Когда ты со мной
30 ноября 2025 г., 10:41
Примечания:
TW! Mention of vomiting
Everything is romantic — charli xcx, caroline polachek
Энджел рассказывает одну из любимых поездок с Валентино, живо жестикулируя и гримасничая. — Он не мог посчитать три купюры! Три, Хаск! — Ха-ха, может, там были большие банкноты? — Я тебя умоляю, там все пятерки. Хаск улыбается, толкнув Энджела локтем в бок, поднимая расширившиеся зрачки на друга. — Хотел предложить выпить. — Не имею ничего против.***
— Ну, как тебе способы Чарли искупить нас? — Кого «нас»? Я в этом дерьме не участвую. — Ой, да ладно тебе. Приходится. Как минимум быть мне партнером в ее дурацких тренингах. — Ну, помочь я не против.***
— Утра. — Энджел спустился из своего номера и присел на барный стул. На самый край. — Утра. Сегодня работа? — Хаск подает Энджелу чашку кофе. Это стало их маленьким ритуалом: если у паука съемка с утра, то на барной стойке всегда окажется не алкоголь, а бодрящий кофе. С тремя кубиками сахара и небольшим количеством молока. Все, как он любит. Сахарная бомба, как ее называет Хаск, но каждый раз кот замешивает эту бурду. — Да, к сожалению. Вал придумал какой-то кошмар с буккакэ… Приду поздно. Энджел отхлебывает горячий напиток и удовлетворенно мычит. — Надо встречать после или сам доберешься до оте… Вопрос Хаска прервал звук вибрации. Он замолчал и выжидающе посмотрел на Энджела, который должен был уже вытаскивать телефон из кармана. Однако он не двинулся. — Это что… — Я порно-актер, Хаск! Но кот уже лежал лбом на стойке и от смеха постукивал по столешнице когтем. — Хоть бы не при мне, придурок, ах-ха-ха!***
— Твоя карта? — Хаск показывает Энджелу вытащенную из колоды тройку бубнов. — Святое дерьмо! Реально моя. Как ты это делаешь? Энджел тянет длинные пальцы к колоде, желая рассмотреть ее на предмет крапа или подлога дублей. Хаск уводит руку к себе, выше. — Нарушишь связь фокусника с колодой. — Ой, да ты палиться не хочешь просто! Хаск усмехается и раскрывает веер карт в большой лапе, давая Энджелу пересчитать все 52 штуки и рассмотреть их поближе. — О, я сначала не заметил: это карты с тобой! — А какие еще могут быть карты, если это я их призвал? — Да откуда я знаю? Оригинальные белые Байсиклы или красивущие Би. А тут какие-то Хаски получаются. Хаск искренне смеется, растворяя эту колоду в воздухе и наколдовывая новую, отдавая всю пачку Энджелу, чтобы он рассмотрел их нормально. — Это получаются таро какие-то. Смотри, вот старший аркан, Повешенный. А это похоже на тройку пентаклей. О, а тут вообще на двойках «Лузер» написано. Энджел бормочет под нос свои наблюдения, перебирая карты, однако некоторые выпадают из рук из-за их скользкости. — В казино, в которое меня периодически водил Валентино, были более потрепанные карты. Они цеплялись друг за друга. — Ну, это же боевые снаряды. Им нужно быть максимально острыми и… Блядь, Энджел! Энджел режется о край пластиковой карты и кладет палец в рот, зализывая рану. Совсем не сексуально, со смешанным выражением лица, все еще держащим в другой руке остаток колоды, которую он не успел рассмотреть. Хаск достает из бара салфетки и льет воду из бутылки. — Давай сюда. — Да уже остановилась. — Энджел вынимает палец изо рта, демонстрируя отсутствие крови. Однако она выступает снова, собираясь на месте раны в большую красную каплю. — Gorje lukovoje. — Че? — A poor sod. — А. Это какой язык? — Энджел морщится, когда мокрая салфетка касается пальца. — Русский. — О, он так смешно звучит! — Was ist mit Deutsch? — Снова какое-то предложение на русском? — Это немецкий, дебил. — Одинаково звучит. — Oh, come se il tuo italiano non suonasse come le altre lingue. — E non sto dicendo che l'italiano suona diverso. Russo e tedesco sono simili. E il mio è come lo spagnolo, e allora? — Moku re. — О, это тебе к Ниффти на своем мурлыкающем говорить. Хаск берет из пачки сухую салфетку и подносит кусочек к лицу Энджела. — Лизни. Энджел послушно прижимает язык к салфетке, Хаск убирает ее от чужого лица и клеит на рану на пальце, обмотав куском бинта. — Че так париться из-за обычного пореза. — Это тебе не об бумагу порезаться. — Ну… Судя по той заварушке, твои карты могут отрезать от грешника лишнее… Так что спасибо, что палец еще на месте. Оба усмехаются, а Энджел отдает Хаску всю колоду без одной карты — валета бубен, где хаск выглядит наиболее выигрышно. Хаск делает вид, что не заметил.***
Энджел скептически осматривает внешнюю сторону своей двери. Мало фоток. Надо бы еще. С кем бы, с кем бы… О, ну, они с Хаском сейчас очень много времени проводят вместе… Может быть, получится заставить его сфотографироваться и не спалиться пиздец какой заинтересованностью в нем. Паук спускается с лестницы, держа в руке розовый, обклеенный стразами полароид, и издалека приветствует Хаска, что уже стоит за баром, читая газету. — Что за старперское занятие, фу. Энджел залезает на стол и щипком берется за верх газеты, опуская ее вниз, чтобы лицо Хаска открылось. На носу блеснули квадратные очки без оправы. Энджел сначала от неожиданности отпустил газету, а потом засмеялся, кладя на барную стойку фотоаппарат. — Че смешного? Хаск выгибает красную размашистую бровь, поднимая очки себе выше лба к ушам. — Ты в очках такой смешной! Непривычный. Энджел вытирает несуществующие слезы из уголков глаз и снова берет в руки полароид. — Ладно. Чего ты так рано подскочил-то? Вроде, съемка была вчера. — Не спалось… Хаск, может, сфоткаемся? У меня на двери пустое место, в которое как раз хорошо впишется твоя угрюмая морда. — Это глупо. Энджел придвинулся ближе к Хаску, пытаясь состроить щенячьи глазки. — Ну вот зачем тебе это, а? — Потому что я со всеми фоткаюсь. — Ладно. Но, пожалуйста, не вывешивай это на свою дверь. Положи в ту коробку. Энджел недавно рассказывал, что действительно любит фотографировать. Ну, -ся тоже: для этого у него есть аккаунт в Вокстаграмме, куда Хаск вообще ни ногой. Там абсолютно точно будет что-то похожее на все содержимое ПентХаб. Уж на страничке Энджела-земля-Даста-земля-лучшей-земля-сучки точно. А распечатанные и заламинированные фото он хранит либо в альбомчике на верхней полке, либо в коробке под кроватью. Энджел улыбается и придвигается ближе, вытягивая руку с полароидом. Он широко улыбается, демонстрируя золотой зуб, и даже не сомневается, что Хаск прямо сейчас занят своими делами — просто не отходит далеко, оставаясь в объективе. Щелк. Из фотоаппарата выезжает карточка, которую Энджел тут же смотрит: вдруг не вышел! Он тут же разворачивается, чуть не падая со стола на сторону Хаска. Тот слегка опустил голову вправо. — Че? — Не, не… Ниче. Энджел снова смотрит на фото. Энджел прикрыл глаза, сияет прямо, а рядом с его плечом находится мордочка Хаска в очках, на губах застыла легкая улыбка, а правая рука показывает знак победы. Эту карточку Энджел и правда не вывесил на дверь. Он засунул ее в рамочку и поставил на туалетный столик.***
— Уйди с кровати. — Я занят. — Ты листаешь новости. Энджел раздраженно слез с кровати, встав к стене. Хаск ходил по своей комнате, убирал бардак. Он уже вытер все полки, на которых не было ничего, кроме коллекционных бутылок и записных книг, в которых нечитаемым почерком были записаны рецепты коктейлей. Энджел пришел помочь, так-то. Но он просто сидел в телефоне, иногда зачитывая казавшиеся интересными или смешными новости вслух. Хаску нравилось слышать Энджела. Как он иногда прочищал горло. Как изображал акценты и манеры речи тех, кого знал. Как порой жестикулировал или швырял телефон на кровать перед собой. Как бормотал себе под нос комментарий, который параллельно писал. Как вертелся со спины на бок, на живот, на другой бок. Как прыскал от очередной тупой статьи. Как смешно хрюкал, пытаясь не засмеяться в голос. Хаск периодически мычал в ответ, задавал вопросы, тоже тихо посмеивался, и иногда, вот, сгонял Энджела с насиженного места.***
Энджел упирается задницей в барную стойку, пока Хаск кладет руки по оба бока от него, не отрываясь от поцелуя. Даст обнимает кота в ответ, беря его за щеки и не давая прерваться. Энджел растрепанный, уставший, в грязной одежде. Но бесконечно счастливый. Паук приоткрывает один глаз, замечая, что крылья Хаска повисли от собственной тяжести и частично лежали на полу. Его крылья всегда расслаблялись, когда их хозяин испытывал какие-то яркие положительные эмоции. Энджел давно это узнал. Наверное, при их первом поцелуе. Хаск вздрагивает, отрываясь от губ с остатками помады. Его крылья без зазрения совести трогают и гладят. — Хаск?.. Энджел смотрит на него подернутым нежными чувствами взглядом, будто не видит ничего плохого в своих действиях. Хаск мотает головой и снова припадает к чужим губам, целуя уже более напористо и глубоко. Энджел и сам не замечал, как начинал трогать Хаска.***
— Какой твой любимый шот? — Энджел крутит на столе пустую чистую стопку. Отель уже опустел. Еще днем было не протолкнуться, но после чистосердечного признания Чарли большинство свалило из «этой скучной дыры». Даст помогал Хаску убраться и привести в порядок бар после нескольких загруженных дней. Сейчас уже час с копейкой ночи, они почти закончили. Хаск пополняет запасы полки и убирает чуть дальше уже начатые, оттого некрасивые бутылки. «Не кинематографичная картинка, Энджел,» — любил говорить кот. — Хм. Я бы сказал любой, если бы не попробовал однажды Май Тай, который сделал мне новый бармен Валшебного Кота. Так что, мой ответ: любой, кроме Май Тая. — А какие-то прикольные знаешь? Ну, типа, без рук, там. Или с каким-то ингридиентом необычным? — Минет есть. — Давай. — Щас, — Хаск развернулся к Энджелу и начал доставать все необходимое для создания шота. — Че щас, снимай штаны. Энджел беззлобно шутит, а Хаск принимает поражение, тоже улыбаясь. — Ладно, сам попался. Но это правда шот. Смотри. Хаск раскладывает необходимые ингредиенты и предметы на барной стойке. Энджел с интересом наблюдает: ему в принципе нравится смотреть, как кот замешивает напитки, вытирает стаканы… Руки красивые, вот и все. В шот-стек наливается немного кофейного ликера. По ножу Хаск пускает ирландские сливки для придатия шоту сливочного вкуса. Наконец, взбалтывает баллончик и кладет шапочкой взбитые сливки из него. — А теперь без рук выпить. — И че тут сложного? Запрокинуть голову со стопкой и я могу. — Нет, здесь нужно из положения над столом выпить за один вдох. — Ну давай, проведи мне мастер-класс! Энджел забирает из-под носа Хаска второй, приготовленный именно для него, шот и ставит его перед собой. Хаск пожимает плечами и сцепляет руки сзади. Он наклоняется к стопке и погружает губы и кончик носа в прохладные взбитые сливки. Одним бесшумным и мощным всасывающим движением горла он осушает стопку. Стекло отошло от его рта и звякнуло об стол. — Вот и все. Видишь: ни капли на стойке. Он провел когтем рядом с пустым стаканом и победно улыбнулся. На носу остался кусочек взбитых сливок. — А ты опытный в минетах, да? Энджел подтрунивает, но тоже нависает над столом, сложив руки в замок за спиной. Таким же легким и сильным движением он выпивает шот и отрывается от стопки. — Ну, в твоем опыте я не сомневался. Энджел смеется, вытирая рот тыльной стороной ладони, делая это как дешевом порно. Обе руки одновременно тянутся к носам напротив и снимают остатки сливок.***
— Ну, как? Энджел отодвигает шторку примерочной и встает в одну из выученных поз, с вызовом смотря на Хаска. Тот в своей обычной позе скучающего зануды оценивающе проходится взглядом по очередному наряду. — Как и то платье. Тоже красиво. — Хаск, выбери одно! — Энджел закрывает шторку и берет с крючка третье. — Не мне же носить. Выбирай, че нравится. — Не мне же на себя смотреть. Выбирай, че нравится. — передразнивает Энджел. — Футболка и шорты. — Че? — белая голова с розовыми пятнышками выглядывает из примерочной. — Ну, это хотя бы удобно. — Но это некрасиво и совсем несексуально! — Наоборот. Оба варианта. Энджел слабо краснеет и снова прячется за шторой. Уже у кассы паук кладет на стойку два новых наряда: один на выход, другой в отель. Штаны клеш и кофта с какими-то висюльками внизу, Хаск знает только шевроны, но это на них не похоже, и кроп-топ с длинными рукавами, вырезом на груди в форме сердечка и слегка тугие шорты по колено. Кассирша пробивает все товары и аккуратно кладет их в фирменный пакет. Энджел достает бумажник и пересчитывает купюры, доставая все больше. В какой-то момент он останавливается. Он поднимает взгляд на Хаска. Тот судорожно хлопает себя по карманам, доставая стопку долларов. Не хватает. Энджел отказывается от платья и, прижимая к себе пакет с домашней одеждой, кивает Хаску на выход. Выходят они в молчании. — Я говорил, что я не Вале… — Заткнись. Ты ведь не обязан. — Но я хочу быть тем, кто может.***
Хаск выдыхает дым от сигары. Стук двери. Уши тут же поворачиваются в сторону, за ними следует и голова. Из башни Ви выходит какая-то миленькая демонша, держа в руках по два пакета, доверху набитых одеждой или тканями. Через несколько минут выходят два бравых импа. Через час под ручку вылетают две щебечущие подруги. Через два — шатающейся походкой какой-то выпивший интервьюер. Хаск устал стоять и присел рядом со входом, завернувшись в свои крылья, как в дождевик: начинало накрапывать. Зонт он берег для Энджела. А вот и он: выполз из дверей, пытаясь выпрямиться и хрустнуть спиной. Хаск поднимается и подходит к Энджелу, который тут же обнимает своего любовника. — Задержался. Это не упрек — сожаление. — И тебе лучше не знать, по какой причине. Хаск раскрывает черный зонт и держит его выше своей головы, чтобы и Энджел не бился о спицы и не путал в них волосы. Второй рукой он мягко прижал паука к себе, успокаивающе гладя по дрожащей от усталости спине.***
Утром у Даста съемка. Кот натирает стаканы, методично кивая головой и что-то напевая под нос. Когда он видит Энджела, то кричит ему: — Break a leg. Хаск улыбается Энджелу, несущемуся с сумкой наперевес к выходу из отеля. — Thanks, i need it! — паук демонстрирует зубастую улыбку и закрывает за собой дверь. Уже вечером, ближе к ночи, Хаск слышит стук каблука и какой-то. Палки? Глухой звук для второго каблука. Или Энджел сломал каблук? А может это не каблук все-таки? Хаск выходит из-за стойки и направляется к двери. Она открывается прямо перед носом. — Вот спасибо, Хаск, блядь. Энджел хмурится. Хаск в недоумении поднимает брови и тут же опускает крылья в извинительном жесте. Под мышкой у паука — костыль. На ногу рядом с ним он не наступает. — Вот и пожелал удачи… Хаск помогает как может, поддерживая Энджела за спину и давая ему опору рукой.***
— Ниффти, убей какого-нибудь ангела передо мной! — визжит новая постоялица отеля, стоя рядом с горничной. Ниффти улыбается всеми тридцатью двумя и вертит головой в поисках ангелов. Она ловко перескакивает через диван и несется к Энджелу, поднимая нож в руке. Хаск, привыкший всегда замечать маленькую маньячку краем глаза, тут же поднимает стоящего рядом с ним Даста на руки, сажая его на свою ладонь. — Че за?!. Ниффти обиженно прыгает, пытаясь достать хотя бы до ноги Энджела, но Хаск второй рукой давит ей на лоб и отодвигает, пытаясь образумить, объяснить, что сейчас она никаких ангелов не найдет: все в Раю. Энджел болтает ногами, просясь на землю. Хаск ставит его на место. — Ты как меня… Так быстро и… — Что? Твоя задница помещается мне в одну лапу. — А чё-то в постели ты задействуешь обе руки! Чарли, стоящая неподалеку рядом, покраснела.***
Очередная бессонная ночь. И, к сожалению, совсем не по той причине, по которой бы хотелось не спать сейчас Энджелу. Он сидит на бортике ванной, подпирая щеку кулаком. Прямо перед ним обнимает унитаз его любимый идиот, накануне надравшийся в стельку. — Хаск, четыре утра. Ты мог потерпеть хотя бы до шести? — Энджел трет переносицу и перемаргивает разными глазами. Они оба уже относятся к этому фаталистически. — Мне кажется, ты специально нажираешься перед моим выходным, придурок. — Дай воды лучше, советчик. Хаск отрывает голову от унитаза и вытирает тыльной стороной ладони рот. Через минуту перед носом уже маячит прозрачный стакан со следом от помады на ободке.***
Энджел беспорядочно водит руками по спине Хаска, периодически хватаясь то за плечи, то за крылья, то за плечи любовника. Тот в свою очередь такой возможностью не обладает: держит свое тело над чужим, упираясь руками в подушки по бокам от мечущегося Энджела. Паучок постанывает с каждым движением, прикрывая свободной рукой свой рот. — Да не закрывайся ты. — Ус.ах. Услышат же. — Думаешь, они не знают? Хаск кивает на слегка бьющееся о стену изголовье кровати. Отель, чудом выдерживающий атаки грешников, демонов и ангелов, был сделан будто из картона, когда дело касалось звуков любви, честное слово. Даже Чарли с Вэгги, которые обитают почти под крышей, иногда слышно на этаже ниже. И никто никогда ничего не говорит. Наверное, нет ни одного грешника, который бы строил из себя святошу и отрицал, что у людей в принципе бывает секс. Хаск вошел чуть глубже, припав губами к вытянутой шее. Он покрывает ее поцелуями, оттого слегка сбивая ритм. Энджел обнял его ногами, чтобы не дать любовнику особенно сильно отстраняться. Когтистая лапа сжала тонкие розовые пальцы, прижав их к постели. Они в принципе редко не держались за руки, когда спали. Это была инициатива Энджела, однако Хаск с радостью перенял привычку. Энджел особенно сильно сжался, согнувшись, отчего Хаску пришлось почти сесть на подогнутые ноги, и затрясся всем телом. Сильные руки обняли Даста крепче, крылья слабо задрожали. Энджел с тихим скулежом кончил в несколько залпов, после чего слегка обмяк в руках Хаска, не забыв кивнуть ему. Это их очередной жест: «Я кончил раньше, но ты можешь продолжить, чтобы удовлетворить и себя». Хаск сделал еще несколько движений и тоже согнулся над Энджелом, который уже немного начал отходить от оргазма и целовать всего Хаска где придется. Они в последний раз лениво целуются, Энджел напоследок оттягивает нижнюю губу любовника и оставляет чмок на ней же. Хаск аккуратно покидает тело Даста и тянется за салфетками. Опустив взгляд вниз, он невольно поднимает брови. — Это… Паутина? Хаск поднимает тонкую белую ниточку, которая протянулась откуда-то между членом и анусом Энджела к паху кота. Даст тут же залился краской, буквально выдрав из его рук паутинку. Она оказалась слишком тонкой и порвалась. — Я… Эм… — Ты умеешь ее делать? — Все пауки умеют… Хаск смеется, чем заставляет Энджела заливаться румянцем еще сильнее. Он аккуратно собирает паутинку и мягко тянет за ту, что не оторвалась от тела любовника. Через пару движений она кончается. — Ты контролируешь этот процесс? Энджел обтирает их, раз Хаск взял на себя роль уборщицы паутины. — Обычно — да… Но тут… Видимо, слишком расслабился. И это льстит.***
— Бывает из криков, грибной и моросящий. Пять букв, третья — ж. — Хаск поправляет очки на носу и ставит ручку на газету. — «Дождь». — без раздумий отвечает Энджел, лежащий на его коленях и играющий в какой-то тайм-киллер на телефоне. — Любовник Асмодея. Господи, что за кроссворд такой… Два, четыре, восемь… Восемь букв. — Восемь? Я знаю только «Физаролли». Но тут девять. — А, блядь, это я считать не умею. — Хаск вписывает буквы, каждую в свою клеточку. Энджел смеется и показывает Хаску мем с его любимой рыбкой. Кот тоже усмехается, тыкая по экрану дважды, ставя лайк. — Так… Песня Чарли и Каролины «Всё…». Четыре, пять, се… — «Романтично». — Подходит.
