть настороженным… но мягким. — Можно.