***
— Многое случилось... за последние сутки так точно, - произносит Чонин, тяжело вздыхая. В телефоне слышатся помехи, а после тяжёлый вздох. Кто-то по ту сторону экрана либо перевернулся, либо поставил звонок на громкую связь. — Я весь во внимании, ты знаешь, - Хенджин звучит спокойно, даже успокаивающе. Чонин молчит. Это второй человек, после Минхо, которому он может доверять в полную силу все. Прошло пару часов после случившегося. Криса настоятельно попросили уйти из квартиры после смазанного обеда — хотя он настаивал, что хочет помочь и быть рядом, но для Минхо сейчас было важно лишь его собственное спокойствие. Он заверил старшего, что напишет ему позже, и оставалось только надеяться, что не соврал. После того, как Минхо закрыл дверь, он ушел к себе в комнату. Чонин заглянул к брату через некоторое время — и увидел, что он спит. Укрыв его одеялом, он сам удалился к себе, где написал Хенджину сообщение, а позже созвонился с ним. — Крис. — Кто это? — Честно, я сам еще пока не понял. Но этого ненормально не напугало ни наличие ребенка, ни срыва Минхо. — У Минхо срыв был? Как он? — Сейчас нормально, спит... - Чонин вздохнул. — А ты как? — Получше, чем он. Хотя тоже испугался... — Ты всё равно молодец. - Хенджина слышать сейчас было так важно. Это можно было сравнить с призом на последнем уровне в видео игре. — Ага, - Чонин кивнул своим же словам. Хён явно этого не увидит, ну и пусть. Главное, что Чонин знает, - Завтра в силе? — Да. После учёбы к тебе. — Минхо тоже дома. — Мы ему меша- — Даже не смей. - Чонин перебил парня так же быстро, как тот успел начать говорить, - Он сказал, что будет рад видеть тебя. Ты для него такой же сын, как и я. — Опять начинаешь? - Хенджин смеется, а в звонке это идет как скачки волн, но это все еще приятно слушать, чем сидеть в полной тишине. — Я знаю, что тебе тоже не нравится такое сравнение, но, эй. Разве это я любезничаю с ним всегда? — Не ревнуй, - начинает Хён, вздыхая, - я это из уважения. И, я не удивлюсь, если ты будешь так же любезничать с моим родителем. Чанбина ты знаешь, и за тобой я не замечал такого отношения к нему. — Я боюсь Чанбина, - выпаливает Чонин, а после слышит смех, - Я серьезно! Мало, что от него ожидать можно... А вот про твоего папу поподробнее. Хенджин успокаивается и молчит пару секунд. Видимо ловит себя на мысли, что он может идеально подобрать момент именно сейчас. — Он хочет познакомиться. — Блять. Хенджин смеется, а Чонин тяжко вздыхает, что-то бурчит, а после произносит: — Кажется, там Минхо встал, - он молчит, прислушивается к действиям за дверью, - я пойду проверю. Спишемся позже? — Конечно. — Люблю тебя, - Чонин улыбается, а после отключается от звонка.***
— Вау, Чан, да ты прям... — Чанбин замолкает, вставая рядом с другом на балконе. — Что-то случилось? Чан выглядит каким-то не тем в глазах Бина: пустой взгляд в никуда, он стоит в одних шортах на морозе, с сигаретой в руке. Курит Бан редко, достаточно редко — в основном, когда на стрессе или в его итак нестабильной жизни что-то происходит. Чанбин даже не помнит, когда в последний раз видел его с сигаретой в зубах. Так давно это было. — Странное чувство... — начинает тихо Чан, что Чанбину, стоящему рядом, нужно напрячь слух. — Чувство, будто тебя вывернули и кинули. Чанбин не понимает. Выгибает бровь и смотрит на Чана пристально, ожидая объяснений или хотя бы продолжения его мыслей. — Может зря всё это? — Чан затягивается сигаретой, что уже догорела до фильтра, после тушит о перила и кидает вниз. — Зря стараюсь быть хорошим, зря делаю всё... Хах, наверное, правильно, что от меня уходят. Он достает пачку из кармана шорт, вытягивает оттуда еще одну сигарету с зажигалкой и смотрит на Чанбина. — Ты сейчас скажешь, что я молодец, что я лучший отец, и мне нужно забить хуй на всех, — усмехается, засовывая сигарету в рот, зажигает и затягивается, опираясь на перила. — Но я не уверен в этих словах. От перил холодно, от сигарет дурно, от ветра тоже не очень хорошо, особенно стоя в одних лишь шортах. А мысли в голове не дают покоя, скручиваясь в клубок, что всё растет и растет. Чанбин тяжело вздыхает, уходя с балкона под пристальный взгляд Чана. Тот кривится, молча отворачивается от двери в квартиру, цепляется взглядом за мусорку. — Ты, конечно, крутой чел, но больным ты мне нравишься куда меньше, — Чанбин смеется приглушенно, а после на Чана накидывает теплый плед из гостиной. Старший даже не заметила, как Со вернулся. Бан хмурится, но края пледа подтягивает ближе к груди. Чанбин встаёт рядом с Чаном, так же опираясь на перила некрытого балкона. — Я верю, что у тебя начался пиздец, и знаю, что ты сейчас мои слова пропустишь мимо ушей, – говорит Чанбин, забирая сигарету почти что изо рта Чана, затягивается и продолжает, закашлявшись. — Но ты Чан Кристофер Бан. Человек, который не сдается и идет всегда по головам, который добивается. Так что же произошло теперь? Где мой Чан, которого я знаю? — он снова затягивается сигаретой, отдавая ту обратно Чану. — Собери свою жопу в кучу и начни ебашить, как делаешь это обычно. Что тебе мешает это делать? — Звучит обидно. — Да? А мне похуй, — Чанбин усмехается, отвешивая Чану подзатыльник, на что тот шикает и потирает ушибленное место. — Серьезно, я не знаю, что у тебя там произошло, но это и не повод сейчас нюни распускать. — Не распускаю. — А сигареты ты купил, наверное, просто потому, что решил вернуться к привычке, и стоишь здесь мерзнешь сейчас — для профилактики. Чан кривится в улыбке. Ещё раз затягивается сигаретой и выкидывает её за пределы балкона. Возможно, Со прав, от его слов даже немного легче стало. Чан не такой уж и хуевый, так в чем проблема? Испугался, что увидел днём? Так это естественно и нормально. Любой другой бы тоже испугался. И правильно… — Пошли давай, а то последний мозги себе сейчас отморозишь, — Чанбин хватает друга за руку и тащит в квартиру. — Не хватало тебе ещё заболеть, на завтра вообще-то заказ на мерс. — Знаешь ведь, как заманить, — Чан цыкнул, но сопротивления не оказывал. — Спасибо. — Не моя заслуга, — Чанбин кивнул в сторону Хёнджина, сидящего на диване с джойстиком, активно во что-то играя. — Не знал, как к тебе подойти. Чан закусил губу, смотря на Джинни. Это он увидел его на балконе? Боялся подойти? Чан кивнул сам себе, а после прошёл к дивану, садясь к сыну. — Держи, — ему передали второй джойстик. — Я должен был это сделать сам, просто не знал, как это сделать. Хён проговорил это, даже не смотря на отца. Внутри Чана что-то сжалось. Всё-таки он сделал всё правильно. Всё-таки он поступает правильно. Он — молодец. И сейчас его волнует только сын, сидящий рядом, и игра на телевизоре — и победа над сыном, что получить было куда сложнее, чем взаимности и побега от своих мыслей.***
Уже поздней ночью, когда катки в видеоигре сыграны и у Чана всё-таки получилось выиграть у сына, и он был уже не так сильно подавлен, как до этого, когда вечерний чай с разговорами был проведён, да так душевно, что жить хотелось ещё сильнее, на телефон Чана пришло сообщение. «Спишь?» 02:03 Незнакомый номер, но Чан почему-то уверен, что это Минхо. Но написал, что бы убедится в своих мыслях.«Минхо?»
02:03
«В точку.» 02:03 Ответ пришёл так же быстро, что Чан улыбнулся. Всё-таки Минхо не обманул, когда пообещал написать. «Прости, что поздно. Я спал.» 02:04 «Прости за то, что было днём. Сам ещё пока не сильно отошёл, но...» 02:04 Сообщения грели лучше одеяла, под которым сейчас лежал Чан.«Не извиняйся, всё хорошо)»
02:05
«)» 02:05 «Завтра сможешь приехать?» 02:05 «Всё-таки кофе мы так и не попили, ха.» 02:06«Завтра работаю, но, наверное, смогу. Что-то ещё взять или только кофе?»
02:06
«Мм, посмотрим. Пока только кофе и себя.» 02:07«Хорошо)»
02:07
И молчание. Чан смотрел на статус Минхо, что не менялся, и думал уже написать что-то ещё, как в дверь постучали. — Ты не спишь? — в дверном проёме показался Хенджин. — Ещё нет. — он напрягает взгляд, чтобы лучше видеть сына в темноте. — Что-то случилось? — Нет... Я могу с тобой лечь? — Хён жмётся у входа, смотря куда-то в сторону. Чан улыбается, вспоминая, как маленький Хенджин делал так же, и потому сейчас поднимает одеяло, приглашает лечь рядом. Хенджин улыбается, идёт к кровати, а после ныряет под одеяло, прижимаясь к отцу. — Не думал, что ты сделаешь это, — упоминает Чан, укрывая сына, после обнимая. Тот молчит, дышит Чану в шею, не решаясь что-то сказать. — Я люблю тебя, — говорит Чан, целуя сына в макушку, а после тянется к телефону, что положил под подушку. — Я тебя тоже.