Босх

— Вам как обычно? — Как всегда. — улыбнулся клиент, растянув синеватые тонкие губы в улыбке. Странно, но он никогда не прищуривался при улыбке, а наоборот, его глаза словно раскрывались еще больше. Яркие, почти прозрачные, их голубой цвет делал такие глаза еще более жуткими. Но все же этот малый был несомненно очарователен. — Одну минуту. — ответил бариста, принявшись за приготовление напитка. Он и не надеялся, что этот человек выберет что-то кроме лунго, ибо за год постоянного посещения кафе заказ не изменился ни разу. Очень хотелось спросить, в чем причина, но праздное любопытство так и осталось им. — Вот ваш кофе. — стаканчик с аккуратно нарисованным скрипичным ключом поставили перед юношей, на что тот благодарно кивнул и выложил деньги. — Тысяча благодарностей. Он очень вкусно звучит.       Отправивишись к одному из столиков около окна, клиент сел и принялся кого-то ждать. Точнее, бариста знал, кого, но каждый раз не мог понять, очем они говорят. Каждый раз когда он начинал вслушиваться, его то отвлекал другой покупатель, то шум оборудования заглушал звуки, то просто обнаруживались дела. Так что это осталось маленькой тайной для работника кафе.       Вообще юноша был славный. Несмотря на вечно растрепанные волосы, общую бледность и вид человека, страдающего хронической бессоницей, он всегда был чисто одет, носил рубашки и брюки, избегая красных цветов, (по крайней мере, это единственный цвет, которого никогда на нем не видел бариста) и в непогоду надевал немного старомодное пальто, явно великоватое для такого худого тела. От клиента веяло атмосферой замкнутого в себе творца или мечтателя, но, не желая обманываться, наблюдатель думал, что, скорее всего, это образ, призванный скрыть очевидные проблемы. Район был не совсем благополучным — много разных странных личностей, наркоманов или же просто спускающих свою жизнь в трубу людей. Даже сама кофейня была хоть и теплым, но весьма старым и грустным местом, которое посещали усталые клерки, да вот такие… Романтики.       Зазвенела входная дверь, в помещение вошел еще один. Да, тот самый, кого ждал Мечтатель. Со стороны могло показаться, что если они не родственники, то явно довольно близкие люди, либо по роду занятий, либо по взглядам на жизнь. Тоже в пальто и рубашке, тоже внешне немного неопрятный, даже с щетиной, мужчина обладал схожей искрой, вот только в отличие от туманного взгляда юноши, эти темные глаза были как две бездны, просто воронки в ад Данте. И от этого становилось еще более тревожно.       Он прошел к столу своего собеседника и поменяв стул на соседний, опустился напротив. Бариста принялся мать кофемашину, зная уже, что ничего не услышит из разговора. Пробовал много раз — бесполезно. Проще было бы спросить, но и тут он не решался. Что-то каждый раз останавливало, а может, он хотел сохранить загадку в своей серой жизни.       Некоторое время двое сидели молча. Затем мужчина снял шляпу, положив ее на стол и пригладив пепельные волосы, (безуспешно) начал: — Акен. — Антонио. — Птенец прекрасно отличал, кто сейчас перед ним. Если собеседник обращался к нему по фамилии, то это был Антонио — отец и достаточно строгий Сородич. Дедушка же всегда обращался к нему «Ян», видимо находя забавным, что они тезки, делая это довольно ласково. Непонятно, было ли это игрой старшего или же в этом изнеможденном теле действительно обитало две души. — В последний раз ты выглядел более живым. Твоя охота плохо прошла или ты опять голодаешь? — Мне не хотелось есть… — протянул Ян, закатив глаза, перебирая по столешнице отросшими ногтями. — По расписанию словно надо. — Иначе в представлении появится еще одна кукла. Не ты, ни я ее не любим на сцене. Что уж говорить про окружающих людей. — Вы же сами понимаете, что это все так утомительно. — Но увы, режиссер театра хочет, чтобы каждый новый Птенец на сцене знал все исходы сценария. Держи свое сердце в руках, Акен, иначе в нем будет заноза гораздо большего размера. — сухо заметил Антонио, игнорируя циканье собеседника. — Ночь слишком коротка, чтобы вести себя как эти старые Сородичи из Элизиума. — на что мужчина только усмехнулся. Иногда он благодарил все сущности за то, что сиром этого паренька стал именно Ян ван Акен. Старик постарался, чтобы новообращенный как можно быстрее впитал в себя основы и термины их общества, чего бы Антонио не сделал. Скорее всего… Он был сторонником того, что Птенцы должны познать все на своем опыте, приняв только пять заповедей Камарильи. в конце концов, сам Тони был именно таким когда-то. Но этот Птенец… Да-а, его неприменно довели бы торпора или смерти либо язык, либо его беззаботность. — Верно. Но Ян лишь хочет, чтобы его внук познал все прелести ночи, а не быстротечность нарушения Маскарада. — Да-да, я помню. — по-детски надулся юноша, дергая пуговицу на рукаве. — Ладно, передай ему, что я поем сегодня ночью. — Вот и хорошо. Тем более, я хочу чтобы ты сегодня прогулялся до моего информатора. Передал ему это. — на стол лег конверт, звучавший достаточно сухо и даже с налетом блюза. Деньги, как догадался по мелодии Ян. Информатор хорошот поработал и сир платит ему. — А мне? — он изогнул бровь. — Не наглей, юноша. Я не выставил тебе счет за кровь, мои нервы и поиск убежища. Может ты и не помнишь, но ты был тем еще проблемным новообращенным, даже пытался кусаться. — А что я мог поделать, если я вижу другой запах. — пожал плечами вампир и забрал конверт. Так и быть, пока все так и будет. Глупо отрицать, что он пока зависим от более старшего кровососа. Не так уж долго осталось, можно потерпеть. — Не гоняйся за новыми чувствами. — напутственно ответил Антонио и проводил удаляющегося подопечного взглядом.       Улица встретила его обилием ощущений, пахло шумом машин, едущих по ночной дороге, вокруг витали кондоминиумы, нависающие над головой, пробираясь ароматом темных окон в зрительный нерв, а завершала все это отчетливая картинка прошедшего дождя. Эту свежесть ни с чем не спутаешь. Вот уже почти год прошел с его Становления, а Ян никак не мог привыкнуть к тому, насколько же расширился спектр его ощущений, по сравнению с ним же человечным. Как он мог быть таким слепым! — Кофе был просто музыкой. Как жаль, что только кровь приносит насыщение… — промелькнула меланхоличная мысль. Губы сами собой скривились от грусти. Ну почему за столько лет у вампиров не появилось возможности питаться не только витэ? — Понимаешь, обидно, да? — взмахнул рукой перед носом у собеседника Ян. Тот трагедию ситуации не понял и поспешил отойти. Черт, кажется люди в этом городе совсем не эмпатичны… Это еще больше опечалило Сородича, оставив его в крайне скверном расположении духа.       В таком состоянии он и добрался до своего убежища. При всей любви к дедушке, на которую он был способен, все же убежище не должно было служить двум вампирам, поэтому довольно скоро ван Акен был выставлен на улицу — искать себе ночлег самостоятельно. Так у него появлась сатренькая квартирка в кондоминиуме, под самой крышей. Наглухо закрытые окна обеспечивали полную темноту, разгоняемую только парой ламп, да светом от телевизора — от этого современное дитя ночи так и не смогло отказаться.       Само же жилище представляло собой что-то среднее между жильем нищего художника и берлогой сектанта — последнее обеспечивали крайняя скудность обстановки и множество надписей на стенах. Они не несли особого смысла, просто Ян использовал их как способ разогнать мысли перед работой. А вот она-то и была источником захламления. Множество остатков бурной художественной деятельности, испорченных холстов и прочего инвентаря украшали жилье. Но увы, видимо нежизнь обострила его чувства, но лишила того, что было: вдохновения. Все что вышло из-под кисти в этот год, казалось Акену безвкусным и вторичным донельзя. Он рвался творить, но образы либо ускользали, либо были настолько размыты и фантасмагоричны, что он и сам запутывался в том, что хотел этим сказать. В такие моменты Малкавиан хватался за голову, зачастую вырывая пряди волос и лишь раздраженно стонал, слоняясь по команте и зло шипя на сочувственно гудящие стены. Пожалуй, это бессилие было единственным, за что он нещадно упрекал своего сира, но только мысленно. Духу высказать это в лицо не хватало — не знал он, какого калибра этот вампир, а то, что это был сир, еще больше останавливало Яна. Рассказы рассказами, а вот искать Птенца, год от роду, никто не будет, если что-то случится из-за его нахальства.       Войдя в комнатку, юноша скинул с себя пальто и прошел к маленькому холодильнику и достал оттуда пакет с кровью. Вот что-что, а эти маленькие помощники были просто необходимы для ленивого кровососа. Да, не такой насыщенный вид, никакого азарта, но… Охота сейчас занимала далеко не первое место в списке интересов Птенца, да и боязно было в мегаполисе, утыканном камерами, впиваться в чью-то глотку. Гораздо проще было разжиться пакетами. Вот и сейчас, меланхолично посасывая кровь через трубочку, он прошелся кругом по своему убежищу, в очередной раз поморщившись от чистого холста, после чего глянул в окно. До утра еще было как до луны — он вполне успевал к информатору. Но хотелось просто усесться и понадеяться, что в этот раз картина все же напишется как раньше. Зря он не ценил эти внезапные всполохи вдохновения, будучи человеком. Очень зря…       Звук пакетированной крови показался ему горше обычного. Черт, видимо сдававший ее был тоже не в духе. Ну или же он сейчас умрет, так как туда подложили чеснок… А, стоп, вампиры же не боятся чеснока. Значит просто его вырвет от чеснока, неизвестно что хуже. В любом случае здесь явно замешан этот овощ, готов клык поставить, что так оно и есть… — Хм-м… — заглянув в пакет, ничего похожего на злодейский предмет. Малкавиан посмотрел в пакет снова. Пакет посмотрел в ответ. На этом они разошлись с миром.       Переодевшись в темные безликие худи и штаны, натянув кепку и капюшон, Ян еще раз проверил конверт с деньгами, а затем взглянул на себя в маленькое зеркало. Отражение улыбнулось ему в ответ, но как-то неискренне. Вот и прекрасно, первое впечатление — самое сильное. А он любит новых знакомых — каждому можно показать себя по-разному. Иногда их лица издают такой запах удивления, что ни с чем не сравнится.       А вот пришло время еще одной забавы. Открыв шторы и ставни на окне, ван Акен с легкостью сиганул вниз, на соседнюю крышу, а оттуда побежал дальше. Даже если кто-то увидит его на такой высоте ночью, то вряд ли подумает о сверхъестественном. А ему нравится то, насколько тело вампира сильное и быстрое, даже если клан Малкавиан не сравнится в этом с теми же Бруха или Гангрел. Да, их клан боятся не из-за этого, как говорил дед, но разве можно отказывать себе в удовольствии быть лучше обычного человека?       Забег длился пару минут, пока не наскучил Птенцу. После чего он спустился по пожарной лестнице, с грохотом спрышгув на мусорный контейнер, перепугав бездомного, рыщущего в этом же переулке. Спрыгнул на асфальт и бодро зашагал в сторону места, где жил информатор Антонио.       Они уже посещали его, правда новообращенный тактично остался в машине, так как в тот момент его трясло от голода и ему было намного лучше присосаться к уже второму пакету с кровью. Хм, дедушка говорил, что у Яна достаточно большой аппетит. Интересно, является ли это чем-то плохим или просто придется рано или поздно завести себе маленькое стадо? Что ж, в таком случае, можно снова наведаться в их маленькую студию, где собирались его друзья по художествам. Хах, «Здраствуйте, друзья, я на год пропал, ничего же страшного?» Будет уморительно посмотреть на их лица, особенно если они как-то узнают, что приключилось с ван Акеном до этого… Ах да, когда-то же его фамилия звучала иначе… Надо будет покопаться в старых документах. Хотя новая ему нравится больше — веет от нее чувством причастности к его чудаковатому сиру. Но… Что есть чудачества в их родном клане? Спорный вопрос.