Фальшивые отношения

К обеду, дом был наполнен гостями, их смехом и запахом праздничных блюд. Традиции соблюдались: на столе стояла длинная лапша долголетия, сладкие пирожки, орехи и красные фрукты — символ счастья. Стол был накрыт на улице среди цветов и деревьев. А солнце так и светило тёплыми лучами будто тоже пришел на праздник. Родственники Джина поднимали тосты, друзья то и дело шутили и дарили подарки. Во дворе, царило тепло и радость, все внимание было приковано к виновнику торжества. Айден сидел в тени, ближе к дому. Он держал в руках стакан сока и смотрел, как Цзянь Хао смеётся вместе с друзьями детства, как мать ласково поправляет ему воротник. Он искренне улыбнулся смотря на него, Цзянь был действительно счастлив, и не скрывал это. Но где-то глубоко внутри, Айден чувствовал, будто он лишний, это их мир, и он кажется не вписывается. — Чи Хан! — вдруг он услышал знакомый голос и поднял голову. Джин извинился перед друзьями, вышел из шумной компании и почти бегом подошёл к Айдену. — Почему ты здесь один? — А что я могу сделать? — Идём со мной! — Джин схватил его за руки так крепко и нежно, что Айден не смог бы легко вытащить. — У меня есть несколько друзей которые более менее знают корейский, пойдем познакомлю! Он затащил того в шумную компанию парней, такого же возраста, которые со смехом что то обсуждали. — (Это Айден, мой друг. Он айдол, сочиняет и поет песни. Но не знает китайского. Поэтому позаботьтесь о нем.) Айден стоял позади него, и чувствовал неловкость, словно не зная, куда девать руки, когда группа друзей повернулась в его сторону. Их смех, легкая музыка на фоне и разговоры вокруг, всё это будто давило на него. — (Я кажется знаю его. Он же твой парень!) — выкрикнул один из парней, кивая в сторону Айдена. Джин сразу же вспыхнул, и неловко засмеялся. — Он говорит что ты мой парень. — смущенно сказал Джин, и снова громко посмеялся, пытаясь разбавить ситуацию. Айден тоже смутился, будто его застали за чем-то личным. Он перевёл взгляд на Джина будто спрашивал глазами: Можно говорить правду? Или нет?.. И Джин, красный, как помидор, всё же едва заметно кивнул. Айден вдохнул и неловко сказал: — Эм… на самом деле… нет. Мы не встречаемся. Мы просто играем. Слова прозвучали тише, чем фоновый шум, но все услышали. Парень стоящий слева видимо знал корейский, и перевел остальным. И сразу за этим последовал взрыв дружеского смеха. — (Да бросьте! Вы играете так, будто действительно влюблены!) — (Настолько правдоподобно, что у нас сомнений не осталось!) — (Месяцами так держать роль — да вы профи! Я бы не смог так.) — Мне иногда даже неловко видеть Цзяня таким на камере. Заботливый, влюбленный. — посмеялся последний. Кто-то хлопнул Джина по плечу. А кто-то подмигнул Айдену. Джин на секунду нахмурился, покраснев ещё сильнее: — (Эй, не смущайте гостя!) — резко сказал остальным, будто ругал их. — (Кажется единственный кто смущается это ты.) — Эй! — Джин еще больше покраснел, не зная куда деть все эти чувства. Его друг только рассмеялся и поднял руки: — (Ладно-ладно, не кипятись, именинник.) В этот момент кто то его позвал: — (Цзянь! Пора торт выносить!) — (Иду!) — громко ответил он и повернулся к Айдену. — Я скоро. Ты тут… будь. Они хорошие, правда. Если что то понадобится скажи Ханьсяню, он понимает тебя. — указав на него, Джин быстро побежал в сторону. Айден кивнул, но выглядел так неуверенно, будто его поставили в центр сцены без сценария. Как только Джин исчез среди гостей, друзья окружили Айдена полукругом, дружелюбно, но шумно. — Я Ханьсян, — протянул руку в знак приветствия. Айден пожал руку. — Хочешь, я расскажу какой он был в школе? Уверен ты не знал его такую сторону. Айден просто улыбнулся, и это видимо сочли за согласие, а потому ища в телефоне фотографии, он начал говорить. — Мы столько о нём можем рассказать! Смотри. Ха-ха, это он в школе краснел каждый раз, когда учительница просила читать вслух. Раньше он был очень неуверенным. Открыл фотографию, который будто был сделан спонтанно. Цзянь в школьной форме, стоял у доски, и даже слабая камера засняла как тот краснел и дрожал. Айден взял телефон, и с улыбкой рассматривал. — А это видео, кажется когда его взяли в Корею. Он столько учил язык, что даже во сне с кем то разговаривал по-корейски! На видео спящий Цзянь, усталый, обнимал книжки, и с хмурым лицом что то бормотал. «Луна. Важно. Бегать. Дождь. Как?». Айден усмехнулся, не скрывая своего умиление. — (А! Помните когда он играл роль принцессы?!) — кто то громко смеялся на заднем фоне, протягивая фотографию, где Цзянь был одет в платье Белоснежки, и пытался справиться с париком который то и дело сползал с головы. Айден слушал, не перебивая, как будто впитывал каждое слово о человеке, который стал для него кем-то большим, чем партнёр по контракту. — Он вообще никогда особо ни в кого не влюблялся, знаешь? — сказал Ханьсянь, запивая газировку, они все смотрели как Джин в центре резал торт, и первый кусок отдал своей маме. — Даже в общежитие девчонок не хотел с нами, и мы просто тащили его чисто ради компании. Джин в этот момент в ослепительно ровном костюме и с широкой улыбкой, умудрился заляпаться кремом, и все взорвались от смеха. Ханьсянь пальцами вытер слезы из-за смеха и успокоившись продолжил разговор. — И не скажу что отношений с парнями у него тоже были. Ни слухов, ни признаков. Я считаю его настоящим актёром. Он мог всегда перевоплотиться в кого угодно. А потому может и любовь сыграть с кем угодно. Может поэтому его только в роль страстных любовников и берут. И тут что-то внутри Айдена будто… сорвалось. «Сыграть. С кем угодно. Сыграть любовь…» А он сам… ведь не играл. Он просто влюбился. Глупо, искренне, и без защиты. И мысль, что Джин только «исполняет роль», будто ледяной водой прошла сквозь него. Лицо Айдена опустело, глаза стали глубже. Он перестал реагировать. Он стоял среди громких голосов, смеха, историй, словно прозрачный, будто не здесь. Тонкая улыбка исчезла, плечи опустились, а боль в груди увеличивалось. И новые друзья, хоть и добродушные, этого не заметили, продолжали болтать, поддразнивать, рассказывать очередные истории. Только когда Джин вернулся, с кусочками торта для Айдена, с сияющей улыбкой, он заметил: тот сидел в углу стола, чуть ссутулившись, а взгляд был пустой. У Джина внутри что-то кольнуло и он испугался. — Эй, что с тобой? — обеспокоенным голосом, он сел рядом. Одной рукой погладил по спине, а другой протянул тарелку с тортом. — Они тебя обидели? — Нет-нет! Все отлично! Извини что заставил беспокоиться. Со мной все хорошо, просто не привык. Вот и все. Айден попытался улыбнуться и посмеяться над ситуацией, но Джин всё хорошо видел. Они уже больше полу года жили вместе, и он точно знал какой был Айден, когда что то было не так. — Точно? — Джин нежно коснулся его руки, пытаясь хоть как то показать что он рядом. — Да. Айден лишь дёрнул руку назад, а взглядом искал что то другое, лишь бы не пересекаться с черными глазами Цзянья. — Ладно, тогда, пойдем в главный стол. Будь со мной рядом. — Лучше веселись с ними. Они ведь твоя семья, они важнее. — он широко улыбнулся и легонько толкнул его, показывая что бы он шёл к ним. — Ты же тоже важен. Думаешь, я стал бы звать тебя домой, если бы было иначе? — тихо говорил, снова беря его за руку, как будто боялся потерять. Айден хотел отвернуть руку, но не смог из-за нежных касаний. Его сердце болезненно сжалось, потому что именно этого он так ждал. Он заставил себя улыбнуться легко и шутливо, покачав головой. — Ты же видишь меня каждый день, — сказал он мягко. — А друзей и семью очень редко. Лучше будь с ними. И он осторожно выдернул свою руку, чтобы не давать себе надежду, и больше не падать с вершины ожиданий. Джин замер на мгновение, будто хотел возразить, но сдержался. Его взгляд смотрел только на Айдене, в нём читалось и сожаление, и желание сказать больше. Но он только сжал губы в линию и выдохнул: — Всё равно… ты для меня не меньше, чем они. Айден почувствовал, как по телу разлилось тепло, но он спрятал это за спокойной улыбкой. Ему хотелось верить каждому слову, но он знал, их связь фальшивая. И все это наверняка закончится, когда закончится контракт. Праздник прошел на ура. Цзянь Хао увиделся со многими родственниками и старыми друзьями, которых давно не видел. Поговорил, посмеялся и насладился их компанией. Они подарили столько всего: кто то деньги, кто то брендовую одежду, а кто то безделушки, которые понравились имениннику. Джин попросил друзей сделать несколько фотографий, где они были бы вместе с Айденом. Снимки как Айден протягивал торт со свечой, как они разговаривали, смотря друг на друга влюбленным взглядом, как они в обнимку танцевали медленный танец, и вместе смотрели на фейерверки, что распускались по темному небу как звёзды. Менеджер сразу одобрил эти снимки, и они пошли украшать их общую страницу в соцсетях, где сразу набрали тысячи лайков и сотни комментариев. В последующие дни, они снова остались втроём, и выехали на природу: мама взяла корзину с едой, Айден фотоаппарат, а сам Джин был с пледом и с газировкой в пакетах. На траве, под деревом, они ели, шутили, мама рассказывала истории о маленьком Цзянь Хао, от которых Джин краснел и еле переводил, а Айден тихо улыбался. На миг всё выглядело так просто и по-семейному, что Айден вдруг почувствовал себя частью чего-то тёплого и настоящего. В другой день они гуляли по городу: заходили в маленькие лавки, пробовали уличную еду, посетили достопримечательности. Мама время от времени брала их под руки, будто они оба были её сыновьями. А потом они поехали на кладбище. К отцу. У могилы Джин молчал долго, мама вытирала слёзы и, глядя на сына, сказала: — (Ты так похож на него… всё больше и больше.) Джин, держа в руках цветы, не выдержал и впервые заплакал, без игры и фальши, настоящими, тяжёлыми слезами. Его плечи дрожали, губы сжимались. Он был просто сыном, который потерял отца. — (Я так по нему скучаю, мама!) — (Я тоже, Цзянь… Я тоже…) Айден стоял рядом, растерянный: он никогда не видел его таким. В тот момент он понял, насколько глубока боль Цзянь, и как мало кто видел её глубину. Его сердце сжалось, и он сделал шаг к нему. Мягко обнял его со спины, осторожно похлопал по плечу, будто говоря: я рядом, держись. Затем, повернулся и так же бережно заключил в объятия его мать. — Аи… — произнёс он тихо, на ломанном китайском. — Поплачьте, говорят это облегчает боль. А объятия хорошо помогают. — говорил немного неуверенно, но с искренностью. Услышав его слова, хоть и не понимала значение, мама чуть улыбнулась. Он осторожно коснулся щеки женщины и помог ей вытереть слёзы, протянув несколько чистых салфеток. — (Ты действительно хороший мальчик.) Она с благодарной улыбкой погладила его по руке и, взяв салфетки, отошла вперёд, оставив их двоих. Джин остался стоять, глядя в землю. И тут Айден вновь обнял его, крепче, ближе. Его ладони легли ему на спину, согревая. И тихо, почти шёпотом, но уже твёрдо он говорил. — Поплачь. Я всегда поддержу тебя. Не стесняйся своих чувств. В этот момент, Цзянь позволил себе полностью опереться на него. Он будто стал той мальчишкой у берега, что растерянно звал отца, и не понимал что произошло. Айден обнял его ещё сильнее, тихо говоря что он будет рядом. Джин вытер слёзы, глубоко вдохнул, словно стараясь немного успокоиться. Он вытащил из под рукавов синий браслет и, покрутив его между пальцами, показал Айдену: — Ты и вправду носишь его везде. — У меня давно не было паники… с того раза. — голос его дрожал, но он продолжил. — Психолог сказал, что я стал лучше справляться. И всё это… благодаря тебе. Айден нахмурился, чуть покачал головой и мягко ответил: — Я ничего не сделал. Джин улыбнулся сквозь слёз, будто хотел возразить, но промолчал. Он посмотрел на фотографию отца на надгробии, и взгляд его стал особенно тёплым. На китайском, с едва слышной дрожью в голосе, он произнёс: — (Это мой друг Квон Чи Хан. Или… скорее уже не друг. Я люблю его очень сильно.) — Джин повернулся к Айдену и улыбнулся. — (Мне очень страшно говорить ему об этом… Ты ведь меня поддержишь, да? Он хороший парень, а голос у него чудесный. Тебе надо видеть как он выступает. И он помог мне справиться с боязнью моря. Мама говорит что одобрила бы если бы мы действительно встречались… Мне так тебя не хватает.) Айден встретив его взгляд, замер. На миг ему показалось, что Джин говорил о нём. Сердце постучало в груди громче обычного. Он резко, вежливо поклонился к надгробию, чувствуя неловкость, и пробормотал на ломаном китайском: — (Здравствуйте…) Джин не удержался и улыбнулся, уже по-настоящему. Он чуть наклонил голову в бок, и не стал ничего объяснять. Просто смотрел на Айдена так, будто видел в нем силу, что помогала ему справиться со страхом. Айден поднял голову и, поймав его взгляд, смутился ещё сильнее. Но в душе почувствовал, что сделал что-то правильное. Они двинулись вслед за мамой, оставив позади надгробие. Но в сердце у обоих осталось ощущение что с этого дня они стали куда ближе.