Швы на шёлке

      Пятеро вышли из теплого здания «Vanguard» в тёплый вечерний Париж, наполненный энергией прошедшего дня. Сокджин, съёжившись от золодо и сильнее укутавшись в шубу, что-то увлечённо рассказывал Тэхёну, активно жестикулируя свободной рукой. Чимин, идущий рядом, с насмешливой улыбкой комментировал чей-то наряд. Юнги, немного отстав, был погружён в свой телефон, а Намджун замыкал группу, всё ещё крепко сжимая в руке портфель с камерой, словно талисман. Их выход совпал с прибытием автомобиля притормозивших у тротуара. Из вместительного внедорожника вышел Чонгук.Почти одновременно с ним подъехал и резво припарковался мощный мотоцикл. С него, сняв шлем, спрыгнул Хосок. Хосок, даже повзрослев, сохранил энергию живого огня. Его некогда белые волосы были теперь окрашены в пепельный блондин, уложенный в небрежный, но стильный беспорядок. На нем была кожаная куртка поверх простой футболки с принтом, узкие джинсы и массивные ботинки. Его лицо украшала та же ослепительная улыбка, но в глазах появилась взрослая уверенность. Чонгук же будто лишь набрал свою окончательную, монументальную форму. Его плечи стали еще шире, а осанка — еще более властной. Он был одет в качественную, удобную одежду — темный свитер, мягкие брюки и куртку-бомбер, подчеркивавшие его спортивное телосложение. На его лице с детскими ямочками лежало выражение спокойной силы, а взгляд, несмотря на всю его мощь, оставался ясным и добрым. — Старший брат! — громко крикнул Хосок, его голос, как и раньше, заполнил все пространство вокруг. Он широко улыбался, подходя к Намджуну и заключая того в объятия, от которых тот на мгновение потерял дыханье. — Черт, давно не виделись! Ты что, решил нас окончательно забыть? Чонгук подошел следом, его объятие было более сдержанным, но не менее теплым. — Намджун-хён. Рад тебя видеть. Затем их внимание переключилось на остальных. Хосок весело поприветствовал Сокджина и подмигнул Юнги. — Эй, Ворон! Подрастаешь, я смотрю! Скотч тебе уже не нужен, чтобы чинить свои модели? Юнги фыркнул, но уголки его губ дрогнули. — Они стали прочнее, Хённим Чимин в это время уже подошел к Хосоку, и его язвительное выражение лица смягчилось до нежной, почти незаметной улыбки. — Ну и вовремя ты появляешься, — сказал он, позволяя Хосоку взять его под руку. — Тащу эту сумку, как проклятый, а ты разъезжаешь на своем железном коне. Хосок, не задумываясь, взял у него тяжелую сумку с ноутбуком и прочей мелочью, и нежно причмокнул его в висок. — Знаю, знаю, принцесса. Весь в работе. Теперь я твой верный оруженосец. В то же время Тэхён тихо подошел к Чонгуку. Его движение было плавным и точным. Он поднялся на цыпочки и украдкой, быстро поцеловал Чонгука в уголок губ. Тот встретил его жестом, полным обожания, взяв его руку в свою огромную ладонь и мягко сжав. — Устал? — тихо спросил Чонгук, его голос был глухим и низким, как отдаленный гром. — Приемлемо, — ответил Тэхён, позволяя себе на секунду расслабиться. — Юнги задавал правильные вопросы. Сокджин и Намджун стояли чуть в стороне, наблюдая за этой сценой. Обычно сдержанный Сокджин скрестил руки на груди, и его лицо выражало сложную смесь теплоты, ностальгии и легкой белой зависти. Намджун же смотрел на своих братьев, которые обнимали его так естественно, и на пары, проявляющие нежность с такой легкостью, и его охватило острое, щемящее чувство потери и отчужденности. — Ну что, — весело крикнул Хосок, обращаясь ко всем. — Съемки закончились? Чимин мне писал, что вы там целый блокбастер снимали! Так значит, надо это обсудить за ужином! Все вместе! Как в старые добрые! — Я только за, — сказал Чонгук, все еще держа руку Тэхёна. — Мы как раз знаем одно тихое место недалеко отсюда. --- Ресторан представлял собой уютное бистро с приглушённым освещением и стенами, отделанными тёмным деревом. Они заняли большой стол в углу, и сразу же обстановка наполнилась смехом и оживлёнными разговорами. — Итак, — Хосок налил всем вина, — рассказывайте по порядку. Как наш Ворон командовал целой модной империей? Юнги, сидевший рядом с Чонгуком и Тэхёном, покачал головой. — Я не командовал. Я наблюдал и задавал вопросы. — А вопросы были каверзные? — подхватил Чонгук, с интересом глядя на племянника. — Очень, — ответил за него Тэхён, делая глоток воды. — Он спросил, почему мы не используем параболические швы для увеличения прочности на разрыв. Я чуть не уронил манекен. Все рассмеялись. Сокджин улыбался, глядя на сына. — Он заставил нас всех работать на полную катушку. Никто не ожидал такой дотошности. — А папа, — Юнги повернулся к Хосоку и Чонгуку, — объяснял все так, как будто это самая простая вещь на свете. И все ему подчинялись. Было интересно наблюдать. Намджун, сидевший напротив Сокджина, внимательно слушал его и не мог отвести взгляд от своего бывшего мужа. Он наблюдал, как тот, говоря о работе, оживился, и его глаза сияли в мягком свете ресторана. Намджун редко видел Сокджина таким — свободным, увлеченным и счастливым — в последний год их брака. — А наш дорогой нейрохирург, — Чимин повернулся к Намджуну, поднимая бокал, — справился с ролью оператора? Не уронил ли камеру, увидев во всей красе творческий хаос? — Справился, — сухо парировал Намджун, но в его глазах мелькнула искорка. — Хотя хаос был, признаю, ошеломляющим. Я теперь понимаю, почему ваши коллекции такие дорогие — половина бюджета уходит на поддержание этого контролируемого безумия. Все снова рассмеялись. Разговор протекал легко и непринужденно. Хосок и Чимин обменивались колкостями и нежными взглядами. Тэхён и Чонгук тихо беседовали, их пальцы переплетались на столе. Сокджин и Намджун были частью этого круга, но между ними все еще ощущалась невидимая стена. Они обменивались взглядами через стол, ловили отголоски друг друга в общем разговоре, но каждый оставался на своем берегу. В какой-то момент Хосок рассказал забавный случай из больницы, и Сокджин рассмеялся — громко и искренне, запрокинув голову. Намджун замер, заворожённый этим звуком. Он не слышал этого смеха так давно, что почти забыл, как он звучит, и не смог сдержать улыбки. Когда ужин подошел к концу, и они вышли на улицу, наполненные теплом и сытостью, пришло время прощаться. Хосок и Чимин уехали на мотоцикле, пообещав созвониться завтра. Чонгук и Тэхён, попрощавшись, пошли к своей машине, держась за руки. Сокджин, Намджун и Юнги остались на тротуаре одни. Атмосфера снова стала напряжённой. — Ну что ж, — Сокджин повернулся к сыну. — Поехали домой, Ворон. Юнги посмотрел на него, затем перевёл взгляд на Намджуна. В его глазах читалась непроизвольная тоска. — Папа. — уверенно начал он. — Могу я сегодня переночевать у отца? Сокджин на мгновение замер. Он взглянул на Юнги, замечая надежду, которую тот пытался скрыть. Затем его глаза скользнули к Намджуну, который стоял, затаив дыхание, словно боясь нарушить этот хрупкий момент. Прошла целая вечность, прежде чем Сокджин наконец-то улыбнулся. Это была не холодная улыбка светского человека, а та самая нежная и искренняя, которую Намджун не видел уже очень давно. — Конечно, ты можешь поехать, но если тебе будет неудобно, я тебя заберу, — тихо произнес он. — Только не забудь где нибудь приобрести зубную щётку. Юнги закатил глаза но буквально воспрял духом. — Спасибо, папа! — он бросился обнимать Сокджина, а затем, развернувшись, крикнул: — Отец, я еду с тобой! Намджун был ошеломлён. Он смотрел на Сокджина с такой благодарностью и невыразимой теплотой, что, казалось, мог растопить любую стену. Не найдя слов, он лишь кивнул, и в этом кивке было всё: «Спасибо. Я понимаю. Я ценю это». Сокджин в ответ лишь слегка кивнул, его улыбка стала немного грустной, но по-прежнему тёплой. Он наблюдал, как Юнги подбегает к Намджуну и тот кладёт руку ему на плечо. Затем они развернулись и пошли по ночной улице к машине, их двое — отец и сын, наконец-то получившие шанс провести обычный вечер вместе. Сокджин долго стоял один, глядя им вслед, пока их фигуры не растворились в темноте. Воздух был наполнен ароматом свежего хлеба из ближайшей пекарни и далеким гулом города. Впервые за долгие годы в его душе, вместо привычной горечи, поселилась тихая, неуверенная надежда.