Прогресс по указу

      Спокойное ранее утро в селе Ласково ,когда ещё даже петухи не прокричали,разорвал немного визгливый крик: – Марфа, где мой редингот?! – Горничные выправляют рукава, барин! Савелий раздражённо выдохнул, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони, оставляя красноватые полумесяцы. Карета уже замерла у подъезда, а он всё ещё был в домашнем халате. Ласков закинул голову и уставился в потолок: «Позор всей губернии.Барин, что стариком кажется, в Петербург является». – Вам бы, Савелий Романович, до старика ещё век дожить, – раздался из угла насмешливый, хрипловатый голос. Там, в кресле, неподвижно, как тень, сидел его старый дядька Яким. – В двадцать три года от роду седину за старость принимаете. Матушка Ваша, покойница, тоже альбиносиха была, так её в осьмнадцать один остолоп «пожилой девой» обозвал. Срам да и только. Савелий не удостоил его взглядом, продолжая разглядывать узор на потолке. – А ежели кто косо посмотрит, – продолжал Яким, выдерживая паузу, – так Вы милостивейшему государю депешу отправите. Он Вас в обиду не даст.       Савелий Романович и впрямь состоял в особых отношениях с самим императором. Три года назад, едва вступив во владение разорённым имением Ласково, он выхлопотал аудиенцию у государя, чтобы вымолить послабление в подушной подати – после набега лихих людей крестьяне платить её были не в силах. По счастливой случайности, молодой барин подслушал в трактире крамольные разговоры о свержении власти. Ласков втёрся в доверие к заговорщикам, суля им меценатство, – благо, фальшивые ассигнации, доставшиеся от двоюродного дяди, позволяли пускать пыль в глаза. И явился он к Его Величеству не с пустыми руками, а с неоспоримыми уликами – подлинными письменами и списками мятежников. Крамолу устранили в зародыше ,а Александр Николаевич не остался в долгу: освободил деревню Ласково от податей навечно. На той же аудиенции государь предложил барину эксперимент: превратить его владения в образцовую «мини-столицу». Император обещал снабдить проект ресурсами, а самому Ласкову предоставлялась полная свобода действий. Его Величеству было любопытно, как станут жить крестьяне, переселясь из покосившихся землянок в каменные избы, получая сытный паёк и грамоту. Для верности, однако, государь приставил к деревне жандармов – дабы в случае чего усмирить возможное неповиновение. Савелий, души не чаявший в своих людях, с радостью согласился. Он выстроил школу для всех возрастов, на месте ветхих лачуг возвёл добротные каменные дома с печью в каждом, и Ласково зацвело.       От воспоминаний барина оторвало его же отражение в зеркале. Белые с серебристым отливом волосы ниспадали мягкими прядями до лопаток, зелёные глаза светились усталым огнём, а бледная, почти фарфоровая кожа отсвечивала на утреннем солнце. При всей этой неестественной красоте у барина были два изъяна: ростом он был невелик – два аршина и шесть вершков*¹, и мертвенно худ, хоть и не чурался за столом ни мясных пирогов, ни каш с салом. Он тихо вздохнул. Поездка с отчётом не терпела отлагательств. --- *¹ – ≈ 1,65см