Глава 6. Вечеринка
2 февраля 2026 г., 13:04
Вечер наступил слишком быстро. Солнце, едва пробившееся сквозь утренний туман, уже капитулировало перед наступающими сумерками, окрашивая окна её квартиры в холодный свинцовый оттенок. Роза стояла перед зеркалом в прихожей, сжимая в руках расчёску с такой силой, что пластик затрещал. Она мгновенно ослабила хватку, положила расчёску и отступила на шаг, закрыв глаза.
Шарин названивала уже три раза, всё более восторженным и требовательным голосом уточняя, во сколько она придёт, что наденет и не передумала ли она. «Нет, не передумала», — каждый раз отвечала Роза, и каждый раз это звучало всё менее убедительно.
Мысль о вечеринке, которая ещё утром казалась просто тяжкой, но необходимой повинностью, теперь вызывала почти физическое отторжение. Шум, толчея, необходимость улыбаться, поддерживать бессмысленные разговоры, следить за каждым движением, чтобы не сжать кому-нибудь руку слишком сильно или не опрокинуть стакан… После тишины утра и странной, насыщенной тишины на скамейке с Доктором, это казалось адской пыткой.
Она посмотрела на своё отражение. На ней были простые чёрные джинсы и тёмно-серый свитер — ничего кричащего, ничего, что могло бы привлечь лишнее внимание. «Слишком мрачно для вечеринки», — наверняка скажет Шарин, но Роза и не собиралась быть душой компании. Она собиралась выстоять, отбыть номер, подтвердить для подруги и, может быть, для самой себя, что она всё ещё может быть частью этого простого, шумного человеческого мира.
***
Дверь квартиры Шарин распахнулась ещё до того, как Роза успела поднять руку для стука. Нет, серьёзно, иногда Розе казалось, что это у её подруги сверхчувствительный слух или обоняние, а не у неё. — Ро-о-оза! Ну наконец-то! — воскликнула она, вся в блёстках, с широкой улыбкой и безудержной энергией. Шарин, не дав ей опомниться, ринулась вперёд, обвивая её в крепких объятиях. Роза инстинктивно напряглась, но Шарин ничего не заметила — или сделала вид, что не заметила. — Я уже думала, ты струсила и сбежала в параллельное измерение! — выпалила Шарин, отпуская её. — Просто задержалась, — пробормотала Роза, посмотрев внутрь квартиры, в гущу звуков и света. Квартира гудела жизнью: музыка, смех, голоса, звон стаканов. Её зверь внутри насторожился, уловив это нагромождение стимулов, но Роза мысленно натянула на него поводок. — Ничего, главное, что ты здесь! — Шарин сияла, оценивающе окинув её взглядом. — Хм… Свитерок твой, конечно, неплохой и всё такое, но, может, хоть серёжки мои наденешь? А то ты как монашка. У меня как раз есть пара с чёрным жемчугом — будет супер сочетаться! Не дожидаясь ответа, она уже потянула Розу за собой вглубь квартиры, в сторону своей комнаты, где, судя по всему, располагался её импровизированный гардеробный цех для преображения гостей. Роза позволила себя вести, чувствуя, как её решимость «просто выстоять» начинает трещать по швам под напором этого урагана по имени Шарин. Но где-то глубоко, под всеми слоями тревоги и усталости, шевельнулось крошечное, тёплое чувство. Это было почти как дома. Комната Шарин была эпицентром хаотичной подготовки. На кровати горой лежали шарфы, блузки и несколько пар туфель на высоком каблуке, будто бы они пытались сбежать, а на туалетном столике царил художественный беспорядок из теней, помад и различных флакончиков. — Вот, смотри! — Шарин, не выпуская руку Розы, рылась в шкатулке с бижутерией. — Идеальные! Драматично, но не кричаще. Прямо твой стиль. Ну, твой старый стиль, — поправилась она, протягивая пару длинных серёжек с матовыми чёрными жемчужинами. Роза молча взяла их. Жемчуг был холодным и гладким на ощупь. «Прямо твой стиль». Какой у неё сейчас был стиль? Стиль «не привлекать внимания»? Стиль «не раздавить случайно»? — Спасибо, — поблагодарила она, надевая серьги. — О да! Видишь, как сразу оживилось! — воскликнула Шарин, довольно хлопая в ладоши. Она кружила вокруг Розы, как стилист на финальной примерке, и её критический взгляд внезапно снова стал придирчивым. — Серьги — огонь, но этот свитер не даёт мне покоя. Роза, он же цвета мокрого асфальта! Ты же не на поминки собралась. Дай я тебе что-нибудь подберу! — Шар, всё в порядке, — попыталась возразить Роза, но подруга уже рылась в своём шкафу, выбрасывая на кровать одну вещь за другой. — Нет, не в порядке! — настаивала Шарин. — Это же вечеринка! Ты должна сиять! Ну пожа-а-алуйста! У меня тут есть идеальная бархатная блузка, бардовая, но с таким шикарным вырезом… Она будет идеально сочетаться с серёжками! Или вот, смотри, это платье! Оно тебе будет впору, я почти уверена! Роза смотрела, как Шарин трясёт перед ней изящным чёрным платьем, и чувствовала, как её сопротивление тает. Спорить было бесполезно. Шарин в таком режиме была подобна природному явлению — её можно было только переждать. А потратить все силы на борьбу за право остаться в свитере означало войти в гостиную уже полностью опустошённой. — Ладно, — сдалась она с тяжёлым вздохом. — Но без «шикарных вырезов». — Ура! — торжествующе воскликнула Шарин, вручив ей платье. — Не бойся, вырез здесь вполне приличный! Просто… намёк на намёк. Давай переодевайся, а я тебе туфли подберу! Через пять минут Роза стояла перед зеркалом уже в другой ипостаси. Мягкий шёлк облегал её талию, действительно отвлекая внимание от практичности к некоему подобию изящества. Свитер и джинсы, висевшие теперь на спинке стула, казались сброшенной кожей, символом прежней защитной скорлупы. Новая версия выглядела уязвимее, но и… приспособленнее к этому конкретному миру огней и смеха. — Вот! Совсем другое дело! — Шарин сияла, будто только что завершила шедевр. — Теперь ты не просто гостья, ты гостья с потенциалом! А теперь пошли веселиться! Там, кстати, Том уже пришёл с тем самым другом, про которого я говорила! — она подмигнула, полная заговорщицкого восторга, и решительно подтолкнула Розу обратно в гостиную. — Ты же вроде обещала без сюрпризов, — укоризненно на неё посмотрела Роза. — А сюрприза не получится уже в любом случае, — фыркнула она. Музыка здесь была громче. Несколько человек уже танцевали на импровизированном танцполе, освобождённом от ковра, кто-то спорил о футболе, кто-то смеялся, разливая по стаканам что-то ярко-розовое из большого кувшина. Роза чувствовала, как зверь внутри настораживается, оценивая территорию и подсчитывая угрозы. Слишком много людей. Слишком много запахов — алкоголь, пот, парфюм, еда. Слишком много неконтролируемых движений. «Дыши, — приказала она себе. — Они просто люди. Они просто веселятся. Ты была к этому готова». Её взгляд автоматически выхватил из толпы Тома — высокого, улыбчивого парня, который что-то оживлённо рассказывал небольшой группе. И рядом с ним… Роза замерла. Это и есть тот самый «симпатичный друг»? Джеральд Уиттингем? Поэтому Шарин сказала, что сюрприза не получится, — догадалась она. Он стоял чуть в стороне, держа в руке бутылку с минеральной водой, а не стакан с розовым коктейлем, как у других. На нём был тёмно-серый джемпер и аккуратные брюки. Он выглядел так, будто случайно зашёл на научный симпозиум, а не на шумную вечеринку. Его взгляд спокойно скользил по комнате, слегка отстранённый, но внимательный, и через мгновение встретился с её. На его лице мелькнуло то самое, быстрое узнавание, смешанное с лёгким удивлением. Он вежливо кивнул ей, слегка смущённо улыбнувшись. «Ну конечно, это он», — с горькой иронией подумала Роза. Вселенная, кажется, решила, что её личная жизнь недостаточно сюрреалистична. Шарин, не заметившая этого молчаливого обмена взглядами, уже тащила её через комнату. — Идём, представлю тебя! Том! Джерри! Смотрите, кто к нам пожаловал! Доктор за день — это было из ряда вон, предсказуемо непредсказуемо, если можно так сказать о нём. Но Джеральд Уиттингем? Продавец будильников с утренней пробежки, коллекционер граммофонов, а теперь ещё и «симпатичный друг» на вечеринке лучшей подруги? Одно такое совпадение можно было списать на тесноту Лондона. Два — на причудливую иронию судьбы. Третье — просто на «удачное» стечение обстоятельств с учётом того, что тогда она сама его позвала. Но четыре? Утром в парке, днём у прилавка и на обеде, а вечером здесь? Это переставало быть совпадением. Это начинало походить на какую-то нелепую, настойчивую шутку вселенной, которая, казалось, твердила: «Смотри, как мир тесен и странен». И самое нелепое было в том, что эта шутка… не злила её. Напротив. В этой абсурдной цепочке была какая-то своя, искривлённая логика. И она заставляла уголки её губ дрогнуть не в гримасе напряжения, а в чём-то очень близком к настоящей, живой улыбке. — Мисс Тайлер, — вежливо поздоровался с ней Джеральд, как только они приблизились. — Снова неожиданная встреча. Вечер, кажется, полон приятных совпадений. — Вы уже знакомы? — удивлённо спросил Том, озадаченно глядя то на Джерри, то на Розу. «О, если бы ты знал, насколько», — промелькнуло у Розы в голове. Но вслух она лишь произнесла: — Мы пересекались. По деловым вопросам. — Да, — подтвердил Джеральд, усмехнувшись. — Мисс Тайлер — мой самый… требовательный клиент. Том засмеялся. — Неужели? От Джерри такое услышать — это надо постараться. Он обычно хвастается, как у него всё безупречно. — О, с её стороны это скорее… полевая проверка качества, — парировал Джеральд. Шарин смотрела на эту сцену, сияя, как новогодняя ёлка. Её план, казалось, работал лучше, чем она могла мечтать. — Видите? Я же говорила, что вы поладите! — выдохнула она. — А теперь вперёд, познакомьтесь поближе! Я пойду проверю, не подгорели ли мои знаменитые закуски! И она исчезла в направлении кухни, оставив Розу стоять в центре небольшой, внезапно образовавшейся неловкой паузы, с Джеральдом Уиттингемом и его лучшим другом, которые смотрели на неё с разной степенью любопытства. — Мы так толком и не познакомились, — сказал Том, обратившись к Розе с открытой, дружелюбной улыбкой. Действительно, их первое «знакомство» было стремительным и смазанным: восторженная Шарин, запыхавшись, втянула его в магазин, выпалила: «Это Том!», а Розу представила как «мою лучшую, которую ты обязан любить!», после чего её сразу же понесло дальше. Они успели лишь кивнуть друг другу. — Да, Шарин иногда действует на скорости света, когда речь идёт о… ну, — Роза сделала неопределённый жест, — о представлении своих миров друг другу. — О, я уже понял, — мягко рассмеялся Том. — Она как торнадо в стразах. Непредсказуемая, ослепительная и сметает все преграды на своём пути. Если бы не Джерри, который периодически приземляет меня на землю, я бы, наверное, уже согласился полететь с ней на выходные в Антарктиду, чтобы «посмотреть на пингвинов и проверить свою морозостойкость». Роза не могла сдержать улыбку. Описание было настолько точным, что она сразу поняла: Том видит Шарин по-настоящему. Не как эксцентричную декорацию, а как суть. — Она именно такая. И если она впустила тебя в свой ураган, — Роза сделала паузу, и её взгляд стал чуть серьёзнее, — значит, ты для неё что-то значишь. Так что будь с ней… осторожен. В хорошем смысле. Том приподнял бровь, ожидая продолжения. — Я хочу сказать, — Роза понизила голос, хотя музыка и гам вокруг это почти скрывали, — если ты причинишь ей боль, если это окажется просто игрой… Я найду тебя, где бы ты ни был. И мы с тобой серьёзно поговорим, — в её голосе не было угрозы как таковой. Была лишь абсолютная, ледяная уверенность в констатации факта. Она имела в виду не свою сверхчеловеческую силу, а ту преданность и упрямство, которые когда-то заставили её посмотреть в сердце ТАРДИС. Том замер на секунду, и его улыбка стала чуть более осмысленной, оценивающей. Он кивнул без тени насмешки. — Сообщение принято. И, для ясности, у меня нет никакого желания становиться целью её гнева. Или твоего. Шарин… она особенная. Я это знаю. В этот момент из кухни, как выпущенная из пушки конфетти, вылетела Шарин. — Том! Ты чего здесь стоишь, как истукан? Мне срочно нужна твоя экспертиза! Я не могу решить, какой соус острее, и ты должен его попробовать, у тебя же стальные вкусовые рецепторы, как у того парня из рекламы! — она схватила его за руку и уже потащила за собой, бросив через плечо Розе и Джерри торжествующий взгляд. — Вы тут общайтесь, не стесняйтесь! Мы ненадолго! И Джерри, угости чем-нибудь Розу! И она увлекла за собой немного ошарашенного Тома, оставив Розу и Джеральда наедине с нарастающим ощущением, что эта вечеринка постепенно превращается в тщательно, хоть и хаотично спланированную операцию по их сведению. — Принести чего-нибудь, как велела хозяйка? — слегка склонил голову Джеральд в сторону импровизированного бара — стола, заваленного бутылками и кувшинами. — У них есть, кажется, сок, что-то газированное и несколько вариантов, от которых завтра будет жалеть большая часть присутствующих. — Сок, пожалуйста, — сказала Роза, и её голос прозвучал спокойнее, чем она ожидала. Зверь внутри, кажется, смирился с присутствием этого конкретного человека. Он не излучал угрозы. Он излучал… стабильность. Странную, слегка чопорную, но предсказуемую стабильность. Он кивнул и направился к столу. Роза наблюдала, как он наливает сок в стакан, избегая капель на скатерть, и ловила себя на мысли, что это, наверное, самый контролируемый и безопасный человек в этой комнате. Ирония ситуации не переставала быть восхитительной. — Шарин… очень энергичная, — констатировал Джеральд, передавая ей стакан. — Это мягко сказано, — фыркнула Роза. — Она могла бы заряжать целые города, если бы кто-то придумал, как подключить к ней провода. А Том, кажется, выполняет роль… стабилизатора напряжения? — О, это лишь иллюзия, — с лёгкой усмешкой покачал головой Джеральд. — Этот «стабилизатор» способен нечаянно устроить короткое замыкание во всей энергосистеме. И не из злого умысла, поверьте. Просто… в силу своей природы. Они, как ни странно, идеальный баланс. Хаос и… попытка этот хаос направить в какое-то русло. — Вы давно дружите? — спросила Роза, поддавшись любопытству. — Том — мой антипод и лучший друг, — с теплотой в голосе произнёс Джеральд. — Он обладает поразительной способностью находить проблемы там, где их, казалось бы, нет. А я… Я обладаю поразительной способностью эти проблемы решать. Наша дружба, — он сделал паузу, подбирая слова, — это постоянный взаимный акт спасения. Он спасает меня от излишней… упорядоченности жизни, а я спасаю его от последствий его же прекрасных, но катастрофических идей. Это прозвучало настолько честно и лишено привычного ему делового лоска, что Роза расслабилась ещё на йоту. — Знакомые отношения, — пробормотала она, и перед её внутренним взором на миг мелькнули образы: она, врывающаяся куда не надо, и он, вытаскивающий её оттуда с помощью звуковой отвёртки и немыслимой болтовни. Она резко отогнала воспоминание. — Насчёт сегодняшних совпадений, — задумчиво начал Джеральд, повернувшись к ней. — Должен признаться, я не суеверен. Верю в статистику, планирование и качественные материалы. Но четыре случайные встречи за восемнадцать часов… Это заставляет задуматься даже самого отъявленного рационалиста. — Возможно, Лондон окончательно сошёл с ума, — предположила Роза, поднимая стакан в немом тосте за это безумие. — Или мы с вами просто ходим по одним и тем же дорогам. — Возможно, — согласился он. — Хотя, если рассматривать это с точки зрения теории вероятности, наш четвёртый «контакт» в контролируемой среде, — он кивнул в сторону кухни, откуда доносился смех Шарин, — был практически неизбежен, учитывая вовлечённые стороны. Шарин, обнаружившая, что её лучшая подруга и лучший друг её парня уже знакомы, просто не могла упустить такой шанс. Это в её природе. — Она устроила бы эту встречу, даже если бы мы были заклятыми врагами, — вздохнула Роза. — Просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет. — И чтобы иметь тему для разговоров на следующие полгода, — с улыбкой добавил Джеральд. Он помолчал, изучая её лицо. — Вы знаете, мисс Тайлер, при всём уважении к вашей… «требовательности» как клиента, вы совершенно не похожи на человека, который находит удовольствие в подобных мероприятиях. Роза задумалась. Что она могла ответить? Правду? «Я здесь, потому что моя подруга — мой последний якорь в нормальном мире, и я пытаюсь за него уцепиться, даже если этот мир сейчас давит на меня со всех сторон?» А ведь всего пару лет назад всё это — шум, толчея, смех, эта лёгкая, бесцельная суета — было её стихией. Она обожала такие вечеринки. Шарин, зная это и разделяя те же вкусы, именно поэтому так настойчиво пыталась её «вытащить». Просто… всё изменилось. Груз, который она теперь носила внутри, делал этот прежде лёгкий мир невыносимо тяжёлым. Она посмотрела на центр комнаты, где несколько человек заливисто смеялись, заводя остальных. Если бы не зверь, дремавший под её кожей, она была бы сейчас там, в самой гуще. Уже перезнакомилась бы со всеми, стала бы душой компании, затеяла какую-нибудь нелепую игру или танцевальный баттл. Шарин знала ту Розу и отчаянно пыталась вернуть её обратно. — Шарин очень ждала этой вечеринки, — сказала она наконец, выбирая более простое объяснение. — Я просто не могла не прийти. Джеральд кивнул, как будто этот ответ что-то прояснил для него. — Похвальная позиция, — он сделал паузу, и его взгляд на мгновение стал аналитическим. — Если позволите непрофессиональное наблюдение… Вы выглядите так, будто несёте караул, а не отдыхаете. Роза замерла. Он был чертовски проницательным. Возможно, даже слишком. Она сделала глоток сока, чтобы выиграть секунду. — Может, я просто отвыкла без практики, — парировала она. — Или мне не хватает правильного будильника, чтоб высыпаться и быть в тонусе для таких затей. На этот раз он рассмеялся. — Допускаю. Хотя, должен предупредить, даже титановый корпус не гарантирует прилив жизненных сил для… всего этого, — он жестом обвёл комнату. В этот момент музыка сменилась на что-то более медленное, томное. Несколько пар двинулись в центр комнаты. Напряжение, которое Роза начала отпускать, снова вернулось. Близость, случайные прикосновения, необходимость двигаться в такт — всё это было полем, усеянным невидимыми минами для её контроля. Джеральд, кажется, уловил её мгновенную скованность. Он ничего не сказал, но его поза стала ещё более нейтральной, создавая между ними чуть больше дистанции, чем требовала вежливость. Не отстраняясь, а давая пространство. Это был тонкий, почти незаметный жест, но Роза его оценила. — Знаете, — произнёс он задумчиво, глядя на танцующих, но явно обращаясь к ней, — коллекционирование — это, по сути, способ вести диалог с прошлым. Но иногда самые интересные диалоги происходят не с вещами, а с людьми, которые… ну, скажем так, не совсем вписываются в текущий каталог. Он повернулся к ней, и в его глазах не было ни намёка на флирт или оценку. Было лишь то самое, острое любопытство коллекционера, нашедшего аномалию. Не пугающую, а интересную. — Вы считаете меня аномалией, мистер Уиттингем? — спросила Роза. — Я считаю вас самым нестандартным клиентом за всю мою практику, — ответил он честно. — И, должен признаться, это делает наше стечение обстоятельств сегодня значительно более интересным, чем просмотр очередного каталога поставщиков. Он поднял свою бутылку с водой. — За непредсказуемость. И за то, что она иногда приводит в самые неожиданные места. Роза посмотрела на свой стакан, затем на его серьёзное, чуть оживлённое лицо. И вдруг поняла, что её маска — маска «нормальной» девушки на вечеринке — наконец-то упала. Не потому что она расслабилась, а потому что в этом странном, чопорном человеке не было необходимости её носить. Он видел не её, а ситуацию. Аномалию. И, кажется, принимал её как данность. Она тихо чокнулась с его бутылкой. — За непредсказуемость, — повторила она, улыбаясь. Они стояли так некоторое время — два островка спокойствия в море движения и звука, пока музыка снова не сменилась, став более ритмичной. Роза обнаружила, что просто слушает её, позволив гулу голосов слиться в неразборчивый фон. Джеральд, в свою очередь, казалось, тоже не испытывал потребности заполнять тишину болтовнёй. Он просто стоял, наблюдая за происходящим с тем же спокойным и аналитическим выражением, с каким рассматривал потёртую маркировку на старом граммофоне. И вдруг он слегка наклонился к ней. — Кажется, мы делаем что-то неправильно, — с весёлой ноткой произнёс он. — М? — удивлённо повернулась к нему Роза, вынырнув из своих мыслей. Он негромко рассмеялся и едва заметным движением подбородка указал через комнату. — Наша общая знакомая уже добрых пять минут смотрит на нас с выражением глубокого профессионального разочарования. Как шеф-повар, увидевший, что гости ковыряются в его фирменном соусе, вместо того чтобы его есть. Роза проследила за его взглядом. И правда. Из-за угла за ними наблюдала Шарин, притворяясь занятой разговорами. На её обычно сияющем лице читалась целая гамма эмоций: досада, недоумение и решимость что-то исправить. Она явно ожидала, что к этому моменту они уже будут вовлечены в оживлённую беседу, а может, даже и танцевать. А они просто стояли, как две статуи на корме корабля во время шторма. Неожиданный смех вырвался у Розы. Она представила, что творится в голове у её подруги. Весь этот титанический труд по организации «случайной» встречи, по подбору одежды, а результат — два взрослых человека мирно созерцают потолок. — Боюсь, мы не оправдываем её стратегических ожиданий, — сказала она. — Стратегия, основанная на нашем предыдущем… деловом взаимодействии, возможно, была изначально неправильной, — философски заметил Джеральд. — Она предполагала наличие заинтересованности или, по крайней мере, активного обсуждения. А мы, кажется, предпочли режим перемирия. В этот момент Шарин, поняв, что её раскрыли, махнула рукой с преувеличенным раздражением и решительно направилась к ним, явно собираясь взять ситуацию в свои руки. — Похоже, перемирие заканчивается, — тихо констатировал Джеральд. Но Шарин так и не успела дойти до них. На полпути её решительно перехватил Том. Он ловко обнял её за талию, что-то быстро и тихо прошептал на ухо, заставив её на секунду отвлечься, а потом, пока она смотрела на него с притворным возмущением, бросил в сторону Розы и Джеральда быстрый, едва заметный подмигивающий взгляд. Сообщение было ясным: «Я её займу. Держитесь». Шарин позволила увести себя в сторону, хотя и оглядывалась через плечо с видом полководца, вынужденного на время оставить поле боя. Роза наблюдала за этой немой сценой, и её улыбка стала шире. — Мне уже нравится её парень, — сказала она с явным одобрением. — Он знает, как с ней обращаться. Не пытается остановить ураган, а просто… слегка меняет его траекторию. Джеральд кивнул, следя за тем, как Том, размахивая руками, что-то увлечённо рассказывает Шарин, полностью захватывая её внимание. — Это единственный эффективный метод. Попытка противостоять ей в лоб обречена на провал. Нужно предложить более интересное направление. Том — мастер импровизации в этом деле. Иногда я думаю, что он гений, — он повернулся к Розе. — Кажется, мы получили временную отсрочку. Позвольте предложить тактическое отступление на более спокойный рубеж, — он слегка кивнул в сторону балкона. — Там, по крайней мере, можно будет услышать собственные мысли, если, конечно, вы не боитесь сквозняка. Он говорил о балконе так, будто предлагал укрыться в укреплённом командном пункте. И, по сути, так оно и было. Роза почувствовала, что её ресурсы, и без того истощённые днём, на исходе. Перспектива глотнуть холодного ночного воздуха вдали от этого шума и давящей теплоты тел была более чем заманчивой. — Вы знаете, — сказала она, направляясь к двери, — для коллекционера старины вы демонстрируете удивительно хорошие навыки выживания в современных социальных джунглях. Джеральд лишь слегка усмехнулся, пропуская её вперёд. — Выживание, мисс Тайлер, — это тоже форма сохранения ценного ресурса. В данном случае — здравомыслия и возможности вести диалог, не повышая голос. Они вышли на балкон, и Джеральд прикрыл за собой стеклянную дверь, оставив за толстым стеклом буйство музыки и голосов. Ночной воздух был прохладным и влажным. Роза сделала глубокий вдох, чувствуя, как лёгкие наполняются чистотой, а напряжение в плечах начинает таять. — Вам не холодно? — спросил Джеральд. — Я могу сходить за вашей курткой или принести плед. У Шарин, я уверен, их в избытке. Роза покачала головой, облокотившись на перила. — Нет, спасибо. Я… Я почти не мёрзну, — это была не совсем ложь. Её новая физиология реагировала на холод иначе, скорее игнорируя его, чем сопротивляясь. Дискомфорт был, но не тот, который заставляет дрожать. Скорее, отдалённое осознание того, что температура упала. Джеральд бросил на неё быстрый оценивающий взгляд, но не стал настаивать. Вместо этого он тоже прислонился к перилам, соблюдая почтительную дистанцию. — Преимущество, должно быть, в данном сезоне, — заметил он, глядя вдаль. — Период экономии на отоплении и шерстяных носках. Роза тихо усмехнулась. Его способ переводить всё в практическую плоскость был почти забавным. — Можно и так сказать. Они стояли молча, слушая далёкий шум города и лёгкий свист ветра. Как ни странно, на душе было тихо и спокойно. Словно вся её подготовка к неминуемой беде оказалась бессмысленной. Она вполне способна пережить обычную человеческую вечеринку. — Знаете, — произнесла Роза, не отрывая взгляда от мерцающих окон вдали, решив прервать молчание, — сегодня был… очень странный день. — Склонен полностью с вами согласиться, — задумчиво кивнул Джеральд. — Но есть один аспект этой странности, который продолжает ускользать от моей логики. Роза повернула к нему голову с искренним любопытством. — Какой? Он слегка наморщил лоб, будто разбирал сложную механическую головоломку. — Мотивация нашей общей подруги. Я понимаю её желание социализировать Тома и себя. Но её упорная, я бы сказал, стратегическая настойчивость в том, чтобы свести именно нас с вами… Мне не хватает данных для построения внятной гипотезы. Роза рассмеялась. — Это просто Шарин. Если два человека из её мира оказываются хоть как-то знакомы, в её голове автоматически выстраивается мост. А если мост есть, по нему непременно должны пройти люди. Всё просто. — Возможно, — согласился Джеральд, но в его тоне всё ещё звучало сомнение. — Но обычно для такого «строительства» требуется хотя бы намёк на совместимость материалов. Простите за аналогию, — он посмотрел на неё прямо. — Вы производите впечатление человека, который совершенно не нуждается в постороннем вмешательстве для налаживания социальных контактов. Во всяком случае, не такого прямолинейного. Роза замерла на секунду. В его наблюдениях была правда: она не выглядела потерянной или одинокой в традиционном смысле. Проблема не в неумении знакомиться, а в том, что каждое знакомство теперь похоже на разминирование. — Возможно, Шарин видит то, чего нет, — мягко ответила она, снова глядя на город. — Или пытается вернуть то, что было. Люди часто так делают, когда замечают, что кто-то из их круга отдалился. Она не стала добавлять, что «отдалилась» она не в метафорическом, а в самом что ни на есть буквальном, космическом смысле. И что даже после «возвращения» всё ещё находились причины, по которым Роза не могла вернуться в их старую жизнь так легко и быстро. — А как же тот ваш знакомый, Джон Смит? — спросил Джерри. Роза почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с вечерним воздухом. Она чуть нахмурилась, не отрывая взгляда от городских огней. — А что с ним? — Просто, когда я увидел вас в парке… Со стороны сложилось впечатление, что вы знакомы давно. И что между вами существует определённая близость. Не обязательно романтическая, — поспешил он добавить, заметив, как напряглись её плечи. — Скорее, глубина понимания. Та, что возникает между людьми, прошедшими через нечто значительное вместе. Он говорил не как сплетник, а как исследователь, столкнувшийся с интересным феноменом. Это делало вопрос ещё более неудобным, потому что он бил прямо в цель. Роза на секунду задумалась, подбирая слова. Отрицать было бессмысленно — любой, кто видел их вместе хотя бы пять минут, мог уловить эту странную, наэлектризованную связь. — Мы были знакомы, — наконец произнесла она, выбирая прошедшее время с осознанной тщательностью. — Довольно близко, да. Но это было давно и в другой жизни. Она надеялась, что на этом он остановится, но Джеральд Уиттингем, как выяснилось, обладал упрямством истинного коллекционера, нашедшего редкий экземпляр. — Он выглядел, как человек с… неординарным кругозором, — осторожно продолжил он. — Разговор об адамантовых сплавах с Голиафа-43 был весьма специфичен. Вряд ли это тема для случайной светской беседы на скамейке. Роза закрыла глаза, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна раздражения, смешанного с тоской. Конечно. Конечно, он запомнил эту деталь. Почему этот человек должен быть таким дотошным? — У него очень живое воображение, — выдохнула она, не открывая глаз. — И склонность превращать всё в приключение, даже поход за чипсами. Это… увлекательно. Пока не перестанет быть увлекательным. Она открыла глаза и посмотрела на Джеральда. Он медленно кивнул. — Понятно. Простите за бестактность, просто… — он сделал паузу, подбирая слова, — иногда самые ценные находки — это те, чья история уже завершена. Они не требуют продолжения, а лишь бережного хранения. Роза снова взглянула на город, и на этот раз её губы тронула слабая, горькая улыбка. — Возможно, вы правы, мистер Уиттингем. Но в моём случае эта глава не просто завершилась. Её вырвали из книги. Джеральд молчал, но его поза выражала внимательное и ненавязчивое ожидание. — Могу я спросить? — начал он. — Что пошло не так? Роза прикусила губу, чувствуя, как старый шрам на душе заныл от этого вопроса. Как объяснить апокалипсис простыми словами? — Мы не сошлись во взглядах, — выдавила она, понимая, насколько это звучит глупо и банально. — Во взглядах? — переспросил он, мягко подталкивая её к большей конкретике. Роза сделала глубокий вдох. — Видите ли, Доктор… то есть, Джон — пацифист. В самой что ни на есть чистой, почти фанатичной форме. Он верит, что любое существо, даже самое чудовищное, заслуживает шанса. — А вы не разделяете эту точку зрения? — предположил Джеральд. Роза повернулась к нему. — Проблема не в разделении, — произнесла она с леденящей, абсолютной серьёзностью, от которой по его спине пробежал холодок. — Просто я иногда смотрю на людей и чувствую не желание помочь, а первобытный голод. И знаю, что если сорвусь, то не остановлюсь, чтобы разбираться, кто заслуживает шанса, а кто — нет. Я просто сожру. Любого встречного. Она произнесла это без пафоса, без истерики, как констатацию погодных условий или расписание автобусов. И от этой обыденности в описании внутреннего кошмара стало ещё страшнее. Джеральд замер. Его аналитический ум явно столкнулся с данными, которые не укладывались ни в одну из привычных ему категорий. Он смотрел на неё — на эту девушку в открытом чёрном платье, несмотря на вечерний холод, стоящей на балконе обычной лондонской квартиры, — и пытался совместить её образ с только что произнесёнными словами. — Интересная аллегория, — наконец произнёс он. Затем он неожиданно рассмеялся, и Роза удивлённо уставилась на него. — Простите, — поспешил он, заметив её взгляд, но улыбка не сошла с его лица. — Это не из-за ваших слов. Я просто не могу не поражаться настойчивости нашей общей подруги. Он кивнул в сторону стеклянной двери, за которой бушевала вечеринка. Роза проследила за его взглядом. Из-за неплотно прикрытой шторы виднелась знакомая, тщательно уложенная макушка. И пара глаз, широко раскрытых от любопытства и явного напряжения, пыталась что-то разглядеть в полумраке балкона. За ними подглядывала Шарин. Вид этой макушки, этого комичного и наивного шпионажа, врезавшегося в паузу после её страшного «признания», был настолько нелеп и настолько несообразен всему, что они только что обсуждали, что Роза почувствовала, как и её собственные губы дрогнули. Джеральд тихо фыркнул, отворачиваясь, чтобы скрыть вспышку смеха. — Она, кажется, ожидает определённого развития событий. Возможно, даже подготовила контрольный список. Роза закатила глаза, чувствуя, как нарастающий истерический смех клокочет где-то глубоко внутри. — Боюсь, мы разочаруем её статистику, — ответила она. — Статистика, основанная на неполных данных, всегда ошибочна, — философски заметил Джеральд. Он задумчиво помолчал, а затем добавил: — Но ваши данные… они не для её коллекции. И, полагаю, не для моей. Он сделал шаг к двери и слегка кашлянул. — Кажется, нам следует вернуться, прежде чем нас заподозрят в составлении «антиправительственного заговора».***
Розе удалось сбежать с вечеринки под шумок, пока её почти новый и, как неожиданно выяснилось, весьма сообразительный знакомый отвлекал Шарин дискуссией о сравнительной стоимости реставрации викторианских часовых механизмов и современных швейцарских. (Зря она столько наговаривала на этого «сноба» — в нужный момент он оказался бесценным тактическим союзником.) Она проскользнула к двери, помахала на прощание Тому, получив в ответ ещё одно подмигивание, и вырвалась на свободу. Вернувшись в квартиру, она первым делом встала под душ, чтобы смыть с себя запах толпы, парфюма и сладких коктейлей. Затем она просто повалилась на кровать, даже не потянувшись к одеялу. День вытянул из неё всё до последней капли. Но, если говорить честно… вечеринка прошла не так уж и плохо. Были моменты — тихие, спокойные, например, когда они просто стояли у перил, или когда он спас её от очередного натиска Шарин, — которые ей даже… понравились. Понравились потому, что в них не нужно было сжиматься в комок, контролируя каждый мускул. Можно было просто быть, молчать и знать, что стоящий рядом человек не ждёт от неё ни объяснений, ни подвигов, ни соответствия каким-либо ожиданиям. Роза перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку. Сознание уже уплывало в тёплые тёмные воды сна, унося с собой образы дня, как вдруг неожиданный, настойчивый стук в дверь разбудил её. Сознание прорезалось мгновенной вспышкой чистейшего животного раздражения. Сердце, ещё секунду назад бившееся в медленном сонном ритме, рванулось в галоп, накачивая мышцы адреналином. Кто? Кто осмелился? Среди ночи, когда она наконец, только уснула, и её контроль был тонок, как паутина… Роза сорвалась с кровати, не чувствуя под ногами пол. Всё её существо сжалось в один готовый к взрыву комок ярости. Она промчалась через открытую дверь спальни, затем по тёмной прихожей. Её рука с полувыпущенными когтями впилась в дверную ручку и рванула дверь настежь, готовая вырваться наружу с рёвом. На пороге, залитом жёлтым светом тусклой лампочки на лестничной клетке, стоял Доктор с широкой, безумной, как у чеширского кота, улыбкой, держа в одной руке аккуратную, но явно самодельную картонную коробку, перевязанную бечёвкой. И почему-то он был в смокинге. Всё внутри Розы замерло. Ярость не исчезла — она врезалась в изумление, создав короткое замыкание. Адреналин, не найдя выхода, болезненной волной откатился назад, оставив после себя дрожь в коленях и свинцовую тяжесть в животе. — Ты… — прохрипела она, не в силах выговорить больше. Её взгляд, пылавший секунду назад золотым огнём, метнулся с его сияющего лица на коробку и обратно. — Привет! — воскликнул он, словно они встретились за кофе в солнечный полдень. — Как знал, что ты не спишь! Можно войти? У меня для тебя кое-что есть. Он потряс коробкой, и оттуда донёсся тихий, мелодичный дзинь. Роза стояла, всё ещё сжимая искорёженную дверную ручку, и смотрела на него. На этого вечного, невыносимого, непредсказуемого идиота, который появился среди ночи с «подарком», и это после того, как она призналась постороннему человеку, что хочет сожрать любого встречного. Ирония ситуации была настолько чудовищна, что у неё не осталось сил даже на злость. Она медленно разжала пальцы. — Ты сумасшедший, — наконец выдавила она. — Ага, — бодро согласился он, уже переступая порог без приглашения. — Но зато пунктуальный! Обещал ведь принести? Принёс. И, оставив её стоять в прихожей, он проследовал на кухню, будто это была его ТАРДИС. Роза закрыла дверь, прислонившись к ней рукой, и глубоко вздохнула. Дрожь в теле не утихала. Разбуженный зверь внутри улёгся, ворча, но его насторожённость никуда не делась. Она прошла на кухню, где Доктор уже водрузил коробку на стол и с торжествующим видом снял крышку, внутри которой, судя по всему, лежал обещанный будильник. Он был похож на артефакт. Корпус выточен из матового тёмно-серого металла, который, казалось, поглощал свет, а не отражал его. Циферблат был многоугольным, с нанесёнными на него сложными плавными символами, которые медленно и почти незаметно перетекали друг в друга, а в центре пульсировала мягкая лавандовая точка света. — Ну? — Доктор смотрел на неё, как ребёнок, ждущий похвалы за сконструированный из подручных средств космический корабль. — Красиво, правда? Это не просто сплав, это нейтриевая решётка, выращенная в гравитационном колодце чёрной дыры. Ну, не совсем в, конечно, рядом. На безопасном расстоянии. Примерно. Роза молча подошла к столу. Её пальцы, всё ещё чувствительные после почти-трансформации, потянулись к корпусу, но остановились в сантиметре от поверхности. Она боялась прикоснуться. Не потому, что могла сломать — хотя и это тоже, — а потому, что этот предмет был будто живым. В каком-то странном, космическом смысле. — Он… тикает? — спросила она наконец, не в силах найти других слов. — Тикает? — Доктор фыркнул. — Он не «тикает». Он резонирует с фоновой временной вибрацией вселенной. По сути, он не отсчитывает время, а… напоминает ему о себе. И когда наступает заданный момент, он создаёт крошечный, абсолютно безопасный сдвиг в радиусе полуметра. Достаточно, чтобы разбудить даже спящего Повелителя Времени. Тебя, я думаю, и подавно. Он осторожно, почти с нежностью, вынул будильник из коробки и поставил его перед ней. Лавандовая точка замерла, а затем начала пульсировать чуть быстрее, будто приветствуя новую владелицу. — Попробуй, — сказал он просто. — Возьми. Роза сделала глубокий вдох и медленно, очень медленно обхватила корпус ладонями и немного сжала. Металл был тёплым: тепло было мягким, пульсирующим в такт светящейся точке. Она ждала щелчка, треска, ощущения, что материал вот-вот поддастся… Но ничего. Только эта странная, успокаивающая теплота и ощущение невероятной, бездонной плотности. Будто она держала в руках не прибор, а осколок звезды, закованный в безупречную форму. Она подняла на Доктора взгляд. — Зачем? — прошептала она. — Серьёзно, после всего… Зачем тратить на это силы? Его улыбка стала меньше, но не исчезла. — Потому что обещал. И потому что это ты. Он помолчал, глядя на будильник в её руках, который теперь светился ровным, спокойным светом, будто приняв её. — И это не трата сил, Роза. Это инвестиция в твой покой. В то немногое, что я ещё могу для тебя сделать. Роза опустила глаза на лавандовый свет. Он был красивым. Странным и пугающим, но красивым. И он не ломался в её руках. Это был маленький, невозможный факт, который вдруг стал очень важен. По крайней мере, пока не ломался. Ему ещё предстоял краш-тест. Она поставила будильник обратно на стол. — Спасибо, — сказала она тихо. — Не за что, — ответил Доктор, возобновив лёгкость в голосе. — Ну что, хочешь, я покажу, как выставить время? Там, правда, не циферки, а нужно настроиться на фазу твоего биоритма, но это ерунда… Он уже потянулся к будильнику, но Роза перехватила его взгляд. — Завтра. Всё завтра. Я просто хочу спать. Он замер, и на его лице мелькнуло понимание. Он кивнул, отступив. — Конечно. Завтра. Хотя формально это считается уже сегодня, но… — Доктор… — устало вздохнула Роза. — Да. Я… Я зайду. Или… — он запнулся, словно впервые задумываясь о том, что его внезапные визиты могут быть не всегда уместны. — Или позвони. Если захочешь. Он встал, развернулся и направился к выходу, и только у порога обернулся. — Спи спокойно, Роза. И не бойся его ронять, он выдержит. И с этими словами он исчез в темноте лестничной клетки, оставив дверь приоткрытой. Роза медленно подошла и закрыла её, на этот раз осторожно, не прилагая усилий.***
Монотонное жужжание машин в медотсеке резало слух. Роза сидела на краю неудобной койки, нервно ударяясь пяткой о металлическую стойку. Наступил очередной из бесконечных сеансов забора анализов. Опять эти пробирки, сканеры и его вечный, неотрывный взгляд, изучающий её как сложную, но сломанную механическую диковинку. Взгляд, пытаясь отвлечься, упал на какой-то тёмный шар, лежавший на столике. Он казался инопланетной безделушкой — гладкий, непонятный. Роза взяла его и начала перекатывать в ладонях, рассматривая матовую поверхность, и вдруг на ней проступили странные, мерцающие буквы. Инстинктивно, желая разглядеть их лучше, она чуть сжала предмет. Раздался сухой, короткий хруст, и шар рассыпался у неё в руке, словно хрустальный бокал, обнажив клубок светящихся волокон и микроскопических схем. Роза вздрогнула, сжав в кулаке остатки. С раздражением она швырнула обломки обратно на стол, где они жалко звякнули. Опять. Она тренируется, пытается контролировать каждый мускул, а результат один — всё, к чему прикасается, превращается в хлам. — Вообще-то, — произнёс Доктор с неподдельным изумлением, — этот материал считается одним из самых крепких во Вселенной. — Видимо, не настолько, — фыркнула Роза. Её взгляд, скользнув по его рукам, застыл на знакомом инструменте. Пятка наконец замерла. — Снова игла, — буркнула она, скрестив руки на груди. Плечи напряглись сами собой, будто готовясь к удару. — Если бы ты сидела спокойно, это заняло бы полсекунды, — ответил Доктор. — Легко говорить, когда это не тебе её втыкают в руку каждые несколько дней, — парировала она. — Особенно здесь. — «Здесь» — единственное место во всей вселенной, где у меня есть оборудование, способное отследить изменения в твоей… биологии, — устало произнёс он, тщательно подбирая слова. — И ты прекрасно это знаешь. — Знаю, — Роза нетерпеливо дёрнула головой. — Просто… не могу расслабиться, когда ты с этой штукой подходишь. Это инстинкт. Доктор замер на мгновение, затем резко, почти сердито, швырнул тонкий блестящий инструмент обратно на столик. Он звякнул, покатившись между колбами. — Хорошо! — воскликнул он, разводя руками. — Ты хотела без иглы? Пожалуйста! Ты получаешь без иглы! Он порывисто потянулся к другому отделению и достал небольшой невзрачный пузырёк из матового стекла, похожий на старый аптечный флакон. — Вот. Обычный контактный абсорбер. Прикладываешь к коже, он создаёт синаптический мостик и забирает микрообразец межклеточной жидкости. Без проколов, без боли, без драмы. Удовлетворена? Он протянул ей пузырёк. С учётом произошедшего недавно Роза скептически посмотрела на него, потом на Доктора. В его позе читалась та самая утомлённая терпеливость взрослого, которого довели до предела капризным ребёнком. Это злило её ещё больше. — И это сработает со мной? — спросила она, не скрывая недоверия, взяв в руки флакон. — Должно, — он снял перчатки и засунул руки в карманы брюк, наблюдая за ней. — Я модифицировал его, чтобы он взаимодействовал с твоим… уникальным метаболизмом. В теории. «В теории». Её любимые слова. Роза сжала губы, перекатывая пузырёк в ладонях. Всё здесь — каждый луч света, каждый звук — напоминало ей, насколько она теперь другая. Чуждая даже для технологии, созданной для изучения Вселенной. — Ладно, — тихо сказала она, больше себе, чем ему. — Давай попробуем. Она прижала горлышко флакона к внутренней стороне запястья. Стекло на мгновение стало горячим, затем в коже возникло лёгкое, странное покалывание, будто крошечные статические заряды пробегали по поверхности. Она видела, как внутри пузырька скапливалась красная жидкость — её кровь. — Видишь? — сказал Доктор с плохо скрываемой победой в голосе. — Никакой иглы. Роза отняла флакон. На её коже не осталось и следа, но внутри, в самой глубине, где таилась её сила, что-то едва уловимо дрогнуло и затихло, будто отозвавшись на прикосновение. Это было почти незаметно, но было. Она молча протянула ему образец. Он взял пузырёк и сразу же вернулся к рабочему столу. — Спасибо, — пробормотала Роза. Но он лишь кивнул, полностью погрузившись в показания на экране. Сеанс был окончен. Она соскочила с койки, чувствуя себя не облегчённой, а ещё более пустой. Да, без иглы, но суть от этого не менялась. Она всё ещё была образцом на стекле, экземпляром в его бесконечной коллекции неразрешимых проблем. Решение прогуляться пришло само собой — сидеть в медотсеке, чувствуя себя лабораторной мышью, было невыносимо. Её шаги сами понесли её к камбузу — странному, уютному помещению, которое могло пахнуть то свежей выпечкой, то озоном после грозы, в зависимости от настроения корабля. В животе предательски заурчало. Теперь голод напоминал о себе чуть ли не постоянно. Роза прошла на камбуз, подошла к холодильнику — массивному, старомодному аппарату с округлыми формами — и потянула за ручку. И тогда она учуяла его. На нижней полке, словно запрятанный, лежал огромный кусок мяса. Сырого. Тёмно-красного, почти бордового по краям, с мраморными прожилками белого жира. Оно не выглядело как обычная говядина или свинина: его текстура была плотнее, и от него исходил терпкий, медвяный, невероятно реальный запах крови и жизни. Всё остальное в поле зрения Розы расплылось, стало неважным. Звуки ТАРДИС заглушил нарастающий гул в её ушах. Она застыла, не в силах отвести взгляд. Её зрачки расширились, вбирая каждый блик на влажной поверхности мяса. В горле пересохло, а по спине пробежала волна мурашек от острого, всепоглощающего желания. Её руки, будто отделённые от сознания, сами потянулись вперёд. Пальцы, ещё минуту назад сжимавшие холодный пузырёк с анализом, теперь жадно разжались, чтобы схватить, притянуть к себе этот источник аромата. Разум кричал где-то далеко, на заднем плане, пытаясь напомнить о гигиене, о Докторе всего в нескольких коридорах, что в конце концов сначала его надо бы приготовить… Но этот крик тонул в рокоте инстинкта. Голод затмевал всё. Кончики её пальцев почти коснулись холодной поверхности, когда… — Не трогай! Голос за спиной заставил её дёрнуться. В следующий миг Доктор молниеносно шагнул между ней и холодильником, резко захлопнув дверцу. — Я… — начала Роза, но слова застряли в горле. Она лишь сжалась, прижимая руки к груди, будто пойманная на месте преступления. — Почему?.. — выдавила она хриплым голосом от смущения и неотступившего желания. — Почему мне нельзя есть мясо? — Твой метаболизм, Роза, сейчас похож на гиперчувствительный детектор, — стал объяснять он. — Он реагирует на концентраты жизненной энергии. Любое мясо для него — как мощнейший наркотик. Один укус — и ты можешь не справиться с последствиями. Ты можешь… не остановиться. Роза сглотнула, с трудом отводя взгляд от холодильника. Её руки всё ещё дрожали. — Тогда что… что мне можно есть? Доктор вздохнул. — Сложный вопрос. Пока что — то, что я тебе приготовлю сам. Обычную пищу, но… с определёнными добавками, стабилизаторами, чтобы не провоцировать реакцию, — ответил он, и его выражение смягчилось. — Голод — это симптом, Роза, один из многих. Мы лечим причину. А пока… как насчёт бутерброда? Без мяса, зато с земным сыром и маринованным огурцом. Довольно скучно, но безопасно. Он улыбнулся ей слабой, но обнадёживающей улыбкой. И в этот момент Роза поняла, что её тюрьма имеет не только стены из страха и сверхсилы, но и дверцу холодильника, которую ей запрещено открывать. И её тюремщик, готовящий бутерброды, выглядел почти таким же измотанным, как и она сама.
