Прогресс по указу

      Ласково раскинулось на равнине обширным селением, коему и звания «деревня» уже было тесно. Весь этот строй каменных домов под тёмно-серыми крышами, дымки из печей, да крепкие заборы – всё взирало на большую местность с неким степенным довольством. А над всем этим миром царила, на пригорке вознесённая, трёхэтажная господская усадьба, словно бы опекая свои владения каменным взором окон. Центр селения украшала просторная площадь, где по утрам шумел торг. Крестьяне, чьи лица давно утратили следы голодной безнадёжности, бойко торговали излишками своего доброго хозяйства да изделиями ремесленными. Савелий Романович, случалось, похаживал меж прилавков, о чём-то беседуя с тем или иным мужиком, иной раз и покупку малую совершая – не по нужде, а для ладу. Да не простой товар покупал,а диковинки всякие выискивал. ...А в сей час барин, наконец облачённый в редингот, уже дремал, лениво откинувшись на бархатные подушки кареты. Напротив, выпрямившись в почти воинской стойке, сидел его спутник – черноволосый и голубоглазый, с лицом, отстранённым и суровым. – Ваше превосходительство... Вы изволили не отдыхать ночью? – тихо осведомился он, нарушая стук колёс. Савелий вздрогнул и разомкнул веки. – А?.. Вальтер, не пугай так. Мне и своих седин предостаточно, нечего к ним прибавлять подлинных от испугу. – Прошу прощения, – отозвался тот с лёгким, едва уловимым акцентом.       Вальтер фон Бергман, пруссак из столицы, был определён сюда главным полицмейстером – блюсти порядок в образцовом имении. Поначалу он взирал на сию «глушь» с холодным пренебрежением солдата, сосланного на задворки империи. Но Ласково, его устройство и непохожий ни на кого барин постепенно рассеяли это высокомерие. Теперь Бергман был одним из немногих, кого Савелий Романович допускал до себя в дороге.       Помещик тяжело вздохнул, глядя на мелькавшие за окном крыши последних изб. – Остервенила меня сия ежемесячная гоньба в столицу, – проворчал он с досадой. – Словно я не барин, а ямщик казённый. – Соблаговолили бы поручить сие дело курьеру, – невозмутимо заметил Вальтер. – Освободили бы себя от тягостного пути. – Курьеры ненадёжны, – усмехнулся Савелий, но в глазах его не было веселья. – Мало ли что прочтут любопытные глаза, пока письмо в пути. Немец на мгновение замолчал, взвешивая слова. – Полагаете, осмелятся? – Не сомневаюсь, – отрезал Ласков. За окном замелькали частоколы стройных сосен, знаменуя начало лесной части пути. Савелий зевнул и поправил подушку за спиной. – Впрочем, ты прав... Сие путешествие и впрямь меня изматывает. Я подумаю над твоим советом. Да и зябко становится. — У меня есть настойка, для сугреву. — Не стоит.       Тем временем карета, неспешно, но неумолимо, катилась по столбовой дороге, устремляясь к столице.