Плавка

Женю перекатили в процедурный кабинет. Простая белая комната, где пахло антисептиком и чем-то странным, напоминающим школьный кабинет биологии. Он сидел на кушетке, с голым животом, и пытался не думать о боли, которая не утихала — она только стала тупее, тянущей, как будто что-то внутри него набухало, готовясь лопнуть. — Руку. — Медсестра была молода, в маске, с холодными пальцами и быстрой хваткой. Женя протянул руку. Жгут затянули слишком сильно — вены вздулись. Он только скривился. — Сейчас чуть уколю, — сухо сказала она. Игла вошла точно и болезненно. Женя отвернулся, уставился в белую стену. Кровь потекла в пробирку. Одна. Вторая. Третья. — Сколько ж вам надо… — пробормотал он. — Столько, сколько надо, — без капли юмора отозвалась она. Затем в его руки легла тёплая пластиковая баночка с наклейкой. — Анализ мочи. Туалет по коридору налево. Вы знаете, как? Женя только кивнул, стиснув зубы. Чувствовал себя не как человек, а как сломанная машина: от него требовали, чтобы он функционировал, несмотря на сбои, перегрев и дым из-под капота. Он, шатаясь, дошёл до туалета. Мочиться в пластиковую баночку, корчась от боли, — было унижением. Но он молчал. Терпел. Через двадцать минут его снова переложили — на УЗИ. — Поднимите футболку. Лягте на бок. Нет, на спину. — Резкая женщина в халате, будто из камня выточенная. — Молчите, не дышите глубоко. На кожу плеснули холодный гель. Датчик надавил на живот — Женя дернулся. — Больно? — Угу. — Молча, — отрезала врач. — Я тут не для разговоров. Экран замигал пятнами и силуэтами. Женя ничего не понимал — только видел, как хмурится врач. Потом она щёлкнула мышкой, сделала ещё пару движений и выключила аппарат. — Аппендикс увеличен. Есть воспаление. Клиника типичная. Срочно в хирургию. — То есть… — Женя сглотнул. — Аппендицит? — Он самый, — кивнула она. — Хорошо, что успели. А то бы прободение — и в реанимацию, как ваш доктор Озолс и сказал. Женя вытер гель с живота бумажной салфеткой. Не мог поверить, что всё вот так. Вроде обычный день. Завод. Жара. И вдруг — боль, каталка, баночка, холодный гель… И теперь — операция? Он не чувствовал страха. Только странную, тяжёлую пустоту. Может, так и надо. Организм сказал "стоп". А я не слушал. Так теперь сам и положит на паузу.