Insomnia

Водка неприятно обожгла язык, а затем и горло, после чего осела неприятной тяжестью где-то на дне пустого желудка. Миша хотел забыться. Уйти от забот, проблем, одноклассников, новых "родителей" и самое главное – от самого себя. Сначала впасть в веселое и туманное состояние, а потом – в крепкий, непрерывный и долгий сон без каких-либо сновидений. Но была выпита примерно треть бутылки, а сон так и не шëл. " Неужели перестало помогать? " Бачински удрученно вздохнул, перед тем как сделать очередной глоток дурманящего разум алкоголя. Мысли продолжали струиться непрерывным потоком в голове, и Миша, отложив бутылку в сторону, вцепился руками в голову, царапая кожу ногтями. "Чëрт, почему же не работает? " Спустя некоторое время эффект алкоголя подействовал на Мишу, и он погрузился в столь долгожданный сон. *** В тишине подвала раздался сигнал будильника. Сонный парень, не глядя на телефон, отключил этот надоедливый звон. Голова раскалывалась, мысли были будто в тумане, в горле было сухо, а язык прилип к нëбу. Бачински схватил бутылку воды и принялся жадно пить. Когда украинец закончил, он вытер рот тыльной стороной руки. Ну что за отвратное утро? *** В школу Бачински едва не опоздал: звонок на первый урок прозвенел ровно в тот момент, когда он вбежал в класс. Проигнорировав полный возмущения взгляд преподавателя, Миша присел за парту, стараясь не замечать своего соседа, Ноэля Грубера: тот всегда ворчал по поводу запаха перегара, даже если украинец пытался скрыть его. Голова всë так же болела, Миша не мог сосредоточиться на том, о чëм говорил учитель: все силы уходили на то, чтобы держать отяжелевшие веки открытыми. – Миш, – послышался взволнованный тихий голос у парня прямо над ухом, и кто-то легонько ткнул его. – Ты в порядке? – Да отвали ты от меня! – внезапно грубо и резко ответил Бачински, с ненавистью во взгляде уставившись на потревожившего его Ноэля. Тот смотрел на него перепуганно, не понимая, как его слова могли вызвать такую бурную реакцию. – Эй, вы, двое! – этот выкрик Миши на весь класс не остался незамеченным учителем. – Бачински и Грубер, идите за дверь, там и продолжайте свои разговоры! – Извините, мы больше... – Ноэль попытался замять данный инцидент, но Миша вместо ответа резко встал и направился к выходу. Ноэль тихо выругался под нос и последовал за ним. Они шли по пустынному коридору; единственными звуками, которые там раздавались, были приглушённые звуки из классов: везде шли утренние занятия. Мише уже порядком надоело, что этот парень следовал за ним, так что он развернулся, встретившись с Грубером лицом к лицу. – Чего тебе от меня надо? Ты мог бы остаться в классе, а не следовать за мной. – Я волнуюсь за тебя, Миша. В последнее время ты выглядишь всë хуже и хуже. Вон, – Ноэль чуть оттянул указательным пальцем тонкую кожу под своим глазом. – Даже круги больше стали. – Не лезь ко мне!– в голосе украинца слышались ледяные нотки, а брови сошлись на переносице. – Ну как я могу не лезть? – с отчаянием спросил Ноэль. – От тебя вечно несёт перегаром, выглядишь ты хуже побитой собаки, да и опаздываешь через раз... – Это не твоё дело! – рявкнул Миша. – Займись своими сраными делами! – он с ненавистью ткнул Ноэля в грудь указательным пальцем. – Пой со своими гребаными канадскими друзьяшками в хоре после основных занятий, посещай все эти тупые уроки и работай в своëм ебаном "Тако Белле"! Давай, вперёд, живи свою отстойную жизнь в этом загнивающем городке! Только меня не трогай! Ошарашенный Ноэль смотрел широко распахнутыми глазами прямо на парня напротив, после чего попытался дотронуться до него, и это у Грубера почти получилось, но как только его кончики пальцев едва коснулись тыльной стороны руки украинца, тот отпрянул, словно уличный кот, которого попытался погладить прохожий. Рука канадца так и повисла в воздухе, сам же он неловко застыл, но тут же быстро опомнился. – Хорошо, я не буду к тебе лезть. Но, если хочешь, – Ноэль неосознанно начал ковырять мягкую кожу вокруг своих ногтей, которая постепенно отслаивалась под таким натиском. –Можешь поспать в репетиционном классе. Я так часто делаю, но только Оушен не говори. Она всегда бесится, когда кто-то использует класс не по назначению. – Всё-то у тебя так просто... – Миша отвëл взгляд: ему уже было невыносимо смотреть на этого парня. – У тебя проблемы со сном? Обращался к врачу? Украинец промолчал; признаться хотя бы в чëм-то означало одно: он потвердит наличие своих проблем. Признается, выложит всю подноготную – это вызовет сочувственные взгляды в его сторону, нелепую жалость и прочую ненужную и унизительную чепуху. Не дождавшись ответа, Ноэль вздохнул и махнул рукой. – Пойдём со мной, если не получится заснуть, хотя бы просто отдохнешь. – Я не... – Сделай это всего один раз, и я отстану от тебя, не спрошу больше ни о чëм. Обещаю. – Ладно, – Миша обречённо согласился. *** В классе для репетиций стояла полнейшая тишина, в которой, казалось, можно было расслышать все, даже самые тихие, звуки. Сквозь занавески пробивались лучи утреннего солнца, которые освещали это покинутое всеми помещение. Ноэль пытался что-то достать из шкафа, пока Миша по его указке сдвигал две лавочки в углу. – Наконец-то нашëл! – Грубер вытащил из шкафа подушку и сложенный плед. – Держи! – он подошëл к Бачинскому, который уже управился со своей задачей, и отдал ему найденные вещи. – И часто ты так используешь репетиционный класс? – Хм...– Ноэль чуть призадумался. – Не часто. Только когда знаю, что сюда точно никто не зайдёт. – Но знаешь, зря ты меня сюда привёл. – Миша обвёл комнату пессимистичным взором. – Я всë равно не смогу уснуть. – Тогда давай я побуду с тобой? – Грубер обнадеживающе улыбнулся. – Ты ещё мне тут колыбельную спой, – Бачински присел на сдвинутые лавочки, положив туда подушку с пледом. – Если хочешь, я... – Да шучу я! – Миша смутился увидев такое рьяное желание одноклассника помочь ему с бесоницей. – Тогда я пойду, пожалуй. Грубер уже собрался развернуться и уйти, как Миша резко схватил его за руку. – Я не говорил, что не хочу, чтобы ты оставался, – Бачински сказал это настолько тихо, что если бы не полная тишина класса, парень, к которому он обращался, не услышал бы. – Окей, я останусь, – Ноэль сел рядом с парнем. – Обычно уснуть помогают всякие истории. Хочешь, расскажу что-нибудь? – Не хочу я всякий выдуманный бред слушать, – заметив, что Грубер заметно погрустнел после этой фразы, Миша неловко кашлянул. – Я бы лучше послушал реальные истории. Из твоей жизни, например. Ноэль перевёл взгляд с украинца на свои сцепленные в замок руки, и печальное выражение появилось на его лице. Бачински хотел уже извиниться, но тут парень рядом с ним заговорил, не поднимая взгляда. – Я не уверен, что тебе будет интересно слушать об моей неинтересной серой жизни. Ты был прав, когда говорил, что моя жизнь полный отстой. Я ненавижу этот застрявший в потоке времени городок, в котором ничего будто и не происходит. – Честно говоря, я тоже ненавижу этот город и всë, что с ним связано. Даже не так. Я ненавижу эту страну, – слова так и срывались с губ Миши, хотя он сам и не знал, почему решил излить душу именно этому человеку. – Это чужая для меня страна, чужие мне люди, чужой язык... Всë чужое... У меня нет ничего в этой стране, в этом городе, даже в доме, в котором я живу... Совсем ничего... Голос Бачинского на последних словах начал предательски дрожать; неприятный ком образовался в горле, глаза защипало от подступивших к ним слëз. Ноэль хотел было похлопать Мишу по плечу, но так и не смог этого сделать: его рука застыла совсем рядом со спиной украинца, но так и не смогла дотронуться до него. Внезапно Бачински повернулся к Груберу и сжал в своих объятиях. Ноэль расстерянно заморгал, сдавленный этими непредвиденными объятиями, после чего обнял юношу рядом с собой, при этом обнадеживающе гладя того по спине. Миша чувствовал, что внутри него будто что-то сломалось, что-то, что удерживало его от слëз всë это время, проведенннное в Канаде. Что-то, что всегда невидимой, но прочной оболочкой держало его эмоции взаперти. – Знаешь, Ноэль, – Миша почувствовал, что его щëки обожгли более неконтролируемые слëзы. – Я не могу уснуть в последнее время. Раньше мне хотя бы алкоголь помогал... А сейчас... Сейчас ничего не помогает.... Не могу заснуть больше, чем на пару часов.... – Тебе нужно к врачу, – Грубер знал, что говорит очевидные вещи, но его сердце так сжималось при виде того, как Бачински страдает, что он не смог подавить в себе порыв в столь банальном беспокойстве. – Если бы я только мог... Моим новым "родителям", – последнее слово Миша произнёс с таким отвращением, что Ноэль невольно вздрогнул. – Жалко тратить на меня такие деньги... – Я могу тебе чем-то помочь? – Останься со мной, пока я не усну, пожалуйста. – Хорошо. Я останусь, – голос парня так и сочился нежностью. Миша перестал обнимать Ноэля и, отстранившись, лëг на импровизированную постель, накрылся пледом и отвернулся к стене. – Прости, – спустя пару секунд пробормотал Бачински. – Я не хотел перед тобой устраивать... сцену. – Миша, ты сейчас серьёзно? – Ноэль остался сидеть на краю лавочки. – В этом нет ничего такого. –Но... – Если у тебя нет человека, с которым ты мог разделить свои печали... Я хотел бы стать для тебя таким человеком. Глаза Миши изумлённо расширились. Он не мог поверить своим ушам: чтобы кто-то остался с ним после такого? Не испытал неприязнь или неловкость, не ушёл, стыдливо пряча глаза, не сделал вид, словно ничего и не было, а просто... предложил остаться рядом? – Правда? – Миша задал этот вопрос, не смотря на то, что сейчас он больше всего на свете боялся услышать ответ на него. – Да, – Ноэль слабо улыбнулся. – Только постарайся сократить употребление алкоголя. Мне кажется, что это только мешает тебе уснуть. – Хорошо, я постараюсь, – Миша сильнее укутался в плед. – Но ничего не обещаю. Тишину класса нарушил тихий смешок Ноэля. Бачински почувствовал, что из глубины его сердца поднимается какое-то странное и непонятное согревающее чувство и пробурчал: – Не смейся. – Ладно-ладно, не буду, – в голосе парня по прежнему слышались остаточные нотки веселья. – И прости, что грубостей тебе наговорил. Про тебя и твою жизнь... – Ой, да не парься на эту тему. Ты в общем-то был прав. – Это всë равно было грубо. – Возможно. – И чтоб ты знал, единственное, что я не ненавижу в этом чертовом городе – это ты, Ноэль. И твоë сочувствие меня не бесит... Почему-то получать его от тебя даже приятно. – Я польщëн. Знаешь...– Ноэль обернулся к Мише и хотел продолжить разговор, но услышал лишь тихое размеренное дыхание в ответ. Грубер встал с лавочки и направился к выходу, но перед тем как закрыть дверь за собой, прошептал, зная, что никто его не услышит: " Приятных сновидений, Миша" *** Миша проснулся: спина неприятно ныла из-за сна на жёсткой лавочке. Лучи заходящего солнца заливали пустое помещение репетиционной. Бачински пошарился в кармане и нашёл там свой телефон, на экране которого высветилось время: 17:00. Занятия уже закончились, поэтому Миша решил направиться "домой". В этот ненавистный, воняющий сыростью и плесенью холодный подвал. *** Наступила полночь. Украинец лежал на кровати, мрачно рассматривая потолок. Сон всë никак не шёл. Миша уже собрался достать припрятанный под кроватью запас алкоголя, но как только он чуть приподнялся на локтях, перед глазами возникло лицо Ноэля, а в голове прозвучал его обеспокоенный голос: "Постарайся сократить употребление алкоголя". Бачински вновь прилёг на кровать, подумав, что ради Ноэля он непременно постарается, даже если это значило провести всю ночь без сна. *** Когда Миша на следующий день пришёл в школу и зашёл в класс, ему радостно помахал рукой Ноэль. Этот жест заставил украинца расплыться в широкой улыбке. Он кивнул в ответ и сел рядом. – Ты сегодня не опоздал, что-то случилось? – Ноэль тут же накинулся на украинца с вопросами. Его зелёные глаза излучали столь искренне беспокойство, что это заставило украинца почувствовать себя виноватым. Ему не хотелось, чтобы этот парень переживал за него. Но это ощущение разительно отличалось от того, что Миша испытывал ранее. Раньше ему не хотелось, чтобы Ноэль о нëм беспокоился из-за того, что это заставляло его чувствовать себя самым жалким и уязвимым существом на планете. Эта забота ранила его самолюбие, его хрупкую, как хрусталь, гордость. Но сейчас всë было по другому. Бачински подумал, что, возможно, всë это время он неправильно воспринимал переживания канадца о нëм: он не осознавал, что попытки Ноэля позаботиться ранили и изводили скорее самого Ноэля, нежели его. – Обычно переживают, когда человек опаздывает, а не наоборот, – с иронией в голосе ответил Миша. – Ты хоть выспался? – не отставал Ноэль. – Не очень. Но я спал определённо лучше, чем в последние несколько месяцев, – смущённо признался Миша. – Я рад это слышать, – до этого встревоженное лицо канадца расслабилось. – Ноэль, можно у тебя кое-что попросить? Чувствуя напряжение в недавно спокойном голосе украинца, Ноэль вновь напрягся. – Конечно. – Я бы хотел, чтобы ты иногда помогал мне уснуть, – заметив изумление на лице Ноэля, Миша замялся. – Ну, если ты хочешь и если у тебя есть время... Просто ты на меня очень успокаивающе действуешь. Что-то ёкнуло в груди у Ноэля, но он постарался подавить в себе это чувство и по-дружески похлопал Мишу по плечу. – Я помогу тебе, мне совсем не сложно. *** Класс для репетиций был абсолютно пустым, когда Ноэль и Миша вошли туда. Остальные участники хора должны были подойти чуть позже, поэтому двое парней сели на одну из лавочек, и Ноэль достал из своей школьной сумки тетради с нотами, дав одну из них Мише. Тот посмотрел на неë с явным недовольством, но промолчал. Пару минут прошли в полной тишине, которая нарушалась лишь шорохом перелистываемых страниц. – Ноэль... – жалобно протянул Миша, не в силах больше терпеть. – Я устал... Ноэль вздохнул, перевернув очередную страницу с нотами, которую держал у себя в руках. – Если мы это не выучим, Оушен нам головы пооткручивает... – заметив, что Бачински с ленцой потянулся, Грубер добавил. – В буквальном смысле. – Я согласен выучить эту ненужную чепуху только при одном условии! – Миша с заметным оживлением подвинулся к парню. – Я буду учить эти ноты, если дашь мне отдохнуть на своих коленях. Ноэль почувствовал, что от этих слов, его лицо буквально запылало, и он сдавленно пробормотал, уткнувшись взглядом в ноты перед собой. – Если это единственный способ избежать гнева этой рыжей, то так уж и быть. – Ноэль, ты лучший! Миша тут же принял положение лëжа, положив голову на ноги Ноэля и беззаботно взял отложенные в сторону ноты, из-за чего канадцу пришлось поднять свою тетрадь высоко над головой. В груди у Грубера всë сжалось от ощущения того, что голова другого парня находится прямо на его коленях, и Ноэлю казалось, что тот обязательно услышит его быстрое сердцебиение, из-за чего оно только усиливалось. Дверь в класс отворилась, и на пороге появилась довольная Оушен. Но это выражение лица у девушки быстро пропало, стоило ей увидеть в каком положении находились еë товарищи по хору. – Эй, чем вы это таким занимаетесь?! Щëки Ноэля зарделись сильным румянцем, и ноты перед его глазами начали расплываться от охватившей его паники. Миша ответил за двоих, при этом даже не удостоив лидера взглядом. – Ноты разучиваем. – А обязательно делать это в такой позе? – Оушен с нескрываемым скепсисом взглянула на парней. – Ноэль любезно разрешил мне отдохнуть. Под пристальным взором О'Коннел Грубер кивнул. – Да, у Миши в последнее время проблемы со сном, а я обещал ему недавно помочь с этим... – Ноэль старался скрыться за этим бессмысленным оправданием, содержащим в себе частицу правды. – Странная у тебя помощь, конечно... – голубые глаза девушки сузились от нескрываемого недоверия. – Если это помогает, то ничего она не странная! – попытался защититься Ноэль. – Да, да...– Оушен раздраженно согласилась. – Кстати, Ноэль, нам надо поговорить! – Ну так говори, в чëм проблема? – сбитый с толку резкой сменой темы разговора, парень с непониманием уставился на Оушен. – Без лишних ушей, – девушка недовольно взглянула на украинца. – Ладно, я уйду, – Миша раздражённо встал, кинул тетрадь с нотами на лавочку и удалился. Почувствовав непривычную пустоту на своих коленях, Ноэль чуть слышно вздохнул. Оушен подошла как можно ближе к Ноэлю и тихо, едва не переходя на шопот, сказала: – Ты будь поаккуратнее с ним. – С Мишей? – парень приподнял брови от удивления. – Ага, – О'Коннел оглянулась, будто боясь, что еë кто-то может услышать. – Не надо к нему привязываться, побереги своë сердце. – С чего это такое беспокойство?!– Ноэль вспылил. – Я. Не. Влюблен. В. Мишу. Бачинского. – чеканя каждое слово, проговорил он. – Хах, ну конечно! – закатила глаза Оушен. – Только потом не бегай ни к кому из девчонок плакаться, что опять невзаимно влюбился! Особенно к Констанс, знаешь ведь, что не откажет! Да и вообще, этот твой Миша – плохой человек! Он вор, алкоголик и к тому же... – Заткнись, Оушен, – Ноэль процедил это сквозь зубы, до боли сжав кулаки. –Ты ничего о нем не знаешь! – А ты будто знаешь?! – девушка скрестила руки на груди, на еë лице появилась самодовольная ухмылка. – Ну так давай, расскажи, какой же он хороший! Он всегда выглядит так, как будто прихлопнуть кого-то хочет! Да и его поведение и.... – Ты перегибаешь, – перебил еë Ноэль. – Я тут значит, волнуюсь за тебя, а ты... – Не нужно мне твоë волнение! – раздражение внутри парня нарастало с каждым сказанным О'Коннел словом. Казалось, что этот разговор мог затянуться надолго и так ни к чему не привести. *** Миша стоял чуть поодаль от двери репетиционной, от скуки разглядывая свои ботинки. Он нестерпимо хотел услышать, о чëм же там разговаривают Оушен и парень, который в последнее время захватил все его мысли, но подслушать не решался: это было бы слишком подло. Рядом с Мишей кто-то остановился, он поднял глаза и увидел Пенни, которая уставилась на него с сильным удивлением. – Чего ты тут стоишь? – Да Оушен там о чëм-то с Ноэлем разговаривает, – Бачински хмыкнул. – Выпроводила меня из класса, и теперь я даже не знаю, когда смогу зайти обратно. – Я же говорила ей не приставать к Ноэлю с этими разговорами! – лицо Пенни омрачила тень недовольства. – Ты знаешь, о чëм они говорят? – заинтересованный Бачински приблизился к Лэмб, от чего та попятилась. – Скажем так: у меня есть некоторые догадки, – девушка отвела взгляд, не в силах больше выносить этот оживлённый блеск в глазах парня напротив. – И что за догадки? – не отступал Миша. – Это касается Ноэля лично, так что не думаю, что разбалтывать что-то об этом – хорошая идея... – заметив, как парень сник, девушка быстро поправила себя. – Но это связано с тем, что Оушен не очень доверяет тебе. Ты с нами, конечно, уже полгода и многие уже привыкли... – Но не Оушен, – закончил за Пенни Миша. – У неë есть право недолюбливать меня, я это прекрасно осознаю, но это не ее дело, какие отношения меня связывают с другими людьми. Брови Миши неосознанно нахмурились. На душе у него было так поганно от того, что кто-то пытается разорвать ту связь с Ноэлем, которая у него уже была, с тем единственным человеком, который попытался понять и принять его, с единственным человеком, который и вправду о нëм заботился, с единственным человеком, с которым он чувствовал себя защищённым. – Ты прав, просто Оушен по-своему заботится о своих друзьях. Эта фраза вырвала Мишу из омута его мыслей о Ноэле, и он переспросил: – Друзьях? Девушка ответила уверенным кивком головы. – Я думал, они недолюбливают друг друга. – Ну, у них и вправду своеобразная дружба, – на лице Пенни появилась невольная ностальгичная улыбка. – Они вместе ещё с начальной школы, и знают о друг о друге многое, если не всë. Так что Оушен таким образом переживает за него, ничего более. Почему-то вместо облегчения Миша почувствовал, что его охватывает странное давящее и выжигающее изнутри чувство: он не понимал, почему испытывает нечто подобное просто от того факта, что есть люди, которые намного ближе к Ноэлю. С которыми у него больше воспоминаний, которые знают о нëм гораздо больше, которые имеют право на такое сильное беспокойство. Дверь класса для репетиций отворилась, и на еë пороге появился взбешённый Ноэль. – Куда это ты пошëл?! – послышался ему вслед разгневанный крик Оушен. Парень обернулся через плечо, злобно выплюнув: – Просто тебе бесполезно что-то объяснять! После чего он прошëл мимо шокированных Пенни и Миши. Миша попытался его остановить, окликнув, но Ноэль даже не посмотрел в его сторону. – И часто они так ссорятся? – Бачински кинул обеспокоенный взгляд на Пенни. – Это впервые, когда я наблюдаю, чтобы они настолько сильно поругались, – девушка нервно закусила губу. – Так, давай ты пойдёшь к Ноэлю, а я к Оушен. Этим двоим просто нужно немного остыть. – Хорошо, – Бачински кивнул Лэмб на прощание, после чего направился вслед за парнем. *** Нашëл его Миша в одном из тихих уголков коридора, рядом с окном, из которого в помещение врывался свежий весенний воздух. Ноэль подпирал своей спиной стену, в напряжении смотря на противоположную, его грудь вздымалась от участившегося дыхания, а в уголках его зелёных глаз скопились слëзы злости. – Ноэль, что у вас случилось с Оушен? – обеспокоенный Миша встал рядом с ним, тоже устремив взор в стену, которую так старательно разглядывал парень. – Ничего, – раздраженно ответил Грубер, всем своим видом показывая, что не настроен ни на какие разговоры. – Пенни мне сказала, что Оушен не доверяет мне. Я предполагаю, что она хотела отгородить тебя от общения со мной. Я прав? Ноэль тяжело выдохнул, и уставился на пальцы своих рук, которые начали, будто без его на то воли, выполнять привычный ритуал: обдирать кожу вокруг выкрашенных чёрным лаком ногтей. – В какой-то степени ты прав. Этот разговор действительно был связан с тобой, – Ноэль сглотнул подступивший к горлу ком, стук встревоженного сердца отдавался в висках. – Оушен почему-то подумала, что я влюблен в тебя. Мишу охватило смущение, его щëки покрыл лëгкий румянец. Хотелось куда-то спрятаться от столь внезапных подозрений, но вовсе не оттого, что они были ему как-то неприятны, даже наоборот... – Если тебе не трудно, не отдаляйся от меня, пожалуйста, – срывающимся голосом прошептал Ноэль. – Я могу понять, как это может быть неприятно, если думают, что тебе нравится человек, который тебя не привлекает из-за пола. – Я никогда не говорил, что меня не привлекают мужчины, – Миша осознавал, что это может звучать несколько неуместно в данной ситуации, но решил, что это уточнение будет очень важным. Сердце Ноэля на мгновение пропустило удар, и он с изумлением посмотрел на Мишу, который старался сохранять невозмутимость на своём лице. – И я не перестану с тобой общаться только из-за того, что какая-то там Оушен что-то о нас думает. На душе у Грубера потеплело от этих слов, но эта теплота быстро пропала из-за осознания того, что предстоит рассказать дальше. – Я рад это слышать, – Ноэль слабо улыбнулся. – Но я просто хочу, чтобы ты знал: еë беспокойство за меня не беспочвенно. Была там... Одна неприятная история в начальной школе. Увидев, как Ноэль побледнел и только сильнее принялся обдирать заусенцы, Миша встал напротив и обхватил своими руками дрожащие руки парня. Ноэль растерянно смотрел на то, как его руки оказались в ловушке Бачинского, который от этого пристального взгяда переплëл их пальцы, будто закрывая капкан. –Не надо себя мучить, если не хочешь рассказывать, – с теплом в голосе проговорил Миша, поглаживая большим пальцем руки тыльную сторону правой ладони Ноэля. – Если тебе хоть немного интересно, я обязан рассказать тебе об этом, – с нажимом произнёс Ноэль. – Мне интересно, но не настолько, чтобы заставлять тебя страдать, вспоминая об этом, – спокойно парировал Миша, несмотря на то, что внутри у него всë сгорало от нестерпимой жажды узнать Грубера как можно лучше. Он хотел знать о нëм всë. И даже больше. – Тогда я тем более обязан тебе об этом рассказать, – Ноэль крепче сжал в своих руках руки парня напротив. – Хорошо, я выслушаю тебя, – Миша сдался, отпустив руки Ноэля. Канадец поучаствовал себя таким потерянным, когда Бачински убрал свои руки, что уже успел пожалеть о том, что решился излить душу. Миша, заметив, как Ноэль поник, кивнул в сторону недалеко стоящей лавочки. – Давай присядем вон там. Ноэль согласно кивнул. Когда они сели на лавочку, Ноэль тяжело вздохнул и начал свой рассказ о прошлом, давно покрытым пылью, но продолжающем давить тяжким грузом на плечи даже спустя много лет. – Это случилось в начальной школе. Тогда у меня был один друг. Мы с ним близко общались, ну и я случайно в него влюбился... – В этот момент у Миши появилось недоброе предчувствие о том, чем же закончилась эта история. – В итоге я ему признался в своих чувствах, а он... – голос Ноэля дрогнул, уголки губ приподнялись в грустной усмешке. – Он обозвал меня "педиком" и сказал, что это мерзко. Миша положил на дрожащую руку Ноэля свою, пытаясь хотя бы так поддержать его, показать, что Ноэль не один, и что он рядом. – Потом я побежал к Оушен и проплакал на её плече около часа, – щëки Грубера зарделись стыдливым румянцем. – До сих пор неловко об этом вспоминать. На следующий день по школе поползли слухи о моей ориентации, и некоторые дети начали издеваться надо мной. Спустя какое-то время мой бывший друг переехал в другой город, а травля затихла сама собой. Так что я подозреваю, что он и был её инициатором. – Вот мудак! – не выдержал Миша. – Но он был ребёнком, так что... – А ты был взрослым? – перебил его украинец. – Это не оправдание тому, с чем тебе пришлось столкнуться, – заметив, что Грубер лишь поджал губы, Миша добавил: –И это не должно обелять его в твоих глазах. Ноэль ничего не ответил, а вместо этого положил голову на плечо Миши. – Давай просто посидим вот так вот, – тихим голосом попросил парень.– Не знаю, почему, но когда ты рядом, мне так хорошо и спокойно. Миша едва слышно, страшась того, что Ноэль это услышит, и в то же время страстно желая этого, пробормотал: – Мне тоже хорошо рядом с тобой. Ноэль прикрыл веки и перевернул свою руку, всë ещё накрытую рукой украинца, ладонью вверх. Миша тут же распознал сигнал, поданный ему канадцем: он обхватил пальцами руку Ноэля, забравшись своими пальцами между пальцев Грубера. *** В последнее время Мише всë лучше удавалось выспаться: он больше не вскакивал по среди ночи весь в холодном поту от очередного кошмара, после чего не мог заснуть, и так и маялся в ожидании сигнала будильника; он больше не засиживался до трёх-четырех часов ночи, пытаясь перекрыть свои мысли дешёвым алкоголем. Теперь у Миши был человек, готовый разделить с ним его бремя; человек, своим присутствием развеивающий все тревоги и страхи, запрятанные где-то в глубине души. Этим человеком был Ноэль. В начале учебного года Миша и подумать не мог, что парень, сидящий рядом с ним, его товарищ по хору, который своими попытками наладить контакт вызывал лишь жгучее раздражение, станет тем, кто поддержит Мишу в трудную минуту и просто выслушает его без какого-либо осуждения или притворной жалости. Ноэль также стал тем, кого Миша сам хотел выслушать, тем, кого сам бы хотел поддержать, тем, о ком ему хотелось искренне заботиться, оберегать и лелеять. Но в последние несколько дней что-то было определенно не так. Ноэль стал отдаляться от Миши, стараясь выстроить между ними невидимые, но прочные и вполне осязаемые стены. Парень односложно отвечал на вопросы, избегал зрительного контакта, на репетициях старался встать как можно дальше от Миши, резко отстранялся от любого внезапного прикосновения, мог игнорировать сообщения, никак не отвечая на них. Это вгоняло Мишу в бессильную злость: ему хотелось прижать Ноэля к стенке, выпытать у него всю правду, всë то, что творилось у того на душе; но каждый раз когда украинец видел подавленного Грубера, который сам, казалось, не хотел держать эту невыносимую дистанцию, но что-то будто заставляло его это делать, у Миши опускались руки. Он боялся подойти к Ноэлю: боялся, что если постарается притронуться к причине такого поведения, то будет отвергнут и отброшен; что вся их хрупкая, будто тонкая льдинка, дружба тут же рухнет,словно растает от тепла кончиков пальцев. Миша больше всего на свете не хотел ранить Ноэля, не хотел причинять ему боль или видеть его слëзы. Но и видеть его таким отстранённым и опечаленным Миша тоже не мог. Поэтому в один день, по пути в школу, парень твëрдо для себя решил: он добьëтся до причины этой странной отстраненности, чего бы ему это ни стоило! *** Миша зашëл в класс за пять минут до звонка. Оушен сразу же изобразила на своëм лице притворное недовольство, Констанс неловко помахала, Пенни улыбнулась в знак приветствия, Рики изобразил руками несколько жестов, и Миша со своими скромными знаниями жестового английского языка распознал, что это означает: "Привет". Бачински кивнул в ответ на все эти приветствия и сел за парту к Ноэлю, который, даже не удостоив украинца взглядом, пробормотал едва слышимое приветствие. – Ноэль, не хочешь пойти куда-нибудь после уроков? – решил предпринять попытку комуникации Миша. – У меня сегодня работа, извини, – в голосе парня слышались грубоватые нотки, которые он старательно пытался скрыть за маской вежливости. – Так у тебя же... – Миша осёкся: он знал, что в этот день у Ноэля по расписанию нет никакой работы, но, видимо, это была очередная глупая отговорка, раскрытие которой не привело бы ни к чему хорошему. –Забей... Прозвенел звонок на урок, который лишь сильнее отдалил Мишу от откровенного разговора с Ноэлем. *** Послеурочные занятия хора закончились. Ноэль собирался быстро улизнуть, прикрывшись от Миши компанией Пенни. Но как только Грубер уже собирался уйти вслед за девушкой, украинец положил руку ему на плечо, от чего парень вздрогнул и резко развернулся. – Тебе что-то нужно? – с опаской спросил Ноэль. – Можешь мне помочь? Я кое-что потерял недавно, никак не могу найти. – Миша старался говорить это как можно более мягким тоном, чтобы не спугнуть парня. – Я не.... – Ой, Ноэль, я, пожалуй, одна до дома пройдусь, – Пенни перевела взгляд с одного парня на другого, уловив царящую между ними атмосферу. – Удачки в поисках! – она подмигнула на прощание, после чего удалилась. Ноэль вздохнул, когда дверь репетиционной закрылась, отрезая ему все пути к отступлению. – И что ты потерял? – спросил Ноэль, после чего напряженно поджал губы, устремив взгляд куда-то за плечо парня, лишь бы не встречаться с ним глазами. Миша беспокойно вслушивался в шаги Пенни, которые удалялись по коридору, и когда они затихли, он облегченно выдохнул и ответил: – Прости, ничего я не терял! Просто мне не нравится, что ты в последнее время от меня отдаляешься! На мгновение между парнями повисла неловкая тишина, которая была настолько напряженной, что ощущалась как натянутая струна, и, когда Миша уже хотел что-то добавить, канадец прервал молчание. – Мне тоже это не нравится, – лицо Ноэля было полно печали, скопившейся в уголках его глаз, в опущенных уголках губ, в нахмуренных бровях. – Но тогда почему? – Я не могу тебе сказать, прости. – А я не хочу терять наше общение из-за какой-то ерунды! – Миша вложил в эти слова всю свою страсть и рвение, надеясь, что Ноэль его поймёт и наконец-то всë расскажет, но пылкость украинца неожиданно произвела совершенно обратный эффект. Выражение лица Ноэля стало ещё более отстранённым, чем было до этого, и он сделал несколько шагов назад, прислонившись спиной к двери, будто это было единственным, что могло удержать его на ногах. – Ерунды? – губы Ноэля на этих словах исказились в кривой усмешке, голос дрогнул. Внутри у Миши всë сжалось: вина за сказанные слова, которые он вновь неаккуратно использовал, и паника за последствия от них смешались воедино, мешая даже вдохнуть или сказать что-то внятное. –Я... просто хочу знать, что случилось и почему ты от меня отдалился. Но если ты не хочешь, всë в порядке, – украинец попытался изобразить на своëм лице ободряющую улыбку, хоть и осознавал, что это у него получится из рук вон плохо. – Я не буду больше до тебя докапываться. Я не буду больше с тобой рядом, если ты этого не хочешь. Впервые за весь их разговор, Ноэль посмотрел прямо в глаза Мише. В этих широко распахнутых зелёных глазах Бачински прочел такое страшное, всепоглощающее отчаяние, что его сердце замерло на мгновение. Он вновь ранил Ноэля. И пока эта горькая мысль не успела осесть у Миши в душе, Ноэль прошептал настолько тихо, что если бы не полная тишина в репетиционной, его голос был бы не слышнее шёпота лёгкого весеннего ветра. – Я виноват перед тобой. – Да в чëм ты можешь быть виноват? – сердце Миши готово было разорваться от боли, которой оно было переполнено из-за этого парня, винящего себя за то, о чëм Бачински даже не мог догадаться. И пока мысли Миши запутались настолько, что с трудом можно было отличить, где начинается одна и заканчивается другая, Ноэль приблизился к нему, сократив расстояние между ними. – Прости меня. – Что? Ноэль не ответил, а лишь вцепился в его предплечья, низко опустив голову. – Прости меня, Миша, прости, пожалуйста... – судорожно, будто мантру, снова и снова повторял срывающимся голосом Ноэль, пока отчаянно цеплялся за парня напротив. Плечи Грубера било мелкой дрожью, а по его щекам скатывались крупные капли не сдерживаемых более слëз. – Я правда не хотел... Поверь мне... Ошарашенный Бачински молча наблюдал за Ноэлем, который хватался за его руки, опустив взгляд, боясь заглянуть в его глаза. – Я люблю тебя, – едва слышно прошептал канадец. Такое резкое и внезапное признание только больше озадачило украинца, и его брови нахмурились. – Но я не могу с этим ничего сделать! Я даже удержать это в себе не смог! Прости меня.... – Ноэль, посмотри на меня, – голос Бачинского был наполнен искренней теплотой. Парень судорожно помотал головой в ответ. – Почему? – Миша приобнял его, стараясь успокоить. – Лучше уж умереть. – Не говори ерунды, – Бачински аккуратно взял Грубера за подбородок, приподняв его. Встретившись с нежностью в глазах Миши, Ноэль резко повернул голову в сторону, и пальцы украинца соскользнули с его подбородка. – Ноэль, посмотри на меня, – с мольбой в голосе повторил Миша. – Я не могу. Не могу. Прости. – Ладно, – парень сдался. – Но хотя бы прекрати извиняться. – Тебе противно? – плечи Ноэля перестали дрожать, его руки перестали хвататься за Мишу и безвольно повисли вдоль тела, голова низко опустилась, взгляд упёрся в пол. – Нет, нет же! – Бачински в панике схватил его за плечи. – Я не могу видеть, как ты извиняешься совершенно ни за что. – Я выгляжу жалко? – губы Грубера скривились в нервной усмешке, и, прежде чем украинец успел возразить, парень взглянул ему прямо в глаза. – Можешь не отвечать: я и так знаю ответ. Миша не стал ничего говорить. Просто заключил Ноэля в свои объятия. Они простояли так пару минут, которые обоим показались целой вечностью. – Ты так ничего и не понял, да? – украинец прервал повисшую тишину, своим вопросом. – Понял что? – Грубер прижимался к нему так сильно, словно боялся, что если не будет этого делать, Миша уйдёт, оставив его позади. – Ты правда думаешь, что я бы стал обнимать неприятного себе человека? –Ну, ты добрый, и я думаю, что ты бы проявил великодушие... – Я не умею притворяться, – Миша старался теплом своих рук на спине парня подкрепить свои слова. – Поэтому скажу прямо, – Бачински набрал в грудь побольше воздуха. – Я люблю тебя, Ноэль. У Ноэля перехватило дыхание, он просто не мог в это поверить. Чтобы кто-то его любил? Чтобы это была не глупая шутка, не ирония, не ложь, в конце концов. Ноэль, пытаясь унять бешеное сердцебиение, чуть отстранился от Миши и, повернув голову, заглянул в его карие глаза. В этих глазах было столько искренней теплоты, столько неподдельной нежности, сколько Ноэль не видел ни разу в своей жизни. Только посмотрев в них, парень понял: ему не нужно никаких других доказательств. Может, Миша и не мог сказать ему поэтичных слов о своей любви, но глаза украинца, его руки, тепло которых Ноэль ощущал даже через школьную форму, говорили о том, как же он любит его, и насколько не хочет отпускать.