Кьяроскуро

      Палочка по привычке коснулась воспалённых линий, которые складывались в грязное слово. Это было единственным напоминанием о том, кем она является в действительности. Шрам не давал забыть о себе. Сколько бы манипуляций с чарами она ни проводила, сколько мазей ни испробовала — он не исчезал. Всё так же воспалялся и болел через время. Краснота бросалась в глаза, и приходилось прибегать к чарам гламура, которые Гермиона высмеивала на четвёртом курсе.       Магия струилась по коже, проникала в раны, покрывала их тонкой вуалью и затем скрывала, оставляя после себя гладкую кожу. Поверх лёг прохладный шёлк перчаток до самого локтя.       Теперь точно никто не увидит.              Грейнджер старательно разглаживала платье, ведя ладонями от затянутой талии к пышной юбке. Если бы здесь была Джинни, то она точно восторженно ахнула бы и приободрила, как удавалось только ей — резко и без заискиваний.       Глаза защипало от подступающих слёз. Джинни должна была быть здесь, с ней.       Гермиона раскрыла сундучок и потянула за цепочку украшение. Камея легла в ложбинку между грудей. Финальный штрих, делавший чёрный цвет платья ещё глубже и темнее.              Смахнув слёзы, она в последний раз взглянула на своё отражение.       Разум медленно оплетал плющ, запирая каждое воспоминание за зелёной стеной. В это время каблуки звонко отскакивали от паркета, а самая дружелюбная улыбка из всех сияла на лице. Ничто не могло выдать фальши.       — Ты справишься, — твердила она про себя.       И Гермиона знала, что справится. Выложится на максимум. Зелья спрятали нервозность, окклюменция — мешающий шум. Не было ничего, что могло бы помешать.       Образ смеющегося Гарри, радостного Рона, объятий мамы и тёплого взгляда папы закольцевался в сознании. Они являлись стимулом для личной войны.       Мантия в тон платью легла на плечи, создавая неразрывный костюм, и Гермиона, набрав побольше воздуха в лёгкие, закружилась в аппарации. Несколько секунд тянулись точно вечность. Пока пространство искажалось и менялось, мысли ускользали в сторону предстоящей встречи.       Гермиона обязана быть собранной. Не должна показывать и толику страха. Нельзя быть слишком кроткой, чтобы не затеряться среди других, но и не следует казаться выскочкой. Сегодня ей предстояло стать самым большим лжецом в зале.       Мысы туфель коснулись мелкой гальки, и Гермиона, сглотнув кислый ком, пошатнулась. Руки зацепились за прутья кованых ворот, не позволяя потерять равновесие. Холод моментально обжёг кожу, заставляя отдёрнуть ладони.       Позади раздались хлопки и смех. Гермиона обернулась, столкнувшись с несколькими парами. Те громко обсуждали предстоящий аукцион и перебрасывались комплиментами о нарядах.       Гермиона старалась идти за ними, оставаясь на пару шагов позади. Взгляд цеплялся за огромный фонтан поодаль от мощёной тропинки, за аккуратно подстриженные кусты и, наконец, за сам дом.              Загородное поместье блистало в вуали торжества. Там уже вовсю слепили огни из окон, гремела музыка, и у входа толпились гости. Она знала, что вечеринки Малфоев всегда были громким событием, но никогда не сталкивалась с этим лично. По телу пробежали мурашки от предвкушения.       На самом деле, Гермиона ещё с детства разглядывала вырезки статей «Пророка», где обсуждали подобные вечера. Иногда даже представляла, что вырастет и сама сможет такое посетить.       Возможно, в её времени у неё и был бы шанс из-за блестящего ума, о котором твердили все вокруг, и амбиций, но война не позволила этому случиться. Наоборот, лишь отдалила. Однако теперь всё иначе.       Эльф, встречавший в холле, учтиво проводил пришедших гостей в главную залу. Не успела Гермиона моргнуть, как осталась одна.              Нижняя губа непроизвольно зажалась между зубами. В груди пульсировал неподдельный восторг.       Пёстрые мантии бросались в глаза, не давая сосредоточиться на чём-то одном. Гермиона сканировала каждого человека, что встречались на пути. Некоторые лица были знакомы по мелким поручениям Слизнорта, другие — из газетных статей или по рассказам Грюма во время подготовки к миссии. Лишь изредка встречались совсем незнакомые ей люди — такие же мелкие пешки, как она.       Между фигурами кружились подносы с бокалами, маня сделать глоток алкоголя. Она отмахнулась, желая оставаться в здравом уме. Ей хватит и успокоительного зелья.       Отполированный мрамор пола отражал яркий свет горящих свечей и звёзд у потолка. Точно оказалась в Хогвартсе. Гермиона не знала, куда себя деть в этой роскоши и толпе. Ошеломлённая, она впервые подумала, что действительно потерялась.       Оторваться от одного места получилось не сразу. Пришлось напомнить себе, с какой целью она здесь.       — Гермиона! — знакомый голос заставил вскинуть голову.       Слизнорт, покачиваясь от шампанского, вплотную к ней приблизился. Он несколько раз пробежался по её одежде взглядом и утвердительно кивнул. Гордость за себя теплилась в груди. Гермионе не пристало быть модницей, но она должна производить впечатление достойной девушки. Если ум ставят под сомнение, то ненадлежащий вид лишь усугубит подозрительность. А красивым девушкам люди всегда снисходительнее.       Гермиона считала, что пусть они пока шепчутся за спиной, но продолжают тянуть руки с мешочками, отяжелёнными сиклями и галеонами. Пусть нуждаются в её помощи.       — Профессор, я уже думала, сгину здесь в одиночестве, — смешок вырвался невольно.       — Какой кошмар! — всплеснул руками Слизнорт, разливая шампанское. — Моя лучшая ученица не может страдать в одиночестве.       Мужчина бегло оглянулся в поисках чего-то. Затем опять махнул руками и удручённо выдохнул. Ей было невдомёк, из-за чего такая реакция.       — Кажется, придётся позже тебя познакомить с интересными лицами, дорогуша. Я тебе о них рассказывал. Сейчас время аукциона.       Гермиона обернулась. Среди толп в углах стоял высокий мужчина, чьи белые волосы были на порядок длиннее её собственных.       Ещё при первой встрече Гермиона заметила, насколько сильно Люциус похож на Абраксаса. Драко Малфой же на их фоне казался иным — перенял мягкие, слащавые черты лица матери. По крайней мере, так было в школе. В последние пару лет она не встречалась с ним лицом к лицу. До неё доходили только слухи о внешних и внутренних изменениях. О силе, которая сразу ассоциировалась с той, что ощущалась здесь. Магия Абраксаса вибрировала, вплеталась в стены поместья и оседала на плечи гостей. Она была везде.       И если верить всему, что говорили об однокурснике, то он обрёл такое же пугающее влияние, как и его дед. Одним взглядом Абраксас умел подавлять чужую волю. Именно в нём была сосредоточена вся мощь Малфоев, которая с годами утихнет, чтобы вспыхнуть заново лишь в начале нового века.       — Добрый вечер, господа, — громкий голос разлетелся эхом, пресекая оставшиеся разговоры: волшебники обернулись к источнику и замерли в интересе. — По традиции это событие мы начнём с аукциона, собранные средства с которого пойдут на обеспечение сирот после военного времени, — он, словно сокол, обвёл пространство цепким взглядом и задержался на ком-то дольше положенного.       Гермиона старалась проследить цель. Но видела лишь макушку с копной тёмных волос. Мужчина стоял поодаль от всех, прислонившись к колонне.       Она немного склонила голову к плечу, рассматривая расслабленную фигуру Риддла. По сравнению с Малфоем он казался излишне худым, несмотря на ширину плеч. Идеально сидящая мантия подчёркивала прямую осанку. Бледность кожи была сопоставима с мрамором колонны, а красота его лица, как она помнила из книжного, не уступала тем статуям, что расставлены в садах мэнора.       Риддл же, словно почувствовав её пристальный взгляд, обернулся, выискивая источник внимания. Гермиона умело пряталась среди ведьм вблизи Слизнорта, но ощущение, что она попадётся, не покидало.       — …бал ожидайте после. Сегодня у нас множество ценных лотов, что приглянутся дамам и их кавалерам. А некоторые способны украсить и ваши дома.       Весь аукцион Гермиона задумчиво пожёвывала губу и сжимала бархат мантии. Ей нужно было приблизиться к Риддлу. Только так она смогла бы добраться до него.       Она найдёт каждый осколок и собственноручно уничтожит. А затем… затем покажет ему всю его гниль, что разрушила жизнь Гермионы и её друзей. Что стёрла дорогих сердцу людей. Она воткнётся ногтями в его разум — лишь бы он почувствовал ту же боль.       Кожа на губе лопнула. На языке появился вкус железа.       Прекрасно понимала, что Слизнорт приведёт её к нему. Только сегодня ей требуется с ним познакомиться правильно. Без той глупой паники, какая захватила Гермиону в лавке Лютного. Ещё она знала, что общение не должно восприниматься докучливым, слишком сосредоточенным на его персоне.       «Нельзя быть подозрительной», — напомнила себе Грейнджер.       Она бросила сначала быстрый взгляд на Слизнорта, затем опять посмотрела в сторону Волдеморта. Он уже стоял в компании молодых Пожирателей, кидая им косые ухмылки и короткие кивки. А юноши вились вокруг него, словно одурманенные им.       До неё доходили слухи, что Риддл, несмотря на своё сомнительное положение, продвигался в обществе как новая кровь в политических делах. Малфои, Блэки и Розье успешно науськивали окружающих. Но это было пока лишь пустыми разговорами без серьёзных действий. Его возвращение через несколько лет должно было всё поменять.       Этот вечер — способ получить новые знакомства не только для Гермионы, но и для Риддла.       — О, какая прелестная вещица, — ахнула женщина рядом и пошатнулась от выпитого шампанского.       Гермиона лениво перевела взгляд на морщинистое лицо.       — Ты так не думаешь, деточка?       — Конечно, мэм. Медальон действительно хорош, — со всей учтивостью ответила Гермиона и сделала несколько шагов в сторону. Ей не нравилось так близко находиться к незнакомцам, а та женщина норовила встать вплотную.       Новый лот был на самом деле посредственным: тусклый металл, никакого блеска камней и форма прямоугольника. Такие обычно забываются в шкатулках на целые десятилетия, пока случайно не наткнутся.       — У меня в коллекции подобный есть, — она задрала подбородок и вперилась взглядом в Гермиону. По её лицу уже ползло возбуждение от предстоящего рассказа. Мысли старухи были так поглощены тем медальоном, что она, кажется, готова была разболтать о нём кому угодно.       — Представляешь, деточка, у меня намётан глаз на такие вещи, — она облизнула губы и понизила голос, опять приблизившись к Гермионе. Пришлось сдержаться, чтобы не отвернуться. От женщины неприятно разило алкоголем. — Уже не первый раз нахожу нечто ценное под слоем пыли. Не стоит обращать внимание на эти помпезные речи чистокровных пройдох, надо искать собственноручно.              Не может быть.       Глаза Гермионы забегали по лицу и громоздкой фигуре женщины. Она не могла поверить, что встретила Хепзибу Смит. Именно у неё находились медальон Слизерина и чаша, из-за которых её убьёт Риддл. Но когда? Когда это произойдёт?       Взгляд Гермионы который раз метнулся к молодому Волдеморту, стоявшему у колонны. Он ещё не знал, что его будущая добыча болтает языком на весь зал. Но это вопрос времени. Ей нужно было добраться до артефактов. Он не должен убить старуху и получить новые крестражи. Не в этот раз.       — Вы коллекционируете артефакты? — она прижала руки к груди, сделавшись столь удивлённой, что Хепзиба лукаво заулыбалась. — Мои родители тоже этим занимались. У меня припасено несколько интересных экземпляров из Египта и Ирана. Не думаю, что могла бы их продать… но как знать. Может, мы могли бы поделиться друг с другом — вы покажете мне, а я вам?       Ведьма задумалась, отпивая из нового фужера.       — Даже не знаю. Я же не музей, чтобы показывать всем подряд.       «Чёртова старуха», — подумала Гермиона и свела брови в жалостливом виде. Как трепаться об артефактах, то она с радостью, а как показать — сразу вспоминает о скрытности.       — Ты здесь с Горацием, деточка?       Голова непроизвольно повернулась в сторону профессора. Человек стал для неё настоящим пропуском в этом мире.       — Я его протеже.              Размазанные красные губы вытянулись в удивлении, и, клацнув челюстью, она отвернулась.       — Я подумаю, подумаю. Если решусь показать вам что-то интересное, то отправлю сову.       Ведьма повернулась к Гермионе спиной, начав разговор с волшебником, который ехидством мог задавить любого в этом зале.       Язык скользил по внутренней стороне зубов в раздражении. Ей нужны были те артефакты, а самой старухе лучше бы их отдать, если хочет жить и так же радоваться своим побрякушкам.       — Последний лот продан! Поздравим мистера Крауча с приобретением!       Несколько женщин активно захлопали и зашептались, обсуждая Крауча и новоиспечённую миссис Крауч. Музыка стала громче, и люди разбрелись в разные стороны.       — Гермиона, — её схватили за рукав мантии, она чуть не выронила нетронутый бокал. — Давай я тебя познакомлю с несколькими людьми. Дамблдору бы это понравилось, — Слизнорт, не дожидаясь ответа, потянул её вперёд, прямиком туда, где у колонны, окружённый свитой, стоял Том Риддл. — И тебе будет полезно пообщаться с людьми твоего возраста и ума, а не только со стариками.       Через каждое слово он икал и хихикал, ведя её на противоположную сторону зала. Чем ближе они оказывались, тем сильнее хотелось осушить ещё один бутылёк успокаивающего. Эффект прошлого, кажется, сошёл слишком быстро.       Гермиона старалась ухватиться за мелькающие образы: будь то золотое платье Саэтрит Малфой, скрипучий смех какой-то ведьмы или блик на лысеющей голове одного из волшебников.              Цоканье собственных каблуков перебивало громкое сердцебиение. Она слышала только: «Тук-тук-тук».       — Том, мальчик мой! — пропел Слизнорт, отпуская Гермиону и активно тряся руку Риддлу. — Мистер Эйвери, Лестрейндж. Вы все так возмужали, так и не вспомнишь, какими были неугомонными мальчишками…       Гермиона пряталась за спиной профессора и проговаривала беззвучно последнюю заученную молитву. От образа мамы нервное бурление стихло.       — Том, ты, должно быть, не знаком с моей ученицей — Гермионой Корвин? — Гораций шагнул в сторону, открыв Гермиону.       Она хлопала ресницами, и единственное, о чём желала, — сбежать. Но она уже здесь, вновь стоит перед молодой версией Волдеморта. За его маской дружелюбия скрывались порочные желания и беспросветная тьма.       — Мисс Корвин, какая приятная встреча, — он без раздумий подхватил её ладонь и оставил сквозь перчатки влажный поцелуй на костяшках.       — Мистер Риддл, взаимно. Теперь я понимаю, о ком мне рассказывал профессор весь год, — ответила она той же лживой мягкостью и скосила взгляд на восторженного Слизнорта.       — Так вы знакомы? — поинтересовался профессор и схватил очередной бокал. Следующий точно склонит его к полу или к уборной.       — Встречались однажды.       Гермиона подняла голову и заглянула ему в глаза. Те оставались пустыми, будто верхняя часть лица не была задействована, пока рот растягивался в полуулыбке, обнажая зубы.       — Вот как, — Слизнорт потёр подбородок и причмокнул. — Как же интересно — судьба подбрасывает забавные столкновения.       — Так значит, профессор, вы решили в протеже взять девушку? — акцентировал он на последнем слове и выгнул бровь. В его тоне отчётливо слышалась насмешка.       — Не стоит смотреть на пол, мой мальчик. Женщины в нынешнее время не уступают нам, и Гермиона тому пример. Думаю, ты слышал от Абраксаса, как она помогает его жене?       — Я сначала, буду честен, и подумать не мог, что Саэтрит занимается женщина-зельевар…       Гермиона напряглась. Пренебрежение к её персоне он не пытался скрыть, говорил так, словно её здесь вовсе нет.       — Но Малфой так расхваливал неизвестную девушку, а там, представляете, ещё и Розье присоединился. Даже мне стало интересно познакомиться с той, кто пленил моих товарищей и стал вашей помощницей. Вы такой великий зельевар, что наверняка даже вашим учеником стать сложно, — он склонился к Горацию, кладя тому руку на плечо. Как хитрый лис, обвивал хвостом и юлил. Знал, как подпитать эго профессора. — Если бы знал, что вы вообще займётесь частным зельеварением и будете набирать людей, то пришёл бы к вам первым.       — Ты же знаешь, Том, тебя я всегда рад принять у себя.       Риддл рассмеялся:       — Рад это слышать.       Сощурившись, Гермиона попыталась найти изъян в его манерах, речи или взгляде. Но он преподносил себя как один из тех чистокровных аристократов, с которыми стоял плечом к плечу. То высказываемое пренебрежение выглядело как что-то несущественное, чтобы можно было обидеться открыто.       Он знал, как пользоваться своей красотой и красноречивостью. Глупо было надеяться на иное.       — А чем занимаетесь вы, мистер Риддл? — безынтересно спросила она, огибая взглядом зал и возвращаясь обратно к мужчинам.       Только сейчас осознала, что Эйвери и Лестрейндж не обронили ни слова, кроме приветствия. Стояли полубоком к Гермионе и Слизнорту, общаясь между собой. Как неуважительно.       — Работаю в Лютном переулке, — ответил Риддл.       Гермиона наклонила голову, одновременно поджав губы.       — Том, я всё ещё считаю, что в Министерстве тебе будет лучше. Ну же, не отказывайся, — тянул Слизнорт, похлопывая того по плечу.       Риддл напрягся, упёрся языком в щёку и издал протяжный выдох. Не спешил отвечать, если вообще собирался. Невинный жест пробудил в нём раздражение, отчего маска немного сползла с его лица.       — Не думаю, что это будет мне интересно.       — И что же вам тогда интересно? — любопытствовала Гермиона.       Он ответил не сразу. Пытался залезть в голову — без рвения, с лёгким нажимом прощупывал, — но наткнулся на колючий плющ. Во взгляде промелькнул интерес и так же быстро погас.       — Магия.       В удивлении брови Гермионы выгнулись, а по левому плечу поползло чужое напряжение. Боковым зрением Грейнджер заметила, как Слизнорт сделал большой глоток шампанского и потёр лоб.       — Столько знаний скрыто лишь из-за того, что не перенесены на бумагу, одобренную Министерством, или из-за нежелания делиться некоторыми народами. Разве это не упущение для волшебников?       Риддл же, как зеркало, отражал действия Гермионы: следил, цеплялся за каждый жест, анализировал. Он даже подобно ей сложил руки на уровне живота и медленно постукивал указательным пальцем левой руки по костяшкам. Впитывал в себя каждое её движение.       — Некоторые чары, артефакты и зелья способны перевернуть представление о магии. Жаль, что немногие могут по-настоящему оценить их потенциал.       Сама того не ожидая, она издала восторженный вздох. Желание хлынуло волной от груди, прокатываясь вниз к животу и обратно наверх. Пальцы прошлись сквозь волны волос.       — Должно быть, — её голос стал более низким и хриплым, — увлекательно.       — Именно так. Надеюсь, что это не последнее путешествие.              Столько ещё хотелось бы узнать.       — Много путешествовали?       — К сожалению, нет. После выпуска из школы удалось лишь год посвятить этому. Но всё ещё впереди, — он открыто улыбнулся и передал Гермионе бокал, подхваченный с пролетающего мимо подноса.       Взгляд Риддла зацепился за шею, где висела тонкая цепочка и медальон. Он приподнял голову и отпил игристое, внимательно смотря на украшение.       Рука Гермионы потянулась наверх. Хотелось скрыть медальон от посторонних глаз — от его глаз, — но она сдержалась в последний момент. Почти вцепилась в ткань платья.       — Том, уже пора, — обратился к нему Эйвери. Он внимательно посмотрел сначала на Гермиону, затем вновь на Риддла. — Абраксас освободился.       По его речи было видно, как он взволнован. Тому свидетельствовали пальцы, сжимающие плечо Риддла. Он, в свою очередь, медленно кивнул, затем расплылся в улыбке.       — Простите, я должен идти, — довольно произнёс он. — Приятно было с вами встретиться, профессор. А с вами, — Риддл обратился к Гермионе, — наконец познакомиться.       Через несколько секунд он скрылся в толпе снующих волшебников, оставляя после себя лишь тонкий шлейф одеколона.       — Как твой наставник, — икая, заговорил Слизнорт, — я бы советовал тебе с ним подружиться. У него толковая голова. Рядом с такими стоит держаться.       — Несомненно, профессор. Обязательно подружусь.