Один пульс на двоих

Следующий день. Вечер. В тёмном помещении с голыми, металлическими стенами. В центре стоит один‑единственный стул, к которому привязан человек с мешком на голове, сейчас бессознательно опущенной вниз. Дженна обходит его кругами, как хищник, соблюдающий традицию перед своей трапезой, и наслаждается видом добычи. Сколько он находится в таком положении, мужчина не знает, но, придя в себя, чувствует, как мышцы выли, а руки, туго стянутые верёвкой, словно обжигает самое горячее пламя. Послышался хриплый кашель. Ничего не понимая, он начал панически дёргаться, пытаясь высвободить свои руки и ноги. Дженна сдёрнула мешок, свет от единственной жёлтой лампы скальпелем прошёлся по зрачку. — Где я? — мужчина пытался проморгаться, привыкнуть к свету. Дженна молчала, стояла перед ним и без единой эмоции всматривалась в его лицо. — Я ничего не делал, — слова из уст мужчины вырывались хрипло, словно во рту наступила засуха. — У меня даже денег нет, зачем я тебе? — его голос начинал раздражать Дженну. Она подошла ближе, взяла за волосы и дёрнула назад, так чтобы мужчина закинул голову. Дьявольские глаза Дженны вцепились в жалкий взгляд её жертвы. — Ты серьёзно начинаешь мне надоедать, — прошептала Дженна, выделяя в голосе усталость. — Я была уверена, что твоя жалкая душа недостойна перерождения, но, увы, ты здесь, — Дженна отпустила его голову, зашла за его спину, расположив руки на его плечах. Мужчина боялся дышать, он прочувствовал энергию, исходящую от Дженны, и не мог назвать её человеком, словно сама смерть водила своими когтями по его груди. — Ты веришь в бога? — Дженна чуть сильнее сдавила плечи мужчины. — Да, конечно, я верю, — быстро протараторив, мужчина молился про себя, просил возможность пережить этот страшный суд. — Как думаешь, богу не плевать на тебя? Считаешь, ты достоин его внимания? — запах сырости ударял в нос, по крыше гаража застучала мелодия дождя. — Простите меня, я не хотел, — мужчина зажмуривал глаза, надеясь, что, когда вновь их откроет, всё окажется сном. — Ты всегда был жалок, — Дженна провела кончиками пальцев по верёвке, стягивающей чужие руки. — Я знаю о всех твоих делах, знаю, куда пропадают люди и как ты с этим связан, — медленно девушка начала развязывать узлы. — Сегодня ты уйдёшь, но я буду всегда рядом, и мы вновь встретимся. Верёвка упала на землю, и мужчина резко дёрнулся в сторону двери. Убежать далеко не получилось: как только дверь подалась и свежий воздух ударил в лицо, на голову вновь натянули мешок и сбили дыхание ударом в грудь. Лукас закинул мужчину на плечо, как мешок. — Сбросим его на трассе — и домой? — Лукас бросил мужчину на заднее сиденье машины. — Так и сделаем. Главной задачей сейчас было просто напугать, чтобы точно быть уверенными, что он не выйдет на улицу и какое‑то время не будет мешаться под ногами. Мужчину они сбросили на трассе и двинулись дальше. — Так что мы с ним будем делать? Могли уже убить, почему тянем? — Дженна ещё не рассказала Лукасу о том, что смерть этого человека, который когда‑то в прошлом был её отцом, сейчас может не иметь смысла и никак не поможет сохранить жизнь Эммы. — Меньше вопросов, сейчас он не так важен, — Дженна открыла окно, и холодный ветер играл с её волосами. — Хорошо, отпустим тему с ним, вернёмся к Эмме. Прошло уже сколько времени? Она живёт с нами, у вас с ней всё хорошо, зачем мы гоняемся за какими‑то призрачными способами, если ты можешь просто её обратить? — Хочет ли она этого? Вспомни, что мы чувствовали, когда стали такими. Нам пришлось учиться заново жить. Когда ты в последний раз чувствовал тепло? Не от кого‑то, а своё? — Лукас, задумавшись, опустил взгляд. — Вот именно, что ты сейчас этого и не вспомнишь. Лукас, я не хочу забирать её жизнь. Не сейчас. В машине сохранялась тишина до дома. Дженна припарковалась у дома и, выйдя из машины, остановила взгляд на окне кухни. Там виднелась тень, движущаяся в такт какой‑то мелодии. Эмма кружилась, забывая о всех проблемах мира, плавно поднимала руки, подобно птице, распустившей крылья, которую теперь нельзя было удержать прикованной к земле. Видя такие моменты, Дженна верила: жизнь Эммы — самое ценное для них. — Вы уже вернулись? Помогли Джону? — утром перед отъездом Дженна наврала, сказав, что их вызывал Джон. — Да, — Дженна подошла к Эмме и нежно коснулась её щеки. — Как твой день прошёл? Эмма была в футболке Дженны, ведь в свою комнату она возвращалась редко. — Готовилась к завтрашним парам. Лукас наблюдал за ними со стороны. — Ты уверена, что тебе завтра нужно ехать на занятия? — у парня было странное предчувствие, но он не озвучивал его даже для Дженны. — У меня достаточно много пропусков, поэтому да, мне нужно завтра на пары. Следующий день. Дженна высадила Эмму возле вуза. Пары проходили спокойно, Эмма сидела привычно одна на своём месте, выписывала в тетрадь примеры с доски, улавливала каждое слово преподавателей. На обеде девушка решила сходить в ближайший магазин. Как всегда, она надела наушники, включила музыку и вышла на улицу. Погода пасмурная, отчего хотелось спать. В магазине Эмма взяла шоколадку и банку «Пепси». Расплатившись, она пошла той же дорогой, что и пришла сюда. Вуз уже был совсем рядом, один поворот — и Эмма будет на месте, вернее, была бы, если бы со спины кто‑то не зажал её лицо тряпкой, пропитанной запахом, который почти сразу заставил девушку закрыть глаза и размякнуть в чужих руках. Эмма пришла в себя ненадолго, было ясно, что она в машине и её везут по неровной дороге. Из‑за ям под колёсами тело бросало из стороны в сторону, словно она и не была живым человеком. Долго в сознании продержаться не получилось, тяжесть снова опустила веки. В это же время. Дженна стояла на кухне перед Джоном и Лукасом. — Из всех возможных сохранившихся книг вывод один: они не могут существовать вместе, — Джон смотрел сквозь Дженну, ему самому было больно произносить эти слова вслух. — Я не понимаю, как это вообще связано? Почему? — Лукас нервно ходил от одной стены к другой. — В первой вашей жизни вы не разорвали связь и по‑прежнему, сколько бы Эмма ни перерождалась, остаетесь крепко переплетены. В мире есть баланс, и твоё существование, Лукас, нарушает его. Вы не можете жить вместе, только один из вас, если Дженна не решится обратить Эмму, — Дженна стояла, опершись спиной к холодильнику, сохраняла тишину, и лицо не подсказывало, что творится в её мыслях. — Дженна, уже пора. Мы понимаем, ты не хочешь лишать её возможности быть человеком, но время против вас. — Как и всё в этом мире — против нас, — тихо проговорила Дженна. За годы жизни Дженна и Лукас выяснили, что как бы люди ни старались соблюдать свои планы, заглядывать в будущее и представлять себя в нём, у жизни всегда был свой план, который маловероятно подходил под ваш. Это шахматная доска, а вы — обычная пешка. Жизнь делает ход, и вам кажется, что вы сами так решили, сами пожелали встать на ту или иную клетку. Но бывает, одна из фигур теряется, и тогда шахматная партия не может быть закончена. Лукас был затерянной фигурой, ускользнул из рук жизни, но и не перешёл в карточную колоду смерти. Лукас — беглец, за чьё существование платит его сестра. — Ты спрашивала у Эммы? Чего хочет она? — Нет, — Дженна соврала. Недавно у них был разговор на эту тему, Эмма представляла, как провела бы свою вечность, но Дженна ушла от этого разговора. — Мы не можем принимать за неё решение, нужно сесть и поговорить с ней, — Джон был прав, и Лукас с Дженной это понимали. — Это точно поможет? Если она обратится, мы вдвоём сможем существовать? — Лукас не показывал, но слова о том, что сестра погибала каждый раз, дабы он жил, врезались стрелами в его грудь, и хоть он давно мёртв, серебряные наконечники стрел жгли плоть. — Точно. Я уверен в этом, — Дженна и Лукас стали для Джона его детьми, и за все годы он научился чувствовать их. Сейчас он понимал Лукаса. Пропажу Эммы заметили только вечером, когда Дженна с Лукасом привычно приехали забрать её после учёбы. Студенты выходили один за одним, но Эмма так и не появилась среди учеников. — Найди её, — приказным, холодным тоном произнесла Дженна. Лукас, прикрыв глаза и заглушив для себя все звуки мира, отправился в тёмные видения, блуждая сквозь улицы, ища свою сестру. Проблема заключалась в том, что глаза Эммы закрыты, он не может увидеть, что вокруг неё и кто с ней. — Я не вижу. Ничего не вижу, — Лукас качал головой, не открывал глаза и пытался изо всех сил найти Эмму. Единственное, что успокаивало, — Лукас чувствовал: она жива и с ней пока что всё в порядке. Дженна сидела, глядя в пустоту перед собой. У неё не было способности видеть будущее или чувствовать людей, но она и без этого знала: сегодня последний день, и всё решится. — Продолжай искать, — тихо проговорила Дженна. — Пришла в себя? — мужчина облил Эмму водой из ведра, капли стекали к кончикам волос. Майерс сквозь туман смотрела на человека, стоявшего перед ней. Усталость пледом укутывала плечи девушки. — Рад снова с тобой встретиться, — тот же мужчина, что и на остановке возле дома её родителей. — Неприятно, наверное, сидеть так, ничего не понимая, без возможности двинуться, — ноги были привязаны к ножкам деревянного стула, кисти соединены строительными жгутами за спиной. — Не знаю, кто ты и что вам нужно от меня с твоими дружками, но вы решили пугать не того человека, — Эмма не понимала, о чём речь, и продолжала молча смотреть на силуэт чужого человека. — Ты, наверное, боишься, и это правильно, — мужчина присел перед девушкой, руки легли на её колени. — Я не буду врать и обещать, что ты выйдешь отсюда живой... Эмма перебила голос мужчины, на последних силах она смогла проговорить единственное предложение: — Они тебя убьют. Слова рассмешили мужчину, это был истерический смех, попытка скрыть страх. — Не раньше, чем я тебя, — Эмма обвела взглядом помещение: деревянные стены, точно старая пристройка, служившая когда‑то в прошлом сараем. — Ты подожди, главное — не уходи, я скоро вернусь, — мужчина был доволен своим юмором, явно гордился тем, что сейчас он главный. Эмма осталась одна, тишина ударила по ушам. Сейчас хотелось очень пить и оказаться в своей постели. Но ни воды, ни постели здесь не было. Виски пульсировали, головная боль начала раскрываться и становиться настойчивее. Если это и правда конец, то чего бы она на самом деле хотела? Не таких жалких желаний, как глоток воды. Эмма прикрыла глаза, перед ней из тумана проявился образ её любви: Дженна, стоявшая возле окна утром, дым от сигареты, поднимающийся вверх. Следом она представила Лукаса, сидевшего на траве во дворе дома и гладившего пса за ухом. Она не боялась умереть, страшнее всего было оставить их, свою семью, вновь бросить и заставить ждать вечность. Заставить Лукаса заходить каждый день в пустую комнату и стирать оттуда пыль, сидеть на её кровати и крепко сжимать кулаки. Заставить Дженну вновь закрыться от мира, потерять ту последнюю веру в этот мир, которую Эмма так старательно возвращала. Заставить Дженну полностью уйти в тень, отказаться от пищи и позволить себе отдаться страданиям. Безмолвные слёзы потекли по нежной коже лица Эммы, смешиваясь с остатками воды из ведра. Дженна сидела в машине, припаркованной у своего дома, Лукас находился внутри, в комнате Эммы. Он смог найти её, слышал, что Эмме говорили, и чувствовал её страх. В комнату вошёл Джон. — Скажи, что я должен сделать? — решительным голосом произнёс парень. — Мы можем умереть только если сами ищем смерти, — Джон достал из кармана брюк серебряный крестик на чёрной верёвке. — Если ты правда решишься на это, надень его. Крест лёг в ладонь Лукаса, и парень сжал кулак. — Если ты всё же это сделаешь, знай, ты стал моим сыном… — Лукас не дал договорить и крепко обнял своего отца. Мужчина вернулся к Эмме, в руках он держал канистру. — Долго тянуть не будем, у меня ещё дела есть, — мужчина начал выливать жидкость вокруг Эммы. — Знаешь, я бы, возможно, не сделал этого, но твои друзья не оставляют мне выбора. Эмма перестала его слушать, только смотрела на пол, на деревянные доски, впитывающие в себя бензин. Неужели это и правда последние минуты её жизни? Пустую канистру мужчина откинул в угол и снова присел перед Эммой. — Наверное, сгореть заживо будет очень больно, но просто убить — это было бы скучно. Надеюсь, ты меня простишь. Зажжённая спичка упала на пол, пламя вспыхнуло кругом. Последнее, что Эмма видела, — спину мужчины. Дым затягивал помещение, жар обжигал кожу. Майерс ничего не делала, глубже вдыхала едкий дым и представляла лицо Дженны. Темнота окутала всё вокруг. Дженна бросила машину возле старого дома, с Лукасом они вбежали на чужой участок и увидели пожар. Без раздумий Дженна первой бросилась туда. Из огня она вытащила бессознательное тело Эммы: лицо, руки — всё покрылось красными пятнами от огня. Девушка не подавала никаких признаков жизни. Лукас стоял над ними. — Обрати её. Клыки Дженны вонзились в руку Эммы, оставив в её венах свой яд. Ничего не происходило, Эмма оставалась бездвижна. Секунды тянулись вечность, и ничего не происходило. Лукас надел крест на шею, посмотрел в последний раз на своих сестёр и без слов вошёл в огонь. Всё, что нужно, — всего лишь пожелать своей смерти. Лукас остановился в центре пламени. Он давно умер и эмоций не имел, но бог сжалился, и в последние секунды его существования, прежде чем он обратится в пепел, по щеке стекла слеза. Из лёгких Эммы вырвался последний выдох человека. Тело медленно начало остывать, а ожоги растворяться без следа. Дженна крепче прижала Эмму к себе. — Лукас, мы смогли, — Дженна обернулась, но за спиной больше не было парня. Девушка бросила взгляд в разваливающийся сарай, и всё, что увидела, — чёрный пепел, уносящийся ветром, и крест, лежавший в центре. — Ты смог, — шёпотом произнесла Дженна и зарылась лицом в шею Эммы. Прошла неделя. Эмма очнулась в своей комнате, дикий голод и лёгкость в теле встретили её. На полу возле кровати сидела Дженна, как всегда одетая в чёрное, но сейчас это чёрное было другим. Дженна протянула Эмме кружку с кровью. — Тебе нужно поесть. Майерс залпом осушила кружку и вернула её Дженне. — Где Лукас? — Эмма ещё не полностью понимала, что с ней случилось и кем она стала. Дженна положила возле неё белый конверт и молча вышла из комнаты. Внутри конверта — лист с почерком её брата. «Поздравляю тебя, новая обращённая, странное это чувство, да? Есть хочется, и вообще мир стал другим». Эмма почувствовала неприятное покалывание в груди, но сердце не билось. «Я люблю тебя, Эмма, и ты должна увидеть этот мир, попробовать разные увлечения и быть счастливой вместе с Дженной, вы больше всех этого достойны. Жаль, меня не будет рядом, моё время вышло. Я счастлив и благодарен вам за каждую минуту, которую вы были со мной. Будь сейчас с Дженной, вы друг другу очень нужны. Навсегда твой брат Лукас». Из голубых, стеклянных глаз пошли слёзы. Эмма плакала по‑настоящему, как человек. В комнату вошли Джон и Дженна. — Почему? — дрожащим голосом произнесла Эмма. — Он сам пожелал этого, Лукас хотел спасти тебя, — Дженна села возле Эммы и стёрла её слёзы. — Он вернётся? Переродится? — К сожалению, нет. Мы не можем перерождаться, — Джон внимательно смотрел на Эмму и изучал эмоции на её лице. — Такое я вижу первый раз. — Мне больно, — Эмма прижалась к Дженне. — Видимо, её дар — это чувствовать. Я слышал о таком, что были вампиры, которые оставались людьми, но не видел никогда. Рубашка Дженны намокала под градом слёз Эммы. Прошёл месяц. Отца Дженны больше не было в живых, она нашла его, когда он собирался бежать из города. Джон выкупил место на кладбище и поставил там памятник своему сыну, верному брату Дженны и Эммы. Девушки стояли, держась за руки, перед холодной бетонной плитой, на которой было написано имя родного им человека. Навсегда в нашей памяти и больше никогда в нашей жизни. Солнце заходило за горизонт, это был последний раз, когда Дженна и Эмма были в этом городе. Впереди — только вечность и тысячи новых историй, новых городов.