Гарольд Принц сын Северуса Снейпа

Первый учебный месяц в Хогвартсе напоминал партию в шахматы, где Дамблдор пытался разглядеть фигуры сквозь плотный туман, напущенный Снейпом. Дамблдор редко посещал уроки, но на вторую неделю обучения он мягко скользнул в подземелья, мотивируя это «желанием увидеть молодое поколение в деле». Северус даже не обернулся — он почувствовал магию директора еще за дверью. — Сегодня мы готовим Зелье Пробуждения, — голос Снейпа эхом отдавался от каменных стен. — Те, кто считает, что рецепт в учебнике — истина в последней инстанции, могут сразу выйти за дверь. Настоящий мастер чувствует ингредиенты. Гарри работал сосредоточенно. Его движения были точными, почти хирургическими. Он не суетился, как Невилл Лонгботтом, и не хвастался, как другие первокурсники. Когда Дамблдор подошел к его котлу, Гарри как раз аккуратно вводил сок иглобрюха. — Очень тонкая работа, юный Гарольд, — мягко произнес Дамблдор, заглядывая в котел. Зелье имело идеальный перламутровый оттенок. — Ты очень напоминаешь мне одного моего старого знакомого... Скажи, ты всегда так строго следуешь наставлениям профессора Снейпа? Гарри поднял взгляд. Его глаза, благодаря зелью Северуса, казались темными озерами, в которых не было и намека на узнавание. — Профессор Снейп научил меня, директор, что в Зельеварении нет места слепому следованию, — спокойно ответил мальчик. — Есть только логика и уважение к материи. Если вы ищете сходство, то оно в моем воспитании, а не в призраках вашего прошлого. Дамблдор чуть вздрогнул. Холодный, взрослый тон одиннадцатилетнего ребенка был слишком непривычным. В нем не было детской восторженности, которую он ожидал от сына Лили. Когда уроки закончились, Гарри пришел в личные комнаты Северуса. Здесь, вдали от чужих глаз, они могли сбросить маски. Гарри по-хозяйски устроился в кресле с книгой, а Северус разлил чай. — Он пытался прочитать твои мысли, — небрежно заметил Снейп, не отрываясь от проверки эссе. — Я почувствовал, — Гарри усмехнулся, потирая висок. — Легилименция директора похожа на мягкое поглаживание по голове, но под ним — стальные когти. Я просто подставил ему те воспоминания, которые мы подготовили: Альпы, наши уроки в лаборатории, Нарцисса, читающая нам сказки. — Хорошо, — Северус отложил перо. — Ты должен понимать, Гарольд он не успокоится. Для него ты — аномалия. Он не понимает, как «сын Снейпа» может быть настолько талантливым и в то же время закрытым. Он будет искать твою «слабость». — Моя слабость — это то, что он никогда не найдет, — серьезно сказал Гарри. — Он ищет героя, который сможет пожертвовать собой ради «общего блага». А я — Принц. Мы не жертвуем собой. Мы побеждаем. В гостиной Слизерина Драко Малфой сидел рядом с Гарри, обсуждая план по захвату школьного лидерства. Гарри заметил кое-что странное. В коридоре третьего этажа он почувствовал знакомый запах — запах гнили и старой, черной магии. — Отец говорил, что в этом году в школе будет что-то особенное, — прошептал Драко, заметив, как Гарри принюхивается к воздуху. — Да, — Гарри сузил глаза. — Что-то, что директор спрятал под замок. Но он забыл одну вещь. — Какую? — не понял Драко. — Если ты прячешь сокровище в доме, где живет Северус Снейп, ты должен быть готов к тому, что его семья узнает об этом первой. Подземелья Слизерина встретили Гарольда Принца атмосферой, которая была ему куда ближе, чем солнечные склоны Альп. Это был мир тишины, холодного камня и сдержанной роскоши, где каждый звук шагов по темному паркету казался значимым. Гостиная Слизерина располагалась под самым дном Черного озера. Сквозь панорамные окна в толще камня просачивался призрачный изумрудный свет, окрашивая всё вокруг в мистические тона. Потолок поддерживали колонны, обвитые резными каменными змеями, а в камине всегда горело зеленоватое пламя, не дававшее дыма, но источающее приятный аромат кедра и полыни. Иерархия факультета была жесткой, как стальной корсет: На вершине стояли "Старшие и Чистокровные" и те кто обладал связями и золотом. Но даже они склоняли головы перед интеллектом. Гарольд и Драко заняли особое положение. Снейп был самым суровым деканом, и его «сын» априори считался неприкосновенным. В Слизерине не любили задирать слабых — это считалось вульгарным. Здесь ценили умение плести интриги. Если ты не мог постоять за себя словом или точным проклятием, ты становился «тенью». Гарольд и Драко делили одну из лучших спален — комнату в башне, уходящей глубоко в озерную скалу. Стены были затянуты серебристыми гобеленами, а их кровати с пологами из изумрудного бархата стояли друг напротив друга. Между ними располагался массивный рабочий стол, заваленный свитками. — Папа Северус говорит, что Филч хранит в своем кабинете конфискованные вещи десятилетиями, — прошептал Гарри, набрасывая на себя и Драко дезиллюминационные чары. В отличие от других первокурсников, он владел ими виртуозно. Они решили начать разведку Хогвартса именно с кабинета Аргуса Филча. Малфоя подстегивал азарт, а Гарри — инстинкт хищника. Он чувствовал, что Хогвартс скрывает гораздо больше, чем рассказывают на уроках истории. Проникнуть в кабинет не составило труда. Внутри пахло старой кожей и дешевым моющим средством. Пока Драко брезгливо рассматривал ящики с надписью «Особо опасные кандалы», внимание Гарольда привлек невзрачный кусок старого пергамента, зажатый между двумя тяжелыми книгами. — Посмотри на это, — Гарри вытащил пергамент. — Магия на нем зациклена. Она не спит, она ждет. Он коснулся бумаги палочкой. Его собственная магия, дисциплинированная и острая, вступила в резонанс с артефактом. Гарольд вспомнил наставления Северуса о том, что древние вещи часто требуют признания. — «Я торжественно клянусь, что замышляю только шалость», — произнес он первое, что пришло в голову, почувствовав задорный, почти дерзкий импульс, исходящий от бумаги. На пергаменте начали проявляться чернильные линии. «Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост приветствуют юного Принца... Но постойте, почему от него пахнет Снейпом?» — вывела карта в углу. Гарри и Драко замерли. Перед ними развернулся детальный план Хогвартса. Точки с именами двигались по коридорам. — Это... это невозможно, — выдохнул Драко. — Тут виден даже директор в своем кабинете! — Это не шалость, Драко. Это совершенный инструмент для контроля, — глаза Гарольда блеснули. — И посмотри сюда... В коридоре третьего этажа, за закрытой дверью, стоит подпись «Пушок». И там же — «Квиринус Квиррелл». Гарри свернул карту и спрятал её во внутренний карман мантии. — Филч не заслуживает такой вещи. Мы забираем её. Теперь Хогвартс у нас на ладони. Вернувшись в спальню Слизерина, Гарри разложил карту на столе. Драко спал, но Гарольд долго смотрел на точку «Северус Снейп», которая медленно мерила шагами кабинет Зельеварения. Он понимал, что создатели карты как-то связаны с его прошлым. «Сохатый»... «Бродяга»... Имена звучали как отголоски из снов, которые Северус стер. Но теперь у Гарольда была карта, и он собирался выяснить, что именно ищет Квиррелл и почему Дамблдор позволяет этому происходить. Вечером того же дня, когда Драко уснул, Гарольд проскользнул в личные комнаты своего опекуна. Северус сидел у камина, проверяя бесконечные свитки первокурсников. Когда Гарри молча положил пожелтевший пергамент поверх работы какого-то несчастного гриффиндорца, Снейп даже не поднял головы. — Я надеюсь, это рецепт противоядия от твоей внезапной тяги к ночным прогулкам, Гарольд, — холодно произнес он. — «Я торжественно клянусь, что замышляю только шалость», — негромко произнес мальчик. Северус замер. Он медленно опустил перо, и его лицо превратилось в маску из живого камня. Когда на пергаменте начали расцветать чернильные стены и переходы, а имена Мародеров проявились в центре, Снейп резко встал. — Где ты это взял? — голос Северуса был тихим, но в нем слышалась вибрация натянутой струны. — В кабинете Филча. Папа Северус, почему карта пишет, что от меня пахнет тобой, и почему имена её создателей кажутся мне знакомыми? Снейп подошел к окну, глядя в темноту за стеклом. Он долго молчал, прежде чем заговорить. — Сохатый, Бродяга, Лунатик и Хвост. Четверо гриффиндорцев, которые считали, что правила созданы не для них. Твой отец, Джеймс Поттер, был их лидером — «Сохатым». Сириус Блэк — «Бродягой». Гарри застыл. Он знал о Лили, он знал, что его отец был волшебником, но Северус всегда мастерски уходил от подробностей личности Джеймса. — Ты никогда не рассказывал о нем, — тихо заметил Гарри, подходя ближе. — Только о маме. Северус обернулся. Его взгляд был тяжелым, полным застарелой горечи, которую он больше не мог скрывать. — Потому что я ненавидел его, Гарольд. И он ненавидел меня. Джеймс Поттер был заносчивым, самовлюбленным мальчишкой, который использовал свой талант и популярность, чтобы превратить мою жизнь в Хогвартсе в ад. Эта карта... — он брезгливо указал на пергамент, — была их инструментом. Они использовали её, чтобы устраивать засады и издеваться над теми, кто был слабее их или просто не нравился им. Гарри смотрел на карту, и её задорный вид теперь казался ему зловещим. — Ты не рассказывал, потому что боялся, что я буду похож на него? — прямо спросил мальчик. — Я боялся, что если ты узнаешь о его «подвигах», ты захочешь им подражать, — признался Снейп, и это было высшей степенью честности. — Твой отец был храбр, этого не отнять. Он любил твою мать, и в конце он погиб, пытаясь защитить вас. Но он не был святым. Он был человеком, который причинил мне много боли. Я хотел, чтобы ты вырос Принцем — человеком чести, логики и выдержки. Я не хотел, чтобы тень Джеймса Поттера диктовала тебе, кем быть. Гарри подошёл к Северусу и крепко обнял его. — Я — не он, папа Сев. Я Гарольд Принц твой сын. И если эта карта была создана для издевательств, то в моих руках она станет инструментом для защиты нашего дома. Северус внимательно посмотрел на мальчика. В темных глазах Гарри не было гриффиндорского азарта — там была холодная расчетливость Слизерина. — Хорошо, — Снейп заметно расслабился, аккуратно погладив Гарри по голове — Раз уж эта вещь у тебя, используй её с умом. Дамблдор не должен знать, что она у нас. На ней видно всех, Гарольд. Даже тех, кто скрывается под мантиями-невидимками или использует оборотное зелье. Гарри кивнул и вдруг прищурился, глядя на карту. — Папа Северус... Посмотри сюда. Коттедж Хагрида. Рядом с ним точка... «Питер Петтигрю». Но дядя Люциус говорил, что Петтигрю погиб от руки Сириуса Блэка много лет назад. Лицо Снейпа мертвенно побледнело. — Петтигрю... «Хвост». Если он жив и прячется в Хогвартсе, значит, история той ночи гораздо грязнее, чем мы думали. Северус склонился над картой, и его длинные пальцы едва не проткнули пергамент в том месте, где маленькая точка с именем «Питер Петтигрю» медленно двигалась вокруг хижины лесника. — Крыса... — прошипел Снейп, и в этом слове было столько яда, что, казалось, воздух в кабинете похолодал. — Значит, предатель не Блэк. Весь мир считал Сириуса Блэка мясником, а настоящий Иуда всё это время грелся у камина в Хогвартсе. Северус не стал медлить. Он знал если Петтигрю почует опасность, он исчезнет в норах замка навсегда. — Иди в спальню, Гарольд, — приказал Снейп, набрасывая на плечи дорожную мантию. — Нет, — твердо ответил мальчик, сверкнув глазами. — Это касается моей матери. Я не останусь в стороне. К тому же, я лучше всех управляюсь с картой. Я буду твоими глазами. Снейп мгновение смотрел на него, борясь с желанием защитить и осознанием того, что Гарольд прав. — Держись за моей спиной. Если я скажу «беги» — ты исчезнешь быстрее, чем догорит спичка. Они вышли из замка через потайной ход, который карта услужливо открыла им. Ночной воздух был резким, а трава у хижины Хагрида покрылась инеем. Они нашли его быстро. Петтигрю, в облике облезлой крысы, ютился в старой корзине на крыльце Хагрида, доедая остатки корма для собак. Он выглядел жалко, но Северус видел в нем только убийцу Лили. — Экспеллиармус! — тихий шепот Снейпа, и крысу вышвырнуло из корзины. — Интерфекто Мобилис! — добавил Гарри, накладывая заклинание паралича. Крыса забилась в судорогах, пытаясь трансформироваться, но Северус ударил сверху мощным анти-анимагическим заклятием. С мерзким хрустом на месте грызуна начал расти человек. Маленький, лысеющий, с вечно дрожащими руками и водянистыми глазами. Питер Петтигрю заскулил, забившись под стену хижины. — Северус... Северус, старый друг... — пропищал он, озираясь в поисках пути к бегству. — Я тебе не друг, Петтигрю, — Снейп наставил палочку прямо в переносицу предателя. — Я тот, кто видел Лили на полу в Годриковой Впадине. Я тот, кто десять лет ждал случая посмотреть тебе в глаза. Гарри вышел из тени Северуса. Петтигрю уставился на него, и его лицо исказилось от ужаса. Без шрама, с холодным взглядом Принцев, Гарольд казался ему призраком возмездия. — Это ты... Ты выжил... — пролепетал Питер. — Я выжил, чтобы задать один вопрос, — голос Гарольда был лишен детских эмоций. — Почему? Почему ты отдал их Темному Лорду? — Он бы убил меня! — закричал Петтигрю, обливаясь потом. — Вы не понимаете, он был везде! Что я мог сделать против него?! — Ты мог умереть, — отрезал Снейп. — Как умер Джеймс. Как умерла Лили. Северус уже заносил палочку для решающего удара, но Гарри коснулся его руки. — Нет, папа Северус. Смерть — это слишком просто. Он нужен нам живым. Если мы убьем его здесь, Сириус Блэк останется в Азкабане, а мир так и не узнает правду. Нам нужен свидетель. Снейп посмотрел на своего воспитанника. В этот момент он понял, что Гарольд превзошел его в хладнокровии. Мальчик не жаждал мести — он жаждал справедливости, которая была бы выгодна их семье. — Ты прав, — Снейп связал Петтигрю невидимыми путами так туго, что тот едва мог дышать. — Мы отведем его не к Дамблдору. Мы вызовем Люциуса. У него есть связи в отделе магического правопорядка. Завтра утром Британия содрогнется от новостей. Этой ночью в поместье Малфоев вспыхнули камины. К утру Питер Петтигрю уже давал показания под Веритасерумом (Сывороткой Правды) в присутствии министра магии, которого Люциус «любезно» пригласил на ночной чай. Что произошло дальше? Сириус Блэк был немедленно оправдан. Из Азкабана его выпустили через три дня, хотя он был крайне истощен. Северус стал героем, «разоблачившим предателя», что еще сильнее укрепило его положение в Хогвартсе. Директор был в ярости от того, что его обошли, но не мог ничего возразить публично. Его план контроля над Гарри Поттером окончательно рухнул. Сириус Блэк, узнав, кто спас его, был обязан Снейпу долгом жизни.