Глава 7. Инструкция по применению
4 февраля 2026 г., 17:12
Розу вырвало из сна не привычным шумом из-за стены или противным пищанием будильника, а настойчивым стуком в дверь. Она вздрогнула, мгновенно проснувшись, и взгляд тут же метнулся к циферблату: рано, слишком рано даже для самого назойливого почтальона или продавца.
Правда, это не единственные назойливые люди в её жизни.
Она сонно провела рукой по лицу, чувствуя, как по телу разливается знакомая волна раздражения. Нет, ну кто же ещё это может быть? Она поднялась с кровати и прошлась по квартире с тяжёлыми, почти механическими движениями.
Не глядя в глазок, она повернула ключ и потянула дверь на себя.
На пороге стоял Доктор с ослепительной и совершенно не к месту улыбкой, будто на дворе был солнечный полдень, а не предрассветные сумерки.
— Доброе утро! — выпалил он слишком громко и слишком бодро, по мнению Розы.
Роза просто уставилась на него, пока её мозг медленно загружался, пытаясь обработать информацию. Они же виделись всего несколько часов назад, верно? Если ей это не приснилось, конечно. И сейчас…
Она не нашла в себе сил даже на ответ. Устало вздохнув, она развернулась и поплелась в сторону кухни, оставляя Доктора одного на пороге с широко распахнутой дверью. Каждое её движение говорило: «Делай что хочешь, только не жди от меня участия». Она моргнула, пытаясь разогнать сонную пелену, и сфокусировала взгляд на чайнике. Это было проще, чем смотреть на источник своего внезапно прерванного покоя.
Тем временем Доктор, наконец сообразив закрыть за собой входную дверь, послушно поплёлся за ней по коридору уверенными шагами.
Взгляд Розы скользнул к кухонным часам, словно проверяя, не подвело ли её первое впечатление. Стеклянный циферблат подтвердил безрадостную истину: спать ещё можно было как минимум два часа. Два целых, драгоценных часа.
Она издала ещё один, уже более глубокий и выразительный вздох, в котором смешались усталость, обречённость и безмолвный укор в адрес вселенской несправедливости.
— О, как любезно с твоей стороны налить чай и для меня, — услышала она его голос.
Роза посмотрела на кухонную столешницу. Действительно, на автомате она достала две кружки. Одна — её, простая. Другая — с причудливым синим узором, которую её мать купила когда-то специально «для этого её странного друга с патологической любовью к сладкому». И, тоже совершенно машинально, она уже насыпала в неё несколько ложек сахара, как он и любил.
Она моргнула, пытаясь осознать этот рефлекс. Но раз уж кружка уже стоит на столе… Делать нечего. Одной чашкой чая она точно не разорится.
«В шесть часов утра», — снова, уже злее, напомнила она себе, нахмурившись и поливая заварку кипятком.
Повернувшись с кружками в руке, она увидела, что Доктор уже устроился за столом, а в его длинных пальцах покоился инопланетный будильник, который он аккуратно, с почти хирургической внимательностью, изучал под светом кухонной лампы.
— Спасибо, — поблагодарил он, не отрывая взгляда от механизма, когда она поставила перед ним дымящуюся кружку.
Роза в ответ лишь коротко кивнула. Она села напротив, прикрыла глаза и сделала первый обжигающе горячий глоток. Крепкий, почти горький чай — её рецепт для экстренного пробуждения. Она надеялась, что он прогонит остатки сна и, возможно, даже придаст ей решимости выкинуть назойливого Повелителя Времени с балкона. Идея казалась заманчиво простой и точно преподаст урок о недопустимости визитов на рассвете.
— Знаешь, я просто подумал, что нельзя заставлять тебя ждать, — заговорил Доктор. — А вдруг ночью ты случайно сломаешь свой будильник и проспишь? К тому же я же обещал его настроить, а я стараюсь держать свои обещания.
«Не все», — холодно отрезала мысль у неё в голове. Образ его свободного падения с балкона всё ещё маячил перед внутренним взором.
— К тому же, — продолжил он, наконец подняв на неё взгляд, — лучше покончить с этим как можно быстрее, ты не находишь? Чем раньше я всё отлажу, тем раньше… — он сделал театральную паузу, — тем раньше я исчезну с твоего горизонта. По крайней мере, до следующего раза.
«До следующего раза»? И сколько ещё он планирует будить её? Пока она действительно что-нибудь случайно или вполне намеренно с ним не сделает?
— Разве ты не говорил, чтобы я позвонила? — спросила Роза чуть хриплым голосом.
Напиток сделал своё дело, разгоняя сонную муть. Теперь в памяти с обидной чёткостью всплыли его же собственные слова, сказанные на пороге прошлой ночью: «Позвони. Если захочешь».
— Э-э… — немного растерялся он. — Возможно? Не уверен. Столько всего случилось за это время…
Судя по всему, для него с их последней встречи прошло не несколько часов, а куда больше времени — дней, а то и недель. Он просто не дождался её звонка и, не в силах больше терпеть (или просто от скуки), рванул к ней на рассвете, как будто так и надо.
Разбираться с его логикой или отсутствием таковой сил не было. Роза решила действовать проще. Она решила сменить тему, которая не будет её раздражать.
— Как там Марта? — спросила она. Несмотря на былую досаду, она искренне радовалась за подругу. Вот только сама Марта, видимо, так увлеклась, что до сих пор не нашла времени позвонить. — Увидели что-нибудь интересное?
И Доктор оживился. Его лицо озарила знакомая безумная улыбка, и он пустился в рассказ: о встрече с Шекспиром и битве с тремя ведьмами, побеждёнными словом из «Гарри Поттера»; о поездке в Новый Нью-Йорк, обернувшейся погоней за похитителями через крыши летающих машин; о столкновении с далеками в прошлом (подробности этой части он благоразумно опустил); о случайно пойманном сигнале бедствия и спасении корабля от живого солнца…
Роза всегда любила его слушать. Он мог увлечь даже описанием скучнейшего галактического справочника, а уж о своих приключениях рассказывал так, что дух захватывало. Сначала в груди кольнула знакомая искорка — не зависти уже, а скорее ностальгии по тому восторгу. Но вскоре она поймала себя на том, что просто радуется его радости и его безудержному азарту.
Глаза начали слипаться под мерный тембр его голоса. Чем дольше он говорил, периодически поворачивая в пальцах лавандовый будильник, тем сильнее её клонило в сон. Тепло от чая, уют кухни в предрассветной тишине… Роза не заметила, как голова её опустилась на согнутые в локтях руки и она уснула.
Но всему хорошему приходит конец.
Противный, назойливый писк старого будильника из спальни заставил её поморщиться даже сквозь сон.
— Не вставай, я сам, — услышала она его голос, а затем — мягкие шаги, удаляющиеся по коридору.
Вставать не хотелось. Хотелось ещё хоть пять минут этой тёплой, безопасной дрёмы, пусть даже и за столом. Но затем ноздри уловили соблазнительный, жирный аромат, и желудок отозвался громким, требовательным урчанием, окончательно возвращая её в реальность. С плеч что-то соскользнуло, и Роза с удивлением обнаружила на спинке своего стула его коричневое пальто. Видимо, это тепло её согревало.
— О, ты проснулась, — сказал Доктор, возвращаясь на кухню. Теперь на нём была только рубашка с закатанными рукавами и… любимый, цветастый передник её матери, а его пиджак мирно покоился на соседнем стуле. Он вернулся к плите, откуда и шёл тот божественный запах, и ловко стал снимать со сковороды яичницу с хрустящим беконом.
— Ты… готовишь завтрак? — недоверчиво спросила Роза, протирая глаза.
— Ну, я же не могу просто взять и исчезнуть, не попрощавшись как следует, верно? — он бодро разложил еду по тарелкам. — Как мы оба знаем, это может плохо кончиться. А раз уж я лишил тебя двух часов сна, наименьшее, что я могу сделать, — это позаботиться о твоём пробуждении. Покопавшись в твоём холодильнике, я нашёл всё необходимое для приличного английского завтрака. Всё, как ты любила, — он поставил тарелку перед ней.
Роза прищурилась, переводя взгляд с идеальной яичницы на его фигуру в нелепом переднике её матери. Может, она всё ещё спит? Или у неё начались галлюцинации от недосыпа? Любой из этих вариантов казался правдоподобнее.
Затем Доктор поставил напротив другую тарелку с поджаренными тостами и банку домашнего клубничного варенья, которое на днях принесла добрая соседка сверху.
— Надеюсь, ты не против, что я позавтракаю с тобой, — сказал он, уже намазывая тост. — Пока жарил тебе яичницу, и сам порядком проголодался.
Доктор с явным удовольствием принялся за свой завтрак, пока она всё ещё с недоверием разглядывала дымящуюся тарелку перед собой.
— Что такое? Почему не ешь? — спросил он, заметив её колебания.
— Потому что я почти уверена, что всё это мне снится, — честно призналась Роза. — И стоит мне откусить кусочек, как я проснусь и с тоской буду смотреть на свой пустой холодильник.
— С чего ты взяла, что это сон? — удивился он.
— Потому что ты пожарил мне бекон, — отрезала она, как будто это было самым очевидным доказательством.
Доктор замер с поднесённым ко рту тостом.
— И… что? — осторожно переспросил он. — Ты… предпочитаешь есть его сырым?
— Иногда — да, — кивнула Роза, не видя смысла лукавить. — Но дело не в этом. Меня удивляет, что ты вообще его приготовил, потому что раньше ты запрещал мне прикасаться к любому мясу.
— А, — тихо сказал он, медленно опуская тост обратно на тарелку. — Я просто подумал… Ты же много раз говорила, что держишь контроль. И раз в твоём холодильнике он лежал… — его голос дрогнул.
«Я не кролик, чтобы питаться одной травой. Я — хищник!» Эти её слова, выкрикнутые когда-то в отчаянии, видимо, всё же дошли до него. В ТАРДИС её диету полностью контролировал он из страха спровоцировать зверя. Как позже предположила Сара Джейн, именно этот постоянный голод мог мешать настоящему контролю. Первым, что она сделала для Розы, это принесла огромный, сочный кусок стейка. Доктор же всегда выбирал путь запретов, боясь сделать шаг в сторону опасности.
— Рада, что ты наконец это понял, — спокойно сказала Роза и взяла вилку. — Но спасибо. Я это ценю.
На его лице расцвела тёплая улыбка.
— Всегда пожалуйста, для меня это не проблема. Если хочешь, в следующий раз могу принести те яйца с Баркула, что тебе так нравились…
— Доктор, — перебила его Роза, поднимая на него взгляд. — Если ты снова заявишься ко мне ночью или на рассвете без приглашения, я вышвырну тебя с балкона. Моментально.
— Понял, — тут же ответил Доктор.
Роза была рада, что её слова подействовали на него. Но потом она задумалась над его словами…
— В смысле «в следующий раз»? — нахмурилась она, отодвигая от себя тарелку. — Кто сказал, что он вообще будет?
Доктор, доедая последний кусок тоста, сделал вид, что крайне заинтересован узором на фарфоровой кружке.
— Ну, знаешь… будильник, — он жестом указал на нейтриевый механизм, который всё ещё лежал на столе между ними, тихо пульсируя. — Его нужно калибровать, синхронизировать с твоими биоритмами. Это процесс небыстрый, и может потребоваться… несколько сеансов.
— «Сеансов»? — Роза подняла бровь. — Ты что, собираешься приходить сюда как на сеансы терапии? В шесть утра?
— Время — понятие относительное! — парировал он, начиная оживлённо жестикулировать. — Для калибровки временных гармоник идеально подходит момент перехода между циклами сна и бодрствования, то есть…
— То есть ты будешь меня будить, — закончила за него Роза, и в её голосе зазвучала плохо скрываемая угроза. — Я же сказала, Доктор. Балкон.
Он на секунду притих, но лишь для того, чтобы сменить тактику. Его лицо внезапно стало серьёзным, почти укоризненным.
— Роза, мы говорим о нейтриевом хронометре, выращенном в гравитационном колодце! Его неправильная настройка может вызвать… локальные временные аномалии. Микропетли. Ты можешь застрять в трёхминутном отрезке утра на неделю. Или, что хуже, разбудить себя вчерашнюю. Представляешь, две ты? Одна уже с трудом справляется с… ну, со всем этим.
Он кивнул в её сторону, явно намекая на её ликантропию. Уловка была грязной, и они оба это знали. Роза почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Мысль о встрече с самой собой — особенно с той, «ранней» версией, едва сдерживавшей зверя, — была по-настоящему пугающей.
— Ты врёшь, — сказала она, но уже без прежней уверенности.
— Я преувеличиваю для драматического эффекта, — тут же признался он с лёгкостью, от которой у неё зачесались кулаки. — Но теоретическая возможность существует. Ты же не хочешь рисковать?
Он смотрел на неё своими слишком умными глазами, в которых читалась смесь вызова и… надежды? Надежды на то, что эти «сеансы» станут чем-то большим, чем просто настройка прибора?
Роза вздохнула, потерев виски. Она проигрывала эту битву, и он это знал. Зачем она вообще согласилась на его инопланетный будильник? Но, возможно, не всё было так уж плохо.
— Ладно, — сдалась она. — Но! — Она ткнула в его сторону пальцем. — Только днём. И в нормальное, человеческое время. И с предупреждением. И… если принесёшь те яйца с Баркула.
Уголки губ Доктора дрогнули в победоносной улыбке, которую он тут же попытался скрыть.
— Договорились! Днём, с предупреждением и провизией, — он поднялся. — Что ж, на сегодня, пожалуй, всё. Не хочу злоупотреблять гостеприимством… пока ты не вспомнила про балкон.
Он направился к двери, но на пороге обернулся.
— И, Роза? — его голос стал чуть мягче. — Спасибо. За завтрак и… за шанс.
Не дожидаясь ответа, он вышел, оставив дверь приоткрытой. Роза сидела за столом, слушая, как его шаги затихают на лестничной клетке. И, странное дело, мысль о его возвращении — в нормальное время, с предупреждением — уже не казалась ей такой невыносимой.
***
Магазин «Счастливая находка» погрузился в полуденную, пыльную тишину. Клиентов не было, а без болтовни Шарин эта тишина становилась почти зловещей. Роза механически протирала прилавок, завидуя подруге всем своим естеством. Шарин была чертовски мудра, устроив свою шумную вечеринку прямо перед выходным — чтобы отсыпаться, пока весь мир крутится как белка в колесе. Её собственный выходной был ещё далеко, а сегодняшняя смена тянулась мучительно долго. И как будто этого было мало, зазвонил рабочий телефон. Роза прекрасно знала, кто может звонить в такое время, ещё до того, как подняла трубку. Она вздохнула, предчувствуя очередную порцию ворчания. — Алло, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал хотя бы нейтрально. — Мисс Тайлер, — раздался в трубке скрипучий, вечно недовольный голос босса, без всяких приветствий. — Вы проверили инвентарь на складе, как я просил? Я получил отчёт о недостаче. Одна фарфоровая статуэтка и якобы «амурчик». Роза закатила глаза. — Мистер Хиггинс, я как раз собиралась это сделать. И, если позволите, «амурчик» треснул ещё на прошлой неделе, когда его уронили при разгрузке. Я отложила его в коробку с браком. — Коробку с браком нужно инвентаризировать отдельно! — заворчал он. — У вас там, наверное, уже целый склад битых безделушек! «Да, и половина из них — моих рук дело», — мелькнула у неё невесёлая мысль, но вслух она сказала: — Я всё оформлю, как только закончу с уборкой. — Смотрите у меня, — пробурчал он. — И, кстати, вы почему говорите только за себя? Где мисс Костелло? Оставьте ей уборку, раз уж вы такой ответственный работник, а сами займитесь инвентаризацией. Роза с досадой сжала губы. Мысль о том, чтобы переложить хоть что-то на Шарин, была заманчива, но невозможна. — У Шарин сегодня выходной, — ответила она с лёгкой горечью в голосе. — Выходной? — Хиггинс фыркнул, словно это было личным оскорблением. — Опять? Кажется, она устраивает их чаще, чем дышит. Ладно, значит, разбирайтесь со всем сами. И чтобы к концу дня у меня на столе был отчёт и по браку, и по продажам. Он бросил трубку, не дожидаясь ответа. Роза опустила телефонную трубку. Как же она хотела бы поменяться сегодня с Шарин местами… Идти на склад? Переписывать весь этот бесконечный хлам? Хиггинс, видимо, всерьёз полагал, что она управится до конца дня. Это было нереально для любого человека. А для неё, которой приходилось тратить львиную долю сил на сдерживание себя, — это было из разряда фантастики. Её взгляд прилип к дверному колокольчику. Хоть бы кто-нибудь зашёл. Хоть самый придирчивый, самый болтливый покупатель. Лишь бы отсрочить неизбежное погружение в пыльные дебри склада. И, как будто услышав её немую мольбу, колокольчик звякнул, и на пороге появился Доктор. На его лице сияла ослепительная и совершенно не к месту улыбка, а в руках он держал дымящийся бумажный пакет, от которого волнами расходился соблазнительный, жирный аромат жареной картошки с уксусом и солью. Что ж… Она просила кого угодно, она и получила кого угодно. Теперь у неё был законный предлог отложить инвентаризацию. Более того, предлог был такой, что даже мистер Хиггинс не смог бы возразить: обслуживание потенциально важного, эксцентричного клиента, интересующегося антиквариатом. Хотя «потенциально важный» и «эксцентричный» были слишком мягкими словами для Доктора. — Привет! — воодушевлённо воскликнул он, переступив порог магазина и направившись к ней. — Я тут мимо проходил, да и подумал, почему бы не зайти и не проверить, как ты поживаешь, заодно принеся твой любимый обед. Роза подняла бровь, не веря ни единому его слову. — А если серьёзно? — спросила она, скрестив руки на груди. Его улыбка слегка сползла, сменившись выражением виноватой искренности. — Марта меня заставила, — нехотя признался он. — Когда узнала о ночном и утреннем визитах. Сказала, что я должен извиниться. Проявить «такт» и «осознание социальных границ». Её слова, не мои. И принести еды. А это моя идея. Роза едва сдержала улыбку. Мысль о Марте, читающей нотацию сбитому с толку Повелителю Времени, была восхитительна. Хотя «такт» и «границы» в его исполнении всё равно сводились к внезапному появлению с жареной картошкой. Она собиралась что-то ответить, сказать, что извинения приняты, а еда как раз кстати, но не успела. Дверной колокольчик звякнул с такой силой, что угрожающе подпрыгнул на пружине. На пороге стояла Шарин, таща за собой растерянного Тома, который словно пытался сообразить, куда и зачем его привели. Её щёки пылали, глаза сверкали триумфом и яростью, а палец был направлен прямо на Доктора, как дуло пистолета. — Ага! — выпалила она, врываясь внутрь и отпуская руку Тома. Дверь с грохотом захлопнулась, и Том едва успел отскочить. — Я так и знала! Я видела, как ты шёл по улице с этим пакетом, и подумала: «Нет, этого не может быть». И всё же это ты, мистер Без-Имени! Роза почувствовала, как всё внутри неё сжалось в ледяной комок. Это был худший из возможных сценариев. Шарин, с её детективными наклонностями и безудержной любовью к драме, напала на след, а Том, добродушный и непосвящённый, стал невольным зрителем этого сюрреалистичного спектакля. Доктор с широко раскрытыми глазами смотрел на лучшую подругу Розы, оторопев. Его взгляд на мгновение скользнул по Тому, оценивая новую переменную в уравнении, но быстро вернулся к главной угрозе. — Шарин, — начала Роза, пытаясь встать между ними, — это не то, что ты думаешь… — но её подруга была уже вне досягаемости, полная праведного гнева. — Не то? — фыркнула Шарин, не отводя взгляда от Доктора. — О, я думаю вполне конкретные вещи! Я думаю, что этот тип появляется в твоей жизни, когда ему вздумается, без предупреждения, будто он тут хозяин! Я думаю, что он явно что-то скрывает! И я думаю, — она сделала ещё шаг, и теперь они с Доктором стояли почти нос к носу, — что тебе пора наконец объясниться. — Э-э, Шар… — попытался вставить Том, но в ответ получил лишь взмах рукой с просьбой не мешать. Роза видела, как пальцы Шарин сжались в кулаки, а поза Доктора стала чуть более сгорбленной, будто он готовился не к бою, а к тому, чтобы принять удар. «О нет, — подумала Роза с ужасом. — Только не это». — Шарин, — её голос прозвучал резко, властно, с той самой нотой, которая заставила бы отступить кого угодно. Она шагнула вперёд, физически вставая между ними. — Давай не сейчас. Шарин на секунду оторопела от такого тона, но гнев быстро взял верх. — Нет, Роза! Я молчала целый год, пока ты пропадала с ним неизвестно где! Я молчала, когда ты вернулась одна, вся в слезах и с пустыми глазами! Я молчала, когда умерла Джеки, а его и близко не было, чтобы поддержать тебя! — её голос дрогнул от нахлынувших чувств. — Ты мне ничего не говорила, и я не лезла. Но я видела, как тебе было больно. Думаешь, я не поняла, что это из-за него ты в последнее время такая понурая? А теперь он снова здесь и улыбается, как ни в чём не бывало? Нет уж. Объяснений я дождусь. Она бросила на Доктора взгляд, полный чистой человеческой ненависти. Шарин видела в нём не инопланетянина, а самого обыкновенного негодяя. Самого страшного сорта — того, кто разбивает сердца и исчезает, когда становится тяжело. Доктор слушал её, не перебивая. Вся его показная лёгкость улетучилась. Он смотрел на Шарин не как на раздражающую помеху, а как на человека, который видел последствия его поступков. Который любил Розу и страдал за неё. Его лицо стало печальным и очень усталым. — Ты права, — тихо сказал он. — По каждому пункту. Я исчез, и меня не было рядом, когда это было важнее всего. Его признание, казалось, на мгновение обезоружило Шарин. Она не ожидала этого. Даже Том замер, смотря на Доктора с новым интересом. — Почему? — выдохнула она, уже без прежней ярости, но с непреклонной требовательностью. — Если вы были так близки… Почему ты её бросил? Доктор перевёл взгляд на Розу. В его глазах был вопрос и… разрешение. Он не станет лгать. Но он даст ей право решить, какую часть правды открыть. Роза почувствовала, как сердце колотится о рёбра. Это был момент, которого она боялась больше всего. Раскрыть тайну Шарин? Невозможно. Но и позволить ей думать, что Доктор — просто подлец, было нельзя, иначе она просто не отстанет и начнёт докапываться до правды. — Он не бросил меня, Шар, — медленно начала Роза, подбирая слова с осторожностью сапёра. — Просто наши путешествия закончились. По независящим от нас причинам. — А потом? После смерти Джеки? — настаивала Шарин, не сдаваясь. — Где он был тогда? — Тогда… — Роза замолчала. Как объяснить межгалактические и временные путешествия? — Тогда я сама никого не хотела видеть. И он… уважал это. Слишком хорошо уважал, — она бросила на Доктора быстрый, колкий взгляд. Том тихо присвистнул, осознав тяжесть подтекста. Шарин же скрестила руки на груди. Её взгляд метнулся от Розы к Доктору и обратно. — И что теперь? — спросила она. — Он что, снова врывается в твою жизнь, когда ему вздумается? Опять будет таскать тебя по свету, пока не наскучат трудности? — Нет, — твёрдо сказал Доктор. Он снова заговорил, обращаясь напрямую к Шарин: — Я не собираюсь «как мне вздумается таскать её по свету». По крайней мере, пока она сама не захочет. — Тогда что ты вообще тут забыл? — Он помогает мне с инвентаризацией, — ответила за него Роза, ляпнув первое, что пришло в голову. — Я его позвала. Шарин молча смотрела на них обоих. Её гнев медленно таял, уступая место сложной смеси недоверия, растерянности и желания защитить подругу. Она видела, как Роза говорит с ним — без прежней восторженности, но и без ненависти. — Я не верю ему, — наконец заявила она, глядя прямо на Доктора. — Но я верю тебе, Роза. Если ты говоришь, что всё под контролем… — она сделала паузу, бросая взгляд на Тома, который слегка пожал плечами, словно говоря: «Твоё дело». — Но если он снова причинит тебе боль, мы найдём способ сделать так, чтобы он об этом пожалел, — она кивнула в сторону Тома, который попытался принять максимально суровое выражение лица. На лице Доктора впервые за весь разговор мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее уважение. — Честное предупреждение принято, — серьёзно сказал он. — И, для протокола, я здесь не для того, чтобы причинять боль. Я здесь… чтобы извиниться… И помочь, по-видимому. Неловкая тишина повисла в магазине. Кризис, казалось, миновал. Шарин, выпустив пар, сделала шаг назад, и её взгляд упал на Тома. Внезапно её лицо озарила мысль, столь же яркая и непредсказуемая, как и она сама. — Кстати, раз уж мы всё равно здесь, — она повернулась к своему парню, хлопнув его по плечу так, что он слегка пошатнулся. — Том, дорогой, ты же вчера хвастался, что выбил бесплатные билеты в кино на вечерний сеанс? — Э-э… да, — растерянно ответил Том. — Я думал, может, мы с тобой… — Идеально! — перебила его Шарин, сияя. — Давай-ка сюда один! — требовательно протянула она ладонь. Том, будто на автопилоте, полез во внутренний карман куртки и извлёк небольшой набор ярких бумажек и нерешительно протянул один Шарин. Та выхватила его, развернулась на каблуках и с театральным жестом вручила ошеломлённой Розе. — Держи! Роза уставилась на бумажку, будто та была зашифрованным посланием с враждебной планеты. Мозг отказывался обрабатывать этот поворот. — Зачем он мне? — наконец выдавила она. — Это же твоё свидание. — У Тома их четыре, — объяснила Шарин, как будто это было очевиднейшим фактом в мире. — Два — нам с Томом. Третий — тебе… В Розе ёкнуло тревожное, хорошо знакомое предчувствие. Она видела этот огонёк в глазах подруги: огонёк заговорщицы, готовой устроить небольшой апокалипсис во имя «всеобщего счастья». — …А четвёртый — Джерри! — торжествующе выпалила Шарин, и её взгляд тут же, с явным вызовом, скользнул по Доктору. — Мы же с Томом не можем оставить нашего лучшего друга в одиночестве! А раз ты с ним так здорово поладила на моей вечеринке… Это ж очевидно! Классическое двойное свидание! Кино, попкорн, темнота зала… Идеально для начала! «Вот чёрт. Так и знала», — мысленно простонала Роза, чувствуя, как только что отступившее напряжение снова накатывает с утроенной силой. Она перевела взгляд на Тома, ища поддержки или хотя бы намёка на раскаяние. Тот лишь развёл руками в красноречивом, немного виноватом жесте: «Что поделать, она так решила. А я против неё бессилен». Кризис не просто вернулся. Он сменил жанр с семейной драмы на абсурдную комедию с элементами катастрофы. И теперь в центре сцены были билеты в кино, её лучшая подруга-сваха и Повелитель Времени, который медленно поднимал бровь, осмысливая новый поворот событий. Он молча смотрел то на торжествующую Шарин, то на беспомощного Тома, то на билет в руке у Розы, будто пытался вычислить скрытую логику в этом хаотичном земном ритуале. — Двойное… свидание, — произнёс он наконец, растягивая слова, словно пробуя их на вкус. — С… Джерри. — Именно! — Шарин сияла, словно только что изобрела колесо. — Он образованный, стильный, у него стабильная работа, он надёжный, в отличие от некоторых, и я видела, как он смотрел на нашу Розу. Они будут отличной парой. Роза чувствовала, как у неё начинает дёргаться глаз. — Шарин… — Это будет весело! — перебила её подруга, уже отступая к двери и хватая за руку всё более покорного Тома. — Фильм начинается в восемь. Не опаздывай! Том, пошли, нам ещё нужно успеть за твоим костюмом в химчистку! И прежде, чем кто-либо успел издать хоть звук, они выскользнули за дверь, оставив после себя звон колокольчика и гробовую тишину. Роза стояла, держа в руке злополучный билет, словно горящую гранату. Она медленно перевела взгляд на Доктора. Он больше не выглядел озадаченным. Его лицо приняло выражение глубокой, почти научной заинтересованности. — Кажется, я приобрёл могущественного врага. Она впечатляет. — Она моя лучшая подруга, — пожала плечами Роза, возвращаясь к рабочему месту. — И очень злопамятна. — У твоей подруги интересная тактика, — задумчиво произнёс он, посмотрев на её билет. — Социальный саботаж под видом благотворительности. Примитивно, но… эффективно в своей прямолинейности. Она пытается создать конкуренцию. — Она пытается сделать так, чтобы я «двигалась дальше», — мрачно поправила Роза, швыряя билет на прилавок. — Ей не нравится, что ты вернулся. Это её способ сказать: «Вот, смотри, есть варианты получше». — «Получше», — повторил Доктор, и в его голосе зазвучала знакомая, опасная живость. Он подошёл к прилавку, положил туда пакет с картошкой и поднял билет, изучая его, как инопланетный артефакт. — Стабильная работа. Образованный. Стильный. Да, внушительный список достоинств. Хотя, — он бросил на Розу быстрый взгляд, — в нём, кажется, не хватает графы «способность путешествовать во времени» и «опыт выживания в 57 различных апокалипсисах». Незначительное упущение. — Доктор… — Нет-нет, я всё понимаю! — он отложил билет обратно, а в его глазах зажглись те самые искорки безумия, предвещающие либо гениальную идею, либо тотальный хаос. — Это будет социальный эксперимент! Ради науки! — Какой ещё эксперимент? — с подозрением спросила Роза. — Ты же не можешь игнорировать приглашение, верно? Это было бы невежливо. И лишило бы нас бесценных данных, — он говорил всё быстрее, строя планы в воздухе. — Это идеальная возможность для полевого исследования! Я смогу лично проанализировать этого… Джерри. Оценить его совместимость. С точки зрения социологии, разумеется. И защитных механизмов. Вдруг он… не столь надёжен? — Погоди, — нахмурилась она. — Что значит «я смогу»? Говоришь так, будто тоже идёшь. — Ну разумеется, я иду, — ответил Доктор, как будто она только что спросила, светит ли солнце. — Иначе какой смысл? Она уставилась на него, пытаясь понять, не ослышалась ли она. — Доктор, тебя не приглашали. У них всего четыре билета. На Шарин, Тома, меня и Джерри. Ты в это уравнение не входишь. Даже наоборот, ты, скажем так, и есть та самая помеха, ради устранения которой весь этот цирк и затеян. Он посмотрел на неё с лёгким недоумением, будто она заговорила о какой-то архаичной и несущественной формальности. — Билеты? — переспросил он, брезгливо поморщившись. — Роза, мы говорим о стратегическом сборе информации, о потенциальной угрозе твоему социально-психологическому равновесию, а ты беспокоишься о бумажках с напечатанными номерами? Это решаемо. — Но зачем тебе вообще туда идти? — не сдавалась Роза. — И, пожалуйста, без твоих обычных песен про «эксперименты» и «науку». Говори прямо. Он замолчал на секунду, и его взгляд стал чуть серьёзнее, потеряв оттенок показного безразличия. — Потому что, — начал он, подбирая слова с осторожностью, — даже если он и «надёжный», как утверждает Шарин… это надёжность в её мире. Твой мир, Роза, немного… шире. И в нём есть подводные камни, которые этот Джерри просто не в состоянии оценить. Кто-то должен обеспечить… тактическое прикрытие. — Прикрытие, — повторила Роза. — То есть присматривать за мной, — сухо заключила она. — Быть неподалёку, — поправил он. — На случай, если тебе понадобится… ну, скажем, срочный консультант по межгалактическому этикету. Или если попкорн окажется слишком солёным и потребуется немедленная эвакуация к источнику пресной воды. Или, — его голос стал чуть тише, — если что-то пойдёт не так. Он не договаривал, но она понимала. Он боялся не за её репутацию, а потери контроля. Он хотел быть на расстоянии вытянутой руки, на случай если её зверь решит, что темнота кинотеатра — идеальное место для охоты. Это была не ревность, как ей показалось изначально на долю секунды, это была гиперопека, выросшая из чувства вины. Но в данный момент, глядя на его серьёзное, сосредоточенное лицо, Роза не могла найти в себе сил злиться. — И как ты это себе представляешь? — спросила она, уже смиряясь с неизбежным. — Ты будешь сидеть у нас за креслами? Или в соседнем ряду в тёмных очках и с газетой? Доктор улыбнулся своей самой невинной улыбкой, от которой у Розы похолодело внутри. — О, оставь детали мне. Просто знай — я буду там, чтобы за всем присмотреть. И, если понадобится… мягко дискредитировать этого Джерри в глазах Шарин. Ради твоего же блага, конечно. Чтобы она перестала настаивать. Он сказал это с такой непоколебимой серьёзностью, как будто планировал операцию по спасению галактики, а не саботаж свидания. Роза опустила голову на прилавок с глухим стуком. Ей предстоял вечер в кино с Доктором, Шарин, Томом и Джерри. Это обещало быть катастрофой эпических масштабов. И самое ужасное было то, что часть её — та самая, что скучала по хаосу, — уже ждала этого с нетерпением. — Кстати… Ты что-то говорила про какую-то инвентаризацию? — неожиданно произнёс Доктор. Роза вздохнула, подняв голову. — Не обращай внимания. Это я так, просто ляпнула первое, что пришло в голову. Доктор приподнял бровь. — И из всего, что могло прийти в голову, была именно инвентаризация? Не «пришёл поговорить о прошлом» или «просто проходил мимо»? Конкретно пыльный склад? — Просто мой босс недавно звонил и сказал про дурацкую перепись склада и коробку брака, — буркнула Роза. — А это сложно? — Для человека, который может нечаянно смять чугунный утюг? Да, Доктор, это сложно. Он внимательно посмотрел на её руки, лежащие на прилавке: спокойные, но таящие в себе силу, способную согнуть сталь. — Понимаю, — просто сказал он. Потом его глаза заблестели. — Значит, тебе нужен помощник. Кто-то, кто сможет обращаться с хрупкими вещами, пока ты будешь вести учёт. Кто-то быстрый, внимательный и с безупречным знанием материальной культуры нескольких тысяч цивилизаций для точной атрибуции находок. Роза скептически посмотрела на него. — К чему это ты? — К тому, что я могу помочь. — Я не просила… — начала было Роза, но он мягко перебил. — Я знаю. Я сам предлагаю. Без скрытых мотивов, условий или обязательств с твоей стороны. Просто… помощь другу. Он сказал это так искренне, с такой неприкрытой готовностью быть полезным здесь и сейчас, в её скучных земных проблемах, что Роза задумалась. Мысль о том, чтобы в одиночку погрузиться в тот пыльный ад, вызывала тошноту. Но мысль провести там несколько часов с Доктором… была неоднозначной. С одной стороны — неловкость, остаточное напряжение. С другой… он был чертовски эффективен, когда хотел. И он сам предложил. Она бросила взгляд на дверь склада, словно представляя, какие сокровища и триумфы скрываются за ней, а затем снова на него. — Ладно, — наконец сдалась она. — Но только после того, как я съем свои чипсы. Лицо Доктора озарилось победной улыбкой, мгновенно сметая следы недавней серьёзности. — Отлично! Принимается! Сначала стратегическое подкрепление, а потом — методичный и беспощадный штурм склада! И, наблюдая, как он с энтузиазмом раскладывает еду на прилавке, попутно комментируя достоинства правильного соотношения соли и уксуса, Роза снова почувствовала странное, почти забытое ощущение. Ощущение, что даже самая серая, пыльная реальность может на мгновение стать приключением, если смотреть на неё под правильным углом. Или если смотреть на неё вместе с правильным безумцем. А ещё этот безумец умел находить самую вкусную еду во Вселенной. — Ну и где этот склад? — спросил Доктор, как только с едой было покончено. Он был уже на пути к служебной двери, словно и так знал дорогу. Роза, покачав головой, выбросила оставшийся мусор и пошла за ним. Склад оказался ещё более тесным и запылённым, чем можно было предположить. Доктор, казалось, не обратил на это внимания. Его взгляд упал на злополучную коробку, доверху набитую битым фарфором, треснувшими рамками и прочими «жертвами» неосторожного обращения. — А-а, — произнёс он с почти медицинским интересом. — Пациент. Давай посмотрим. Он снял пальто, бросив его точно на вешалку у прохода, опустился на корточки и начал с невероятной осторожностью вынимать предметы один за другим. Роза замерла, ожидая неизбежного вопроса о том, как такое количество вещей пришло в негодность. Но вопрос не последовал. Вместо этого он начал… комментировать. — Викторианская пуговица, слоновая кость, трещина от удара, а не от времени… Статуэтка, так называемый «амур», низкого качества, скол ещё до падения, видишь грануляцию?.. О, а это что? Обломок механизма… Похоже на часть карманных часов, очень искусная работа, середина XVIII века… Он говорил тихо, почти для себя, поворачивая каждый осколок в лучах тусклого света. Он не спрашивал, как они сломались. Он и так это видел. Роза взяла блокнот и ручку и просто стала записывать под его диктовку. «Пуговица, слоновая кость, викторианская, не подлежит реставрации». «Статуэтка, амур, заводской брак». Он работал быстро, с почти механической точностью, но без малейшего проявления нетерпения или пренебрежения, порядком её удивив. Каждый обломок был для него текстом, который нужно прочесть, и в этом чтении не было ни капли упрёка в её адрес. Когда коробка с браком была разобрана и каталогизирована, он встал, отряхнул пыль с брюк и посмотрел на стеллажи. — Что дальше? Полная перепись населения? — Только если ты хочешь провести здесь остаток века, — фыркнула Роза. С его помощью задача из невыносимой превратилась в выполнимую. Даже странно интересную. — Тогда давай оптимизируем процесс! — объявил он, подобрал пальто и полез в бездонные недра своего кармана. На пол посыпалась странная коллекция: резиновая уточка, древнее йо-йо, смятая конфетная обёртка, даже её тапочки, которые она когда-то засунула в его карман на те случаи, когда их снова посадят в какую-нибудь темницу. Среди этого хаоса упал и слегка потрёпанный глянцевый журнал, бесшумно приземлившись и раскрывшись на случайной странице. Доктор, не обращая внимания на создаваемый им беспорядок, наконец извлёк предмет, напоминающий пульт от телевизора с приделанной лампочкой. — Ага! Самодельный многомерный сканер. Грубо, но для инвентаризации сгодится. Он считает предметы, анализирует состав и приблизительный возраст. Тебе останется только записать аномалии и особенно ценные экземпляры. Роза кивнула, уже готовая к работе, но её взгляд зацепился за журнал на полу. Он лежал обложкой вниз, но страница, на которую он раскрылся, была отмечена чётким, угловатым загибом уголка, будто кто-то специально помечал это место, чтобы не потерять. Любопытство оказалось сильнее. Роза наклонилась и подняла его. Взгляд сам упал на заголовок статьи, на которую, судя по всему, приходился загиб: «Как вернуть девушку после расставания: 7 шагов к успеху от ведущих экспертов по отношениям». Под заголовком красовались подпункты, один нелепее другого: «Шаг 1: Дайте ей пространство (но не слишком много!)», «Шаг 2: Напомните о хороших воспоминаниях (случайно!)». У неё даже не успело сложиться какое-либо чувство — ни смех, ни раздражение, ни удивление, — как тень упала на страницу. Доктор, ещё мгновение назад погружённый в изучение коробок, замер над ней. Его лицо, секунду назад сосредоточенное на коробках, было искажено такой мгновенной, животной паникой, какой она не видела даже перед лицом далеков. Без звука, одним порывистым, почти грубым движением он вырвал журнал из её пальцев, бессмысленно скомкал его в трясущихся руках и с силой затолкал обратно в недра своего кармана, словно пытаясь похоронить улику. Наступила тишина. Роза смотрела на его карман, затем медленно подняла взгляд на его лицо. На щеках Доктора горел самый настоящий румянец. — Это… — начал он и тут же замолк, судорожно сглотнув. — «Шаг 2: Напомните о хороших воспоминаниях. Случайно!» — процитировала Роза. — Только не говори, что ты поэтому в последнее время ко мне внезапно заявляешься. Или, может, из-за «Шага 3: Появитесь с её любимой едой, но сделайте вид, что это совпадение»? Доктор издал звук, что-то среднее между кряхтением и подавленным стоном. — Это не… Я не… Это была Марта! — выпалил он, словно вытаскивая козырный туз. — Она сказала, что я «абсолютно безнадёжен в земных социальных кодах» и «должен изучить основы». Она купила эту… эту бумажную чушь и сунула мне в карман! Я даже не смотрел! — А залом на странице? И пометка на седьмом шаге? — спросила Роза, подняв бровь. — Тоже Марта? Она, выходит, и твоим почерком научилась писать, и галлифрейский выучила? Он замер, пойманный на месте преступления. Его мозг, способный просчитывать временные потоки, явно давал сбой, пытаясь придумать правдоподобное оправдание для глянцевого руководства по восстановлению отношений. — Ладно, это мой журнал, — жалобно пробормотал Доктор, отводя взгляд. — Только не все их советы действенны. Поэтому я… импровизировал. Завтрак с беконом — это была чистая импровизация. В их дурацком списке такого нет. Там был пункт про «недорогие, но милые подарки», и я подумал про будильник, но это же не подходит под определение «недорогой», так как я за него даже не платил, да и «милый» — спорно, учитывая его происхождение, так что… Он замолчал, увидев её лицо. Роза еле сдерживалась, чтобы не засмеяться в голос. Она знает только одного инопланетянина, который может заявлять о своей авторитетности и одновременно с этим учится у гламурных журналов. — Доктор, — произнесла Роза, наконец справившись со смехом. — Ты — девятисотлетний Повелитель Времени, который сражался с далеками и не единожды спасал Вселенную. И ты… пользуешься инструкцией из женского журнала, чтобы поговорить со мной? Он опустил взгляд, изучая свои ботинки. — В начале, — пробормотал он. — Я плохо разбираюсь во всём этом: в простых вещах, где нет планет, которые нужно спасти, или злодеев. Где есть только… люди. И обиды. И как всё исправлять, не сломав ничего ещё сильнее. Это сложнее, чем любая временная парадоксальная механика. Роза покачала головой. В такие моменты она даже забывала, за что вообще на него злилась. — И какой же следующий пункт в твоём плане? Не глядя в шпаргалку. Он на мгновение задумался, затем его взгляд упал на коробку, которую он до этого рассматривал. — Шаг… то есть, пункт… следующий, — сказал он, уже глядя ей прямо в глаза, без тени былой паники. — Помочь Розе Тайлер разобрать её склад. Без скрытых мотивов. Без планов. Просто… чтобы быть рядом. Он вытащил из кармана мятый журнал и, не глядя, швырнул его в ближайшую коробку с макулатурой. — А это, — заявил он, — исчерпало свою культурную и практическую ценность. Роза рассмеялась. — Что ж… начало неплохое, — всё же признала она. Доктор улыбнулся. А затем они принялись за работу. Они работали несколько часов. Он сканировал, называл самое интересное, она вела записи, иногда прерываясь на покупателей. Он рассказывал истории о планетах, где подобные вещи были в ходу, или находил невероятные связи между безделушкой с лондонского блошиного рынка и украшением аристократки с погибшей планеты. Пыльный склад на время стал порталом во Вселенную. К концу рабочего дня основная работа была сделана. Доктор стоял у двери, снова надевая своё пальто. — Ну что ж, — сказал он. — Кажется, миссия по спасению от инвентаризации выполнена. Босс будет доволен? — Более чем, — ответила Роза. Она чувствовала странную лёгкость, как будто не только склад разобрали, но и часть её внутреннего хаоса упорядочили. — Спасибо. Правда. Он кивнул. — Всегда пожалуйста. Ну, тогда… До скорой встречи! Увидимся в кино! Он подмигнул и вышел, хлопнув дверью. Роза осталась одна в опустевшем магазине. Точно, она и забыла про вечер кино…***
Роза стояла у входа в кинотеатр, чувствуя себя не в своей тарелке. На ней была та же тёмная одежда, что и всегда, но Шарин успела водрузить ей на шею лёгкий шарфик — «для намёка на элегантность». Рядом, в безупречном твидовом пиджаке и с немного неловкой улыбкой, стоял Джеральд Уиттингем. Он держал два стаканчика с попкорном, добытыми с почти военной эффективностью, пока они ждали Шарин и Тома. — Мне всё ещё кажется этот коллективный поход на блокбастер излишним, — тихо сказал Джерри, аккуратно передавая один стаканчик Розе. — Но Шарин была непреклонна, как, впрочем, и всегда. — Она считает, что это сближает, — ответила Роза, избегая его взгляда и нервно оглядывая толпу. Она искала не Шарин, а его. Зато это очень помогало ей отвлечься от собственных проблем и не думать о запертых с ней в одном тёмном помещении людях. — Сближает через совместное испытание громкостью в сто двадцать децибел? Возможно, в этом есть своя логика, — сухо заметил Джерри. Его спокойный, аналитический тон был удивительно успокаивающим. В этот момент Шарин ворвалась в их поле зрения, таща за руку слегка запыхавшегося Тома. — Вот и мы! — она тут же впилась взглядом в Розу и Джерри, оценивая дистанцию между ними (слишком большую, по её мнению) и выражение их лиц (слишком нейтральное). — Ну что, пойдём занимать места? Нам достались отличные — в центре! Они протиснулись в тёмный зал, пахнущий попкорном, сладкой газировкой и старым ковром. Роза скользнула в кресло, оказавшись между Джерри и пустым местом, которое Шарин предусмотрительно оставила «для вещей». Шарин и Том устроились справа. Ритмично стучащее сердце Розы наконец немного успокоилось. Может, Доктор всё-таки одумался? Может, он… Гаснущий свет и грохочущие звуки заглушили её мысли. На экране понеслись яркие, бессмысленные образы. Джерри сидел неподвижно, изредка делая точный, почти незаметный комментарий о несоответствии исторического антуража или физической невозможности показанного трюка. Шарин то и дело пихала Тома локтем и указывала глазами на Розу, явно поощряя его помочь своему другу начать «светскую беседу», на что Том лишь смущённо пожимал плечами. А потом началось. Сначала Роза почувствовала знакомый запах. Затем — тихий шёпот прямо за спиной, в том самом ряду, который, если она правильно помнила, был пуст. — …Абсолютно некорректное изображение, — доносился знакомый голос, звучавший так, будто его обладатель комментировал документальный фильм. — И вообще, можно было купить ведёрко и побольше. Скупердяй… Роза медленно, очень медленно обернулась. Сзади, прямо за ними, залитый мерцающим светом с экрана, сидел Доктор. На нём были тёмные очки (в тёмном зале) и кепка с надписью «I ❤️ Alien Movies», которая светилась светло-зелёным светом. Он сидел один, с гигантским ведром попкорна на коленях и пристально смотрел не на экран, а на затылок Джерри. Джерри, заметив её внимание, тоже обернулся. Его бровь поползла вверх. Он посмотрел на странного человека в кепке, затем на Розу. — Знакомый? — тихо спросил он. — Э-э… — начала Роза. — Коллега по… антикварному цеху! — внезапно раздался громкий шёпот позади. Доктор наклонился вперёд, и его попкорн чуть не просыпался на Джерри. — Увлекаюсь… земными механизмами! Не обращайте на меня внимания, продолжайте! Джерри медленно перевёл взгляд с Доктора на Розу. В его глазах читалось чистейшее, неподдельное «Что, чёрт возьми, это было?». Шарин, услышав голос, обернулась и вполоборота увидела Доктора. Её глаза округлились, а рот открылся в безмолвном возмущении. Она резко ткнула пальцем в его направлении, обращаясь к Розе с немым вопросом: «Это он?! Здесь?!» Роза просто опустила лицо в ладони. Ад начался. Дальше — больше. Каждый раз, когда на экране происходило что-то особенно «научно-фантастическое», сзади раздавалось сдавленное фырканье, бормотание о нарушении законов термодинамики или вздох разочарования. Когда герой произнёс пафосную речь о судьбе человечества, Доктор громко прошептал: «Слабая риторика! На Галлифрее так вдохновлять народ разучивают в детском саду!» Джерри, вначале ошеломлённый, постепенно стал проявлять к «коллеге» профессиональный интерес, как к редкому и шумному экземпляру. Он даже попытался вступить в полушёпот-полудискуссию о достоверности костюмов, но Доктор, увлёкшись, начал сыпать названиями вымышленных сплавов. К удивлению Розы, вместо того чтобы отшатнуться, Джерри лишь едва заметно оживился, кивая с деланно-сосредоточенным видом, будто ловя каждое слово этого безумного, но удивительно детализированного бреда. Шарин же просто тлела от ярости, не в силах насладиться фильмом. Её идеальное двойное свидание превращалось в фарс с участием сумасшедшего учёного на заднем ряду. Том же, видимо, нашёл всю эту ситуацию забавной. Судя по тому, как его плечи время от времени содрогались в полумраке зала, в те самые моменты, когда на экране царила леденящая душу серьёзность, единственным настоящим развлечением для него стал не фильм с инопланетянами, а тихий хаос, который Доктор устроил прямо у них за спинами. Кульминация наступила во время финальной битвы. Когда на экране взорвался особо эффектный, но совершенно нелогичный с точки зрения физики энергетический реактор, Доктор не выдержал. — О нет! — он вскочил с места. Весь его попкорн взлетел в воздух и дождём обрушился на несколько рядов впереди. — Это же вызовет энергетический разряд в радиусе трёх километров! Все вы обречены! Бегите! Нет, стойте! Это можно исправить! У кого-нибудь есть кусок свинца и электрочайник?! В зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только грохотом с экрана. Десятки пар глаз уставились на высокого чудака в светящейся кепке. Том фыркнул в ладонь. Шарин выглядела так, будто готова на убийство. Джерри сидел с каменным лицом, медленно снимая несуществующую пылинку с рукава пиджака. Роза… Роза просто смотрела на этот абсурд: на обсыпанных попкорном людей, на серьёзного Доктора, на яростную Шарин, на невозмутимого Джерри, на Тома, который пытался не засмеяться в голос. И вдруг, сквозь всю неловкость, унижение и адреналин, её прорвало. Тихий смешок вырвался у неё из горла, затем второй. А потом она уже не могла остановиться. Она смеялась, беззвучно трясясь в кресле, закрыв лицо руками, со слезами на глазах. Это был смех сродни истерике над всей нелепостью её жизни, над этим сумасшедшим, непредсказуемым, ужасным и бесконечно дорогим идиотом, который умудрился превратить простое свидание в апокалипсис местного масштаба. Доктор, застывший в героической позе, увидел её трясущиеся плечи, и его пафосное выражение сменилось сначала недоумением, а затем… медленной, виноватой улыбкой. Он плюхнулся обратно в кресло. — Э-э… простите, — пробормотал он уже гораздо тише, под общий смех и возмущённые шиканья зала. — Я… увлёкся. Продолжайте смотреть. Очень… реалистичные спецэффекты. Оставшуюся часть фильма он просидел тихо, лишь изредка издавая сдавленные звуки протеста, которые тонули в общем грохоте. А Роза, от смеха перейдя к тихой, странной умиротворённости, просто смотрела на экран. Когда зажёгся свет, Шарин вскочила с места так резко, что её кресло громко хлопнуло. — Ты! — её палец, дрожащий от ярости, был направлен прямо на Доктора. — Да я тебя!.. Да как ты?!.. Тебя здесь вообще не должно было быть! Том, будто ожидая этого, мгновенно оказался позади неё. Он нежно, но твёрдо обхватил её за плечи, создавая живой барьер между её гневом и источником раздражения. — Шар, тише, успокойся, — зашептал он ей на ухо, пытаясь развернуть её к выходу. — Пойдём. Роза уже взрослая девочка, она сама справится со всем этим. Давай просто дадим им самим разобраться, хорошо? Его голос был спокоен и убедителен, а руки держали её достаточно крепко, чтобы не дать ей накинуться на Доктора. Её гнев уже выдыхался, уступая место бурлящему возмущению и чувству полного поражения. — Но он… Он всё испортил! — выдохнула она уже тише, позволяя Тому вести её к проходу. — Знаю, — просто сказал Том, бросая на ходу Розе быстрый, полный сочувствия и скрытого веселья взгляд. — И он, наверное, думает, что был чертовски остроумен. Но сейчас наша миссия — спасти то, что осталось от вечера. Мороженое? С двойной порцией шоколада. Шарин что-то буркнула в ответ, но уже не сопротивлялась, позволяя увести себя из зала, оставив Розу, Джерри и Доктора в одиночестве среди расходящейся толпы и моря попкорна. Джерри медленно поднялся, поправляя пиджак. Он посмотрел на Розу, затем обернулся к Доктору, который неловко снимал свою светящуюся кепку и очки. — Интенсивный… просмотр, — вежливо заметил Джерри. — О да, — оживился Доктор. — Очень познавательно. Особенно в плане… коллективных поведенческих реакций на аудиовизуальные стимулы. — Несомненно, — согласился Джерри, затем кивнул Розе. — Спасибо за компанию, мисс Тайлер. Это было… увлекательно. И он удалился ровной, безупречной походкой. Роза повернулась к Доктору. Он махал Джерри на прощание с довольной улыбкой. — И это твоё тактическое прикрытие? — спросила она, поднимая бровь. — Зато операция проведена успешно, — торжественно заявил он. — Угроза нейтрализована. Надеюсь. Я имею в виду фильм. И, возможно, социальную динамику. Хотя… — он замялся. — Он, кажется, не убежал в ужасе. Плохой знак. Роза покачала головой, но улыбка не сходила с её губ. Это была катастрофа. Но это была их катастрофа. И, возможно, именно такой — нелепой, громкой и совершенно неправильной — и должна была быть их попытка снова найти друг друга в этом новом, сложном мире. — Я домой, — сказала Роза, поднимаясь. — О! — лицо Доктора озарилось идеей. — А по пути мы можем заглянуть в ту самую кофейню, про которую я тогда рассказывал! Ну, или просто пройтись. Освежить мозги после… всего этого, — он широким жестом обвёл зал, усеянный попкорном. — Нет уж. С меня хватит впечатлений на сегодня. Может, как-нибудь в другой раз. Она сказала это машинально, обычную вежливую отговорку, чтобы мягко завершить вечер. Но едва слова сорвались с её губ, она поняла ошибку. Доктор замер, и в его глазах вспыхнул тот самый хищный блеск охотника, нашедшего слабину. — «В другой раз», — повторил он, растягивая слова. — Конкретное, хотя и расплывчатое обозначение будущей точки во времени. Это… интересно. Оставляет пространство для манёвра. Он перепрыгнул через кресло, оказавшись рядом с Розой. Роза смотрела на него, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой, но где-то внутри шевельнулось знакомое, почти забытое чувство — азарт. С ним никогда нельзя было просто договориться. С ним всегда начиналась игра. — Доктор, это была просто фраза «не сейчас». — Но «не сейчас» — это не «никогда»! — парировал он. — Это временное ограничение, а не полный запрет. А раз так, мы можем… оптимизировать условия! Определить параметры этого «другого раза». Например… — он задумался на секунду, глядя в потолок. — Он должен быть днём. В светлое время суток, чтобы исключить фактор усталости. Должен включать в себя предварительное уведомление, скажем, за… э-э… два земных часа? И, возможно, содержать определённый стимул. Или… — он бросил на неё быстрый взгляд, — или просто совместного выполнения какой-нибудь обычной, но требующей присутствия двоих задачи. Вроде… я не знаю… совместного обеда. Или ужина. Он выпалил это всё на одном дыхании, выстроив целую теорию вокруг её трёх необдуманных слов. И самое нелепое было в том, что в этой безумной логике был свой смысл. Роза вздохнула, смиряясь перед неизбежным. С этим человеком нужно обязательно следить за своими словами. — Ладно, — сказала она тихо, глядя ему прямо в глаза. — В другой раз. Но давай без светящихся кепок, взрывов и лекций по физике в общественных местах. Уголки его губ дрогнули в победоносной, но сдержанной улыбке. Он кивнул, как генерал, принимающий условия капитуляции противника. — Принято. Без кепок. Лекции оставляю на усмотрение, в зависимости от провокационности окружающей действительности. О времени предупреждения мы договоримся позже. Скажем… за два часа? Для надёжности? — Пять, — автоматически поторговалась Роза, и тут же поймала себя на том, что втягивается в его абсурд. — Три, — тут же парировал он. — Четыре, и точка. — Идёт! — он почти подпрыгнул от удовольствия. — Тогда я тебя провожу. Без дальнейших попыток рекламировать заведения с инопланетным сиропом, честное слово Повелителя Времени. Он протянул руку, жестом указав на выход. Роза посмотрела на эту руку, затем на его лицо, всё ещё усыпанное крошками попкорна, и улыбнулась. — Ладно, — ответила она, приняв его руку. Сделав шаг, она вдруг остановилась. — Погоди. Так в том кафе подают инопланетный сироп? Доктор ничего не ответил, лишь с самым серьёзным видом провёл двумя пальцами по губам, словно застегнув их на молнию. А потом повёл её прочь из кинотеатра, через пустеющий холл и мимо недоуменных взглядов уборщицы, выметающей следы его «тактического прикрытия».***
Роза сидела на краю кровати в своей комнате, сжимая кулаки. Тихий, настойчивый гул корабля сверлил виски, сливаясь с гулом в её собственных ушах. Мурашки, словно играющие изнутри на её нервах, заставляли кожу подёргиваться. Она чувствовала каждую мышцу, каждое сухожилие, готовое в любой миг перестроиться для прыжка, для бега, для чего угодно, кроме этого неподвижного, безопасного сидения в золотой клетке. Сколько времени прошло? Сколько она уже заперта здесь? Время в ТАРДИС текло причудливо, но для неё оно тянулось одной бесконечной, мучительной лентой ожидания. Ожидания, что он найдёт способ, что гениальный, всезнающий Доктор отменит то, что с ней случилось. Эта надежда была похожа на тлеющий уголёк, который она сама же пыталась растоптать. Надежда делала её зависимой, а зависимой она быть уже не хотела. Её взгляд снова, в сотый раз, скользнул к двери, а затем к тарелке на тумбочке. На ней лежал очередной «стабилизирующий» бутерброд: аккуратный, пресный, безопасный. Символ его контроля и её положения — вечного пациента и проблемы. «Хватит», — прозвучало у неё в голове с такой железной ясностью, что мурашки на секунду стихли. Она встала и решительно, не оглядываясь, прошла по знакомым коридорам к консольной под громкие звуки ударов собственного сердца. Она не собиралась ни с кем сражаться или нападать от голода. Она просто хотела выйти: вдохнуть свежий воздух, почувствовать землю под ногами. Просто пробежаться, ни о чём не думая, позволив себе забыться хоть на мгновение… На этот раз она поступит мудрее. На этот раз она не станет приближаться к людным местам, постарается держаться подальше от любой формы жизни, чтобы потом снова не оказаться связанной на кушетке или в клетке. Вот только дверь ТАРДИС, обычно послушная, была тяжёлой и неподвижной. Роза стиснула зубы и потянула сильнее. Металл затрещал под её пальцами, но створка не дрогнула. — И ты тоже? — прошипела она, обращаясь к самому кораблю. Гул в ответ стал чуть громче, почти… укоризненным. — Принимаешь его сторону? Или тоже боишься меня выпустить? Корабль ничего не ответил, и Роза недовольно фыркнула, отпустив ручку. Конечно же, она была на стороне своего водителя. На что она вообще надеялась? Она всё время забывала, что тюремщиков у неё было двое. В этот момент в консольную комнату вошёл он с лёгкой, озабоченной улыбкой и со знакомым маленьким, блестящим инструментом в руке. — А, вот ты где! Я как раз… — начал он, но слова застряли у него в горле, когда он увидел её позу, её сжатые кулаки и её взгляд, устремлённый на запертую дверь. Она не стала его слушать, прекрасно зная, зачем именно она ему понадобилась. Всё, что копилось неделями, прорвалось наружу одним яростным, срывающимся криком. — Нет! Хватит! Никаких больше образцов! Никаких иголок, сканеров или твоих чудо-губок! Я не лабораторная крыса, Доктор! Он попытался что-то сказать, сделать шаг навстречу, поднять руки в умиротворяющем жесте, но остановился, увидев её яростный взгляд. — Роза, ты должна понимать, нам нужно… — Мне нужно только одно! — перебила она дрогнувшим голосом от усилия сдерживания рвущегося наружу зверя. — Я… Я хочу домой. Доктор замер. Всё его существо будто превратилось в лёд, а лицо стало маской, на которой лишь чуть-чуть дрогнули мышцы вокруг глаз. Он не дышал. А потом она услышала дикий, учащённый, панический стук его двух сердец. Прошла вечность, длиною в несколько ударов этих обезумевших сердец. Маска на его лице дрогнула, уступив место привычной, слегка напряжённой сосредоточенности. Но он был бледен. Слишком бледен. — Я не могу отвезти тебя домой, Роза, — произнёс он неестественно ровно, почти механически. — Это невозможно. — Почему? — Ты… Ты не можешь показаться Джеки в таком виде. — Я могу контролировать свой вид! — выпалила она. — Я неделями медитировала! Ты сам видел! Мама ничего не заметит! Я просто… Я просто не могу больше здесь сидеть! — Нет, — его слово прозвучало как приговор: твёрдо и без колебаний. — Пока я не буду уверен на все сто процентов, что с тобой и с ней всё будет в порядке. А я не уверен. Роза стояла, сжимая кулаки. Внутри всё кричало, хотелось разбить что-нибудь, зарыдать, упасть на пол и биться в истерике, лишь бы он её отпустил. Лишь бы вернуться. Туда, где пахло мамиными духами и пылью старого дивана, где были не сканеры и бутерброды, а её собственная, простая жизнь. — И… И что? — её голос дрогнул, предательски выдав ком в горле. — Ты просто будешь держать меня здесь вечно? — Нет, — он сделал шаг вперёд, и его голос потерял стальную окраску, став почти умоляющим. — Только пока… — Пока не найдёшь лекарство, да, знаю, — перебила она. — Но его нет, Доктор! Его не существует! Неужели ты не видишь? — Оно существует, — отрезал он. — Нужно лишь искать дальше. Правильную планету, нужные данные… — Дальше? Сколько ещё? — её голос сорвался. — Может, проще уже… смириться? Принять то, что я теперь… это? Доктор отшатнулся, будто она ударила его не словом, а кулаком. Его брови поползли вверх, а во взгляде смешались растерянность, тревога и что-то похожее на разочарование. — Смириться? — повторил он, как незнакомое слово. — Роза Тайлер, которую я знал… она бы сражалась. До конца. Она бы рвала когтями и зубами любую преграду, только чтобы вернуть себе то, что у неё украли. Ты же… Ты любила быть человеком. Больше всего на свете. Каждое слово било точно в цель. Она и правда любила. И ненавидела то, во что превратилась. Но эта правда сейчас жгла не надеждой, а безысходностью. Он говорил о борьбе, но предлагал лишь пассивное ожидание в четырёх стенах. — Я не сдаюсь, — прошептала она. — Я просто устала. Ты… Ты даже не говоришь со мной! Не рассказываешь, что ищешь, что нашёл, чего боишься! Ты просто берёшь анализы и исчезаешь! Как я могу во что-то верить, если даже ты отгораживаешься от меня? Он отвёл глаза. Это был красноречивый жест. Даже сейчас, когда она выворачивала душу наизнанку, он отступал в свою крепость секретов и полуправд. Это последнее, крошечное отступничество стало той самой каплей. Всё внутри неё замерло и окаменело. Слёзы высохли, а дрожь утихла. Осталась лишь холодная, отточенная решимость. — Хорошо, — сказала она тихо, но так чётко, что он невольно посмотрел на неё снова. — Вот тебе ультиматум. Либо ты возвращаешь меня домой, либо… — она сделала паузу, глядя ему прямо в глаза, — я найду способ сделать это сама. И даю тебе слово — ты не захочешь увидеть, как именно. Не дожидаясь ответа, не глядя на его внезапно побелевшее лицо, она обошла его и пошла прочь из консольной обратно в свою комнату. В свою клетку.
