Нянька для Винчестеров.

Годы пролетели быстро. Мэри Кэмпбелл, некогда плакавшая в подушку от непонимания, теперь стояла посреди гостиной с твёрдым, почти вызывающим взглядом. Ей было семнадцать, и за её плечами были годы тайного изучения отцовских журналов, подслушанных разговоров и молчаливой поддержки пушистого друга. — Я знаю, папа, — сказала она, глядя на Сэмуэля. — Я знаю о призраке на старом кладбище. И я знаю, что вы с мамой собираетесь туда сегодня. Сэмуэль онемел. Он смотрел на дочь — свою маленькую девочку, которую так яростно пытался оградить от этого мира, — и видел в её глазах не детское любопытство, а решимость охотника. — Мэри, это не твоё дело... — начала Деанна, но дочь перебила её. — Это моё дело, если я живу в этом доме! Если я часть этой семьи! Я не хочу прятаться. Я хочу помогать. В тот вечер Мэри поехала с ними. Кошка, как всегда, устроилась на заднем сиденье рядом с ней, будто отправлялась на обычную прогулку. Это была не опасная охота — всего лишь заурядный призрак, но для Мэри это было посвящением. Она подавала отцу соль, держала фонарь, и её присутствие, вопреки страхам Сэмуэля, не было обузой. Она была собранной и хладнокровной. Именно в ту ночь, возвращаясь домой с чувством странной гордости за дочь, они заехали на заправку. И там Мэри увидела его. Высокий, темноволосый парень с пронзительными глазами и грустной улыбкой. Джон Винчестер. Он чинил свой мотоцикл, и между ними пробежала искра — мгновенное, непреодолимое притяжение. Кошка, сидевшая на заднем сиденье, внезапно выгнула спину и зашипела. Глаза её вспыхнули яростным золотом. Она чувствовала это — исходящую от него тень. Тень одержимости, фанатизма, будущей гибели. Мэри не заметила реакции кошки. Она смотрела на Джона, и в её глазах горел новый огонь. А кошка смотрела на Джона и видела не человека, а грозовую тучу, надвигающуюся на её спокойное, налаженное небо. Она видела конец.