Кьяроскуро

      Воздух пропитался вязким страхом.       Ноги горели. Чем дальше она продвигалась вглубь леса, тем чаще ступни подворачивались от усталости и боли. Из звуков слышно только собственное дыхание, хруст веток и повторяющиеся мысли:       «Беги. Просто беги, Гермиона. Ты должна это сделать».       И она бежала. Не останавливалась ни на секунду для лишнего вдоха или успокоения сердца. Впереди, сзади, справа, слева — повсюду сплошная тьма. Свет луны еле пробивался сквозь кроны деревьев. Ничего не разглядеть.       Резьба палочки больно впивалась в ладонь. Магия пульсировала, но не имела возможности выхода. Даже блёклый огонёк Люмоса сразу выдаст местоположение. Он вычислит её.       В ушах стучала кровь.       Беги. Беги. Беги.       Жар разгорался в груди. Пот скатывался по лбу к уголкам глаз и сухих губ, которые жгло от соли. Волосы и блузка взмокли и прилипали к спине, вызывая дрожь. Весенний холод тёрся о кожу, как наждачка.       Впереди послышался новый звук. Так звучал её шанс.       Едва различимое журчание воды тонуло в шуме, что звенел в ушах. Но это точно водоём. Перепутать невозможно.       Она готова плыть по ледяной реке, озеру или что там будет — лишь бы ускользнуть из его лап.       Затылок пронзала боль из-за преследования. Он не спешил. Игрался с ней, как кошка с мышкой. Знал, что ей не выбраться. Но она попросту не может здесь умереть, обрекая на поражение не только остатки Ордена, но и страну. Это отрезвляло и заставляло ускорить бег.       Неожиданно мышцу икры свело с такой силой, что Гермиона рухнула на землю. Крик пронёсся гулким эхом, колыхнув ближайшие листья и хвою деревьев. За спиной, откуда-то издалека, послышался звук шагов.       — Чёрт-чёрт-чёрт, — повторяла она, стараясь потянуть пальцы ног на себя.       Спазм ослаб, но продолжал путать сознание. Руки сгребали влажную землю в попытке найти упавшую сумку. Во тьме это казалось невозможным.       А вдруг она улетела в какой-нибудь ров? Тогда Гермиона пропала. Нет, пропали все — и в этом будет только её вина.       — Пожалуйста, позволь мне найти, — молилась она природе.       Подбородок задрожал от обволакивающей опасности, и по лицу капля за каплей скатились слёзы. Гермиона пыталась вспомнить все молитвы Богу, которым её учила когда-то мама. Но ни одна не приходила на ум. Словно и их забрала тьма.       — Гер-ми-о-на, — тянул её имя Волдеморт, отчего она сильнее затряслась и быстрее стала шарить по земле.       И вот оно! Тонкий ремешок! Это сумка! Словно сама судьба протянула ей руку помощи.       Вскочив на ноги и проигнорировав боль, она развернулась, стараясь издавать как меньше шума, и попятилась к широкому дереву — единственному, что удалось выхватить из темноты. Ей нужно спрятаться и передохнуть. Всего на минутку, и побежит дальше к свету из воды.       Как в тумане расстояние сокращалось, пока спина не нащупала опору. Скатившись по стволу вниз, Гермиона поморщилась от содранной об кору кожи.       Дыши. Дыши. Дыши.       Ноги ощущались деревянными. Сможет ли она продолжить путь?       Руки потянулись к бисерной сумке. Искать на ощупь было сложнее, чем представлялось ранее. Но флакон, что показался Рону забавным ещё вчера, кажется, спасёт ей жизнь сегодня. Гермиона достала изогнутый бутылёк и подняла над головой, ловя блики луны. Это точно зелёный — рябиновый отвар. В один глоток Гермиона осушила его.       Силы восстанавливались не спеша. Попытавшись успокоиться и выровнять дыхание, Гермиона на секунду смежила веки. В голове пульсировала только одно — нужно добраться до водоёма и донести артефакт до Ордена.       Когда только раздался треск веток, она вздрогнула. Паника вернулась с удвоенной силой и покрыла кожу невидимым липким слоем. Мышцы напряглись, и, казалось, даже сердце перестало биться. Ладонь легла на рот в попытке заглушить любой звук, сквозь боль тело вжалось в дерево. Гермиона будто вросла в него.       Его не нужно было видеть — хватило почувствовать волну тёмной магии. Она беспощадно забирала воздух и пробиралась под кожу. А это насвистывание… Мерлин, Гермиона по-настоящему тряслась от страха.       Свободной рукой сжала палочку крепче, готовясь сражаться. Шанс выиграть мал, но она ни за что не сдастся.       Вдох. Палочка наготове.       Выдох. Рука слетела со рта и сжалась в кулак.       Вдох. Она медленно поднялась, не создавая лишнего шума.       Выдох.       Заклятие уже пульсировало на кончике палочки, но рука тут же повисла вдоль тела.       Он прошёл мимо, одаривая одним только запахом клокочущей магии и окончательно останавливая её сердце. Гермиона притаилась, сощурилась, провожая высокую фигуру взглядом. Лунный блик скользнул по его профилю, подсвечивая то, что когда-то было человеческим лицом.       Гермиона нахмурилась и привалилась щекой к коре.       Он был монстром, полностью утратившим красоту из-за темной магии. Собственноручно подтолкнул себя к алебастрово-белой коже, туго натянутой на череп. Глаза его горели багровым сумасшествием.       Единственное, что удивляло — небрежное спокойствие. Не спеша, Волдеморт ступал по рыхлой почве, огибал взглядом деревья. Совсем не боялся упустить дичь.       Но получасом ранее, у коттеджа, ярость искажала змеиные черты лица. Взгляд, направленный на Гермиону, до сих пор ощущался как нечто оскверняющее и удушливое. Тогда, если бы не Джордж, то она была бы похоронена заживо под рухнувшим потолком или от прямого луча заклинания в грудь.       Сейчас, выровняв дыхание, она принялась отсчитывать секунды, переходящие в минуты, прежде чем двинуться дальше. Прислушивалась, ожидая, когда шорох мантии и шагов поглотят звуки леса.

☾✦☽

      Наконец, чернота заканчивалась. Впереди ясно сверкала луна, и дул холодный ветерок. Так пахла свобода. Её точно ни с чем нельзя спутать.       Гермиона ускорилась, пробираясь сквозь кусты можжевельника. Ветки царапали щёки и участки кожи рук, не скрытые за тканью одежды. Боль стала незаметной из-за жажды побыстрее выбраться отсюда: спуститься по реке и аппарировать.       Вмиг внутри щёлкнул тумблер. Гермиона замедлилась и, вытянув зажатую в руке палочку, прошагала дальше. Галька под ногами неприятно перекатывалась, будто предупреждая, что путь неверен. Что-то было не так. Слишком тихо.       Нет. Нет. Нет.       Это был обрыв. Чёртов обрыв высотой в десятки метров, с которого можно только спрыгнуть и разбиться о скалы. Лёгкий способ всё закончить.       Гермиона от досады запустила пальцы в волосы, потянув у корней, и продолжила смотреть, как волны не спеша бьются о камни. Носки ботинок уже висели над пропастью.       Если в «Пророке» надумали бы составить список самых везучих людей в стране, то Гермиона оказалась бы в самом конце. Ей необходимо придумать иной способ покинуть это злополучное место. Но вокруг только лес и этот обрыв.       Очередная попытка аппарации в надежде, что ей удастся преодолеть барьер, оказалась безуспешной. Волосы так и развевал ветер, в нос ударял прибрежный бриз. Ей следовало настоять на своём и выпросить у Грюма дополнительный портключ. Гермиона провела ладонью по лицу и прогнала мысль, что единственный шанс на спасение мог потонуть вместе с Джорджем у домика, где они разминулись.       Будь здесь Гарри… Он предложил бы нечто безрассудное, то, что наверняка спасло бы.       Может всё-таки прыгнуть? Возможно, её кости останутся целыми от удара, если попытаться использовать левитирующие чары на себе прямо в воздухе — это смягчит падение. А там останется доплыть до берега и повторить попытку перемещения. Потребуется время на залечивание ран, но это шанс…       — Не советовал бы, — послышался бесцветный голос за спиной. — Будет адски больно.       Гермиона незамедлительно повернулась и выкрикнула Экспеллиармус. Преследователь не повёл и бровью. Он лениво отбивал её нападения. Затем, в секундную передышку, без единого звука отправил в её грудь яркий луч незнакомого заклинания. Проклятья? Мгновенно тело отключилось — Гермиона не могла совладать с ним. Мышцы отказывались повиноваться, словно нервные окончания перерезали острой бритвой. Палочка выскользнула из потных ладоней и полетела вниз, в пенистые волны мутных вод.       Быстрым движением Волдеморт подхватил Гермиону, отлевитировал от подножия обрыва и опустил на землю. Мокрая трава щекотала поясницу и шею, а слёзы жгли щёки. Она не могла его видеть, но шарканье ботинок говорило, что он приближается.       — Мисс Грейнджер, эти игры забавны, но утомительны. Хотя это, может, влияние мальчишки? Вся эта беготня… — он кончиком палочки неприятно надавил на скулу, поворачивая голову в его сторону. — Почему же вы плачете? Разве вы не мечтали со мной встретиться?       Она хотела крикнуть, что хотела его убить. Однако язык не двигался.       Его наверняка веселила её невозможность говорить. Он присел на корточки и наклонился, заставляя вдохнуть его запах: кожа, мускус и сигареты. Гермиона мысленно поморщилась и попыталась отвернуться, но мышцы всё ещё не слушались.       — Вы так приятно молчаливы. Может, стоило почаще прибегать к таким чарам? — он наклонился ближе, и теперь можно было разглядеть черты лица ещё лучше.       Уродство. Никак иначе.       Две узкие щели вместо носа сузились, втягивая запах страха; бескровные губы — если так вообще можно назвать эти тонкие полосы — растянулись в подобие улыбки. Глаза с вертикальными зрачками впились в Гермиону так, будто сквозь кожу прошла сотня тысяч маленьких иголок.       Сердце забилось чаще. Ей было так страшно, отчего хотелось позвать маму и спрятаться в её объятиях. Она бы точно её успокоила, покачивая из стороны в сторону.       «Мамочка, помоги мне! Я не хочу умирать».       — Как грубо погружаться в себя, когда находишься в обществе другого человека, — он похлопал её по щекам и, недолго думая, пальцами их смял. — Гриффиндорцы всегда славились своим невежеством. Хотя нет, дело не в факультете, а в вас, Гермиона. Даже не говоря ни слова, вы остаётесь такой же раздражительной грязнокровкой. Не знаю, кто выводит из себя больше: вы или Поттер. Хотя теперь его уже можно не считать, ведь так?       При упоминании Гарри она быстрее заморгала, сдерживая новую волну слёз. Оплакивать приходилось всех и сразу. Гарри, родителей, друзей. Себя.       — О, довольно реветь. Скорбь по нему оскорбляет меня, знаете ли. Вечно ваши мысли занимают мёртвые, — он раздражительно фыркнул и надавил на щеки с новой силой, не позволив отвернуться. Острые когти впились глубже.       Ублюдок.       Гермиона зажмурилась, стараясь избежать его взгляда. Постаралась сосредоточиться на пронизывающем холоде — единственное, что сейчас было реальным, помимо рук у лица. Она почти окоченела.       — Нет-нет-нет, так не пойдёт, — горячее дыхание коснулось её уха. — Откройте глаза.       Гермиона зажмурилась ещё сильнее.       — Немедленно, мисс… Грейнджер.       И опять неповиновение.       Ладонь оторвалась от лица, и лишь кончик ногтя двинулся выше. Обвёл нижнее веко, переносицу и заскользил к бровям.       — Знаете, одним глазом можно и пожертвовать, — прошипел он и надавил на верхнее веко.       Боль пронзила правую сторону, и импульс прошёл глубоко в череп. Гермиона, ослеплённая жгучим ощущением, словно глазное яблоко сейчас лопнет, попыталась закричать. Но тишина. Не получилось даже двинуть губами. Стенки гортани сушило, сменяясь жжением.       Сердцебиение разгонялось быстрее, отдаваясь эхом в ушах и заглушая любые звуки извне. Казалось, Гермиону заперли внутри собственного тела. Тошнота подступала к горлу, пока цветные вспышки плясали под зажмуренными веками.       Теперь Гермиона не понимала, лежит ли она неподвижно или всё действительно вокруг движется. Мир с каждой секундой, а может, часом, вращался сильнее, становился неустойчивым.       Хватит!       Желая прекратить боль, Гермиона открыла нетронутый глаз, и мужчина ухмыльнулся.       Тёмные кроны деревьев вращались вместе с нависшим чудовищем.       — Не так уж и сложно находить понимание. Не правда ли? — её затылок оторвался от земли, и безвольным телом она повисла на чужих руках: одна удерживала за шею, другая — за поясницу.       — Значит, продолжим нашу беседу, — его губы скривились в усмешке, искажая острые черты. — Стоило раньше заинтересоваться подругой «избранного». И тогда, может быть, всё сложилось бы иначе. Но что имеем, то имеем. Верно?       Сквозь затуманенное сознание Гермиона подметила, что ему нравилось вести диалог с самим собой. Её присутствие здесь совсем не было обязательным.       — Так где артефакт, Гермиона? — Она не могла ответить, даже если бы хотела. — Я знаю, что это ты его украла.       Гермиона внутренне засопротивлялась, пытаясь пошевелить кончиками пальцев. Если у неё получится это, то значит, и всё тело оживёт. Мысленно она извивалась, выпутывалась из его хватки, плевала в его лицо и пинала. Нельзя допустить, чтобы он узнал, где лежит медальон.       Но Гермиона продолжала безвольным мешком лежать в его руках, пока маленькие мушки летали перед глазами и кровь пульсировала в висках.       Рывком он проник в её сознание, но встретил только ментальную высокую стену из зарослей. Теперь у неё есть несколько секунд, прежде чем он прорвётся сквозь преграду.       Давай же, как тебя учили.       Сдержать такого искусного легилимента она не в силах, но она может попытаться подкинуть другие воспоминания. Безусловно она понимала, что это не более, чем отсрочка, но сдаться и без борьбы выложить всю информацию не могла. Давление на череп усиливалось, лианы грубо срезали, пробираясь всё дальше и дальше. От боли захотелось вновь кричать, но Гермиона старалась отбросить любое ощущение, словно оно существовало за пределами этого мира.       Есть две Гермионы. И тело той, что распласталась на сырой земле, не принадлежало первой, отбивающей точечные удары на разум.       Волдеморта встретило множество нелепых воспоминаний из раннего детства. Он немедля ни секунды отбрасывал их, превращал в пыль и двигался только вперёд. На смену пришла школа, Гарри.       В собственной голове Гермиона бежала и раскидывала всё больше и больше картинок прошлого, одновременно с тем думая, как спрятать медальон. Но неожиданно он покинул её голову. Она обернулась и за долю секунды до того, как её вытянуло из разума, обвела взглядом школьный зал, где проходил Святочный бал. Волдеморт разорвал зрительный контакт, словно он встретил там что-то нестерпимо омерзительное.       Она не понимала, что произошло. Почему всё закончилось?       Челюсть Волдеморта ездила из стороны в сторону, словно он был на грани собственного терпения. Теперь можно было не сомневаться, что живой с этого острова не выбраться. Душа покинет её тело именно здесь.       Вот же чёрт!       — Сплошной мусор, — он откинул голову назад и наигранно вздохнул. — Если бы ты не скрывала медальон, то я бы расплавил твой мозг. Как насчёт пыток, Гер-ми-о-на? Слышал, силу Круциатуса Беллы ты на себе испытала, но с настоящим мастерством владения магией ты еще не сталкивалась.       Палочкой он упёрся в рёбра Гермионы, больно вдавливая кончик. Та завибрировала. Но почему-то заклинание не вырвалось. Взгляд Волдеморта стал мутным на мгновение, словно он о чем-то задумался и не мог решить, как поступить.       С неприкрытой досадой он заговорил:       — Можешь поблагодарить за моё хорошее настроение Поттера. Он так вовремя присоединился к своим проотцам, чем неимоверно порадовал меня. Попробуем кое-что другое.       Он полностью опустил на землю. И затем освободившейся рукой он скользнул то в один карман джинсов, то в другой.       — Куда же его положила? Может, здесь? Моргни, если я буду у цели.       В его глазах словно отражалась тьма леса, от чего грудь сжалась. Внутренне она напряглась от грубых прикосновений и замычала в сопротивлении.       — Здесь нет. Прятать её от меня не получится долго, — он растягивал слова, палочкой скользнул по одежде, к ключицам, отведя край ворота в сторону.       Глаза Гермионы расширились в ужасе, и мычание стало громче. Проклятый Волдеморт затеял ещё одну игру, забавляясь её попытками противостоять происходящему.       — Полно тебе, Грейнджер. Упрямство такой юной девушки не к лицу, — он всматривался в её умоляющий взгляд, который безмолвно кричал не делать этого, и затем гортанно рассмеялся. — Мерлин, ладно. Тогда продолжим после? Да, ты права — сначала дело, потом веселье. Разве не так ты говорила? А после этого… — подняв руку к её лицу, провёл костяшкой пальца по скуле, стирая грязь. — Знаешь, что после? Ты больше не засунешь свой любопытный нос, куда не следует. Тебе лучше умереть здесь, сегодня, вместе со своими друзьями, и перестать быть ходячей проблемой.       Его слова звучали как бессмыслица, а напускная игривость лишь усиливала её страх.       «Боже, прошу, если ты есть, не дай ему обнаружить,» — Гермиона взмолилась. — «Пусть отталкивающие внимание чары сработают».       Запястья, пальцы, шея, пояс — всё подверглось тщательному обыску. Но нужной вещи не нашел. Одним рывком он сорвал с её плеча сумку и стал вытряхивать содержимое. Кажется, Акцио прозвучало несколько, и с каждым разом его тон становился всё более взбешённым, но артефакт не отзывался. Его реакция напоминала неровное пламя костра, которое то резко увеличивалось и тянулось к небу, дрожа, то угасало, будто пыталось спрятать гнев. Это пробудило в Гермионе новую волну надежды. Еле заметное покалывание мышц она заметила в руках, и, кажется, смогла даже немного двинуть одним пальцем. Волдеморт был так занят поиском, что не заметил изменений.       Гермиона собрала всю боль, страх и гнев и сумела пошевелить кончиками пальцев: фаланга за фалангой. Губы слегка приоткрылись, и она сделала судорожный вздох.       Волдеморт уже повернулся спиной, копаясь двумя руками в куче зелий, книг и бытовых вещей. По всей видимости, рассчитывал, что его чары продержатся долго, но её рвение к жизни изменило планы.       И вернув контроль над своим телом, она начала действовать. С тоской взглянула на любимую бисерную сумку и тихо отползла назад, попутно вынимая запасную палочку из голенища сапог. Гермиона старалась даже не дышать, лишь бы не привлечь его внимание. Ей нужно было ещё немного времени для последнего рывка.       Она готова побыть самой незаметной мышкой. Мышкой, которой придётся противостоять монстру в одиночку.       Очень тихо она коснулась палочкой по пуговице на рубашке. Та упала в раскрытую ладонь, превращаясь в медальон с камеей.       Волдеморт так и не обращал внимание на неё — высокомерие сыграло с ним злую шутку. Гермиона, не теряя времени, направила палочку точно в спину.       — Флиппендо! — его отбросило назад. — Инкарцеро!       — Гермиона! — закричал он, извиваясь в путах.       Она, собрав последние остатки сил, рывком соскочила с места. Слабость покрыла тело липким слоем снаружи и изнутри, но поддаться ей Гермиона не могла.       — Не смей этого делать!       Чужой голос звучал как белый шум, пока её палец застыл над механизмом медальона. Горло сдавливала тревога, но на выдохе она бросила:       — Я всё обязательно исправлю.       Последнее, что она видела сквозь красную пелену — это ужас в его глазах и раскрывшиеся половинки украшения. Вспышка магии отбросила его дальше к дереву, сжигая траву вокруг, а мир закрутился, сжимая Гермиону в пространстве.