Плавка

Следующие два дня Женя прислушивался к каждому шагу за дверью. Вглядывался в лица в коридоре. Иногда специально вставал к окну, когда смены посетителей шли по этажу. Но Вики не было. Он узнал у медсестры, не лежит ли в палате 312 какая-то пожилая женщина — та только кивнула, сказав, что бабушка, кажется, уже выписалась. Имён, конечно, не говорят. Женя и не стал настаивать. Но внутри было странное ощущение — будто кто-то появился в его жизни, коснулся, спас, и… исчез. На третий день его выписали. Он молча собрался, пожал руку лечащему врачу, пообещал «не перетруждаться пару недель», вышел из здания и оглянулся, как будто ожидал, что она вдруг выйдет из-за угла. Пусто. Он вернулся домой, заварил крепкий чай, но пил без вкуса. Посмотрел старый выпуск про сталелитейное оборудование — любимое — и выключил на середине. Позвонил другу — болтали о работе, о том, как станок накрылся — но Женя ловил себя на том, что ждёт… чего? В субботу вечером он не выдержал. На улице пахло апрельским дождём и немного — прошлым летом. Женя решил пройтись. Без цели. Просто пройтись. А потом — заглянул в маленький бар недалеко от центра, где иногда бывал с ребятами с завода. Тихое место, лампы с тёплым светом, музыка не долбит по ушам. Он заказал себе бокал пива и сел к стойке. Пару человек в углу играли в карты. Девчонка в джинсовке смеялась, звонко. Мужик в клетчатой рубашке спорил с барменом про хоккей. Женя пил медленно, слушал фоном голоса, не думая ни о чём. Пока не услышал знакомый голос —чёткий, спокойный, с чуть ироничной интонацией. — Я говорила, что эта выставка — временная, а не постоянная. И да, это оригинал, а не копия. Женя обернулся. Это была она.Виктория.Вика Стояла у дальней стойки, что-то объясняя парню в очках, который держал в руках каталог музея. Та же прямая спина, собранные волосы, серые глаза, приталенное пальто. Он почти не дышал. Потом, собравшись, встал. Подошёл. Пальцы дрожали не от пива. — Я, кажется, вам ещё не всё сказал. Она повернулась. На секунду её лицо застыло. Потом — улыбка. Та самая, настоящая. — Женя, — сказала она. Он кивнул, глядя прямо. — Я вас искал. — А я не пряталась. Просто… ушла. — Вы работаете в музее? —Ну да. Экскурсии веду, иногда лекции. А вы… — Металлург, — усмехнулся он. ЧАС СПУСТЯ Бар был почти пуст, только тихое журчание разговора и лёгкая музыка на заднем фоне. Женя уселся рядом с Викой, перед ними на столе стоял кусок шоколадного торта, который он заказал специально для неё. — Это — для вас, — сказал он, немного неловко, протягивая тарелку. — Спасибо, — восторжено отозвалась Вика и взяла вилку. Пока она ела, Вика заговорила о выставке, которая недавно прошла в музее, и о трудностях восстановления исторических документов времен Второй мировой войны. Женя слушал, не отводя взгляда (с груди). В её голосе было что-то одновременно серьёзное и нежное. Он чувствовал, как в груди что-то растёт — теплое, светлое, будто впервые за долгое время. Когда бар начал закрываться, она достала телефон. — Вот мой номер, — сказала она, протягивая ему. Женя взял его, сердце забилось быстрее,глаз задергался. Дома, лежа в темноте, Женя ворочался с боку на бок. Мысли о Вике ну и возможно о недавно вырезаном апендиксе, не давали ему покоя. Он вспомнил её улыбку, голос, как она ела торт, как говорила о войне — так искренне, будто доверяла ему что-то очень личное. Он улыбнулся в темноте и снова посмотрел на экран телефона — её номер светился на экране. Ночь прошла без сна, но с радостью — той, которая греет изнутри.