Корона разбитого зеркала

Лес, что днём был ему почти родным, теперь встретил его враждебной, сплетённой из тьмы чащей. Голые ветки старых ясеней, будто костлявые пальцы, хлестали по лицу, цеплялись за одежду, словно пытаясь удержать, не отпустить. Колючие лапы елей царапали руки, а невидимые в темноте корни, скрытые под слоем хвои и прошлогодних листьев, то и дело норовили схватить за ноги. «Беги, просто беги, не оглядывайся», — стучало в висках в такт бешеному, неровному сердцебиению, заглушая всё остальное. Он не разбирал дороги, не видел пути, бежал на ощупь, ведомый лишь одним — животным страхом, что сзади, в кромешной тьме, за ним уже несётся беззвучная тень в пугающе пустой маске. Прыжок через валежник — и вдруг опоры под ногой не оказалось. Тишина, длящаяся всего секунду, а затем — короткий, стремительный полёт. Слепящая боль в голове, когда он ударился о выступ скалы, и наконец — леденящее, всепоглощающее объятие речной воды. Течение, сильное и безразличное, подхватило его, как щепку, и понесло вниз по реке, в танец, полный хаоса и боли. Он барахтался, захлёбываясь ледяной водой, пока его ослабевшие пальцы не наткнулись на шершавую, мокрую поверхность плывущего бревна. Он ухватился за него в смертельной хватке — это был его последний якорь, единственная надежда в этом водовороте тьмы и холода. В конце концов, река выбросила его на илистый, заваленный камнями берег, и сознание, наконец, покинуло его. ... Первым к нему вернулось ощущение боли — всепоглощающей, тотальной, пронизывающей каждую мышцу его израненого тела. «Жив... Я, чёрт возьми, жив!» — пронеслось в голове, ещё вязкой и мутной от забытья. — Агх, как же больно! — он с трудом приподнялся на локтях, и мир вокруг закачался, поплыл мутными пятнами. Рука непроизвольно потянулась к лицу, к горящей огнём ране на левой брови. «Чтож, могло быть и хуже», — с горькой иронией подумал он, ощущая под пальцами запёкшуюся кровь. Его взгляд, блуждающий и неспособный сфокусироваться, упал на тёмный, зияющий провал в подножии скалы неподалёку. «Нужно спрятаться, пока на кровь не пришли звери. Надеюсь я ни на кого не наткнусь» — быстро пробежала мысль. С трудом переставляя ноги, он медленно похромал к единственному в округе убежищу. Внутри царила тишина, которую, казалось, можно было потрогать. Воздух был неподвижным, холодным и пах сталью и старым камнем. Стены пещеры, освещённые бледным светом, пробивавшимся снаружи, мерцали тысячами вкраплений чёрных кристаллов, словно были усыпаны осколками самой ночи, застывшими звёздами, которые вот-вот погаснут. А в самой глубине, в самом сердце этого геологического чуда, стоял он — огромный, выше его роста, похожий на зеркало кристалл, сделанный из того же тёмного, почти чёрного камня. Его поверхность была идеально гладкой, отполированной до блеска, и казалась бездонной, как воды ночного озера. Из последних сил, шатаясь от слабости и боли, Нова прислонился к холодной поверхности кристалла, ища хоть какой-то опоры, и тут же провалился в так желанную сейчас пустоту. Его разум блуждал в лабиринтах кошмара, сплетаясь из обрывков недавних событий: беззвучный силуэт в маске, глаза дяди, полные незнакомого ему отчаяния... Всё смешалось в чёрную, тягучую массу, и из неё, будто вибрация бытия, пришёл Голос: — Проснись... У тебя мало времени ... Тебе нужно идти!.. Он рывком открыл глаза, сердце колотилось где-то в горле. На секунду в воздухе перед ним, колеблясь, повилась тёмная, полупрозрачная дымка, смутно напоминающая фигуру. « Похоже я ударился головой сильнее, чем думал, или это стресс на меня так влияет? » — с горечью подумал Нова, с силой протирая веки. Его взгляд упал на пол пещеры, усеянный острыми осколками. Чёрное зеркало было разбито, и от него остались лишь осколки. — Это я его разбил, пока спал? Выглядел он довольно прочно... ». Он провёл рукой по голове, откидывая испачканые в застывшей крови каштановые пряди, и пальцы наткнулись на странные, незнакомые шероховатости под волосами, на самой линии роста. Маленькие, гладкие, чуть тёплые на ощупь камушки, вросшие в кожу по всей окружности черепа. «Ч-Что это? Осколки воткнулись мне в голову? Но вроде они не болят... Хотя у меня всё болит», — издав ироничный смешок, подумал Нова. «Кровь вроде бы остановилась. Нужно быстрее добраться до деревни, там вроде как была целительница». Выбравшись из пещеры, он побрёл прочь, к едва видневшимся между деревьями дымкам, что должны были быть деревней. — Хоть бы этот кошмар наконец закончится, — тихо прошептал он себе, но внутри, глубже любого страха, росло и крепло тревожное чувство, что вчерашний побег был не концом кошмара, а лишь началом чего-то несоизмеримо более странного и страшного.