Фальшивые отношения

Уже был конец августа. Вечер. Комната тихая. Джин сидел у окна кухни с ноутбуком, мама на экране, говорила с ним на китайском, с улыбкой, быстро и эмоционально. Айден прошёл мимо. Он включил кран, налил воду в кружку, пил понемногу, и заслушался. Ему показалось что голос Джина на китайском звучал совсем по другому, чуть мягче, совсем непривычно. Он закончил пить, но все равно стоял, стараясь услышать каждое слово, хоть и ничего не понимал. Вдруг, заметил взгляд Джина, который слишком часто поднимал голову. Айден приподнял бровь, и растерялся. Мама смеялась и говорила на китайском: — (Вы же вместе живёте, наверное, уже стали близкими друзьями? Ты всё время о нём рассказываешь. Может, возьмёшь его с собой? Пусть приезжает!) Джин слушал, слегка улыбался, но не отводил взгляда от Айдена. Тот же чувствуя, будто его обсуждают, неловко переминался с ноги на ногу, не понимая ни слова. Айден посмотрел нахмурившись, и шёпотом спросил: — Что? О чём вы? Джин чуть спустил экран ноутбука ладонью: — Просто… Мама предложила, чтобы ты поехал со мной в Китай. Она… сказала что примет тебя с распростёртыми объятиями. Айден замер. — Что?.. — он усмехнулся, отводя взгляд. — Это бред. Агентство точно не отпустит. Джин наклонился вперёд, серьёзным и упрямым взглядом. — Я спрошу у них. Затем вернулся к разговору с мамой и болтал с ней ещё несколько минут. — Лучше проведи время с семьёй. — сказал Айден, после того как Джин закончил разговор, и закрыл ноутбук. — Я буду просто мешаться. — Ты не будешь мешаться, Чи Хан. В любом случае, я спрошу у менеджеров. И он действительно спросил. Уже через несколько часов менеджер сообщил: «У Айдена на ближайшее время нет серьезных мероприятий. Если вы там сделаете хорошие фото, где вы вместе, то можно. Только за свой счёт.» К Айдену пришло сообщение, когда он лежал в своей комнате. Прочитав его, он выскочил из спальни. — Меня отпустили… Джин в это время был на кухне, и услышал его. У Айдена сердце забилось в висках, то ли от радости, то ли от волнения. Он резко выпрямился, и будто разглядывал пустую стену. — Звучит, как кошмар. Джин не стал спорить, но его глаза потускнели. Он кивнул, будто готовился принять отказ. — Ладно, я тебя не заставляю. Лучше отдохни дома. Айден почувствовал, как внутри всё сжалось. Сердце билось так сильно, а огорчённое лицо Джина ещё больше добивало его. Мысль о том, что целую неделю они будут рядом, без камер, без графика, 24/7 — казалась тяжёлой для него. И одновременно… сладкой, манящей до дрожи. Он тяжело выдохнул: — Я хочу… Я поеду. Джин поднял взгляд, и улыбнулся так открыто и искренне, что Айдену пришлось отвернуться, чтобы случайно не выдать свои чувства. — Я оплачу все твои расходы! — радостно произнес, и начал искать билеты на самолёт в телефоне. Перед самым отъездом, они выложили короткий сторис, всего несколько секунд: Джин с мягкой улыбкой сказал, что на этот раз отпразднует свое день рождение в родном городе. Айден появился рядом, с чемоданом, на несколько секунд, словно случайно попался в кадр. Фанаты были в восторге. Комментарии наполнились сердцами, пожеланиями счастливого пути и догадками, как же они отметят этот день. Айдену было непривычно. Никогда он ещё не летал заграницу просто отдохнуть, только по деловым поездкам и по концертам. Правда, они летели разными рейсами в разное время , и все равно это заставляло его сердце биться чаще. Когда он прилетел в Китай, в зале ожидания его взгляд сразу нашел знакомый силуэт. Джин стоял у колонны, а рядом с ним женщина с улыбкой и глазами, похожими на Джина. Его мама. Джин первым заметил его, помахал рукой, и глаза засветились радостью. Айден подошёл ближе, и даже не успел осознать как тёплая рука матери Джина уже обняла его. Она говорила быстро, эмоционально, хоть тот не понимал ничего. Он неловко поклонился, пробормотав несколько слов на китайском которую знал. Джин, сдерживая смешок, перевёл: — Она говорит, что очень рада, что ты приехал. — Я тоже… — сказал Айден, чувствуя, что уши уже покраснели. Джин засмеялся и наклонившись в его сторону, шепнул: — Выглядишь так, будто сдаёшь экзамен. Расслабься. Айден смущённо толкнул его в сторону, а внутри всё горело. Через несколько часов езды с аэропорта, они доехали до маленького дома, в окраине города, в тихом жилом районе. У входа, Джин с лёгкой улыбкой произнес: — Добро пожаловать… это место, где я вырос. Айден огляделся. Двор был уютным, разные цветы распускали последние бутоны, растения были посажены как узор, и создавали приятную картину. Сразу было понятно, за ними тщательно ухаживают. Затем показался маленький дом, до которого вела несколько ступенек. На крыльце тоже были несколько цветов в горшках. «А тетя очень любит цветы» — думал Айден, разглядывая каждое растение. Дверь была деревянная, она быстро открыла дверь и внутри был уже другой мир. Дом выглядел простым, но хотелось разглядывать каждую деталь. Фотографии на стенах, свет ламп украшенных в традиционных узорах, запах домашней еды, который заставил его почувствовать себя долгожданным гостем. Айден стоял у порога и понимал что через дверь открывается новая и сокровенная часть Джина, которую мало кто видел. Он невольно рассматривал фотографии, на одной Джин маленький, на другой в школьной форме, на следующей с семьёй. Его сердце сжалось — это был Цзянь Хао. Настоящий Цзянь Хао, который, как и все мальчики в его дворе, был обычным человеком. Позже, когда они остались наедине в комнате Цзянь, Айден провёл пальцами по книжной полке, где стояли старые альбомы и учебники. — Я не думал, что увижу тебя таким, — сказал он тихо. — Каким? — Простым, но настоящим. Джин на секунду замер, будто забыл как нужно говорить, а затем усмехнулся, пряча смущение. — Я очень рад, что ты смог приехать… Айден снова отвел взгляд, будто на стене были очень важные детали, застенчиво делая робкие шаги в сторону. — (На ужин!) — крикнула мама с кухни. — Еда готова, пойдем. Ужин начался шумно но уютно. Мама накрыла на стол простые, и очень вкусные блюда: домашние супы, тушёные овощи, курицу с рисом. А Джин ходил рядом, доставая с высоких полок тарелки, с ящиков палочки, и заваривая чай. Айден чувствовал себя немного скованно: чужая страна, чужой дом, чужой язык. Но каждая улыбка мамы, и Цзянь снимала с него тяжесть, окутывая уютом. Джин сел рядом, переводя короткими фразами, иногда добавляя свои комментарии и смеясь, когда Айден не понимая просто кивал. — (Ты ведь любишь острое, хочешь я ещё приправы достану?) Айден просто кивал, с лёгкой улыбкой. И Джин усмехнулся, останавливая маму за руку. — (Он тебя не понимает, мам. Просто кивает. На самом деле ему не нравится острое. Оставь!) — затем он повернулся к Айдену, не в силах спрятать улыбку. — А ты перестань на все соглашаться. — Думаю, твоя мама не положит мне яд. — он повернул взгляд к ней, и широко улыбнулся, даже не до конца прожевав еду. — Тётенька, было очень вкусно. Я никогда не ел такую вкусную курочку! — Айден поднял пустую миску, и улыбнулся. Услышав перевод от Джина, мама засмеялась, и затискала его за щеки. — (Кушай! Кушай! Для тебя ничего не жалко. Хочешь ещё положу?) — Цзянь, а как мне ее называть, что бы она услышала меня? — Не знаю, можешь «Аи – тетушка», можешь «мама». Айден кивнул, и будто бы собираясь выступить перед тысячной толпой, вздохнул: — Аи! Мама подняла на него голову, и с любопытством в глазах ждала его дальнейших слов. — Я не с пустыми руками. Цзянь близкий для меня друг, поэтому вы для меня тоже. Я выбрал для вас все самое лучшее. Пожалуйста примите. Айден неловко протянул пакет: аккуратный, дорогой, в фирменной корейской упаковке. Внутри косметика от известного бренда и простое, но дорогое колье, которую он долго выбирал. Джин сидел рядом, с улыбкой наблюдая, как мама осторожно раскрывала коробку. Она сначала замерла от удивления, а потом запаниковала что-то быстро говоря «слишком дорого», «зачем так». — Она говорит, что ты слишком потратился… и что ей очень, очень приятно. Она будет носить это с удовольствием. Айден смущённо улыбнулся. — Она благодарит тебя. И говорит, что ты хороший мальчик. Мама просто встала с места, и сделав шаг осторожно обняла его. Такое тихое, искреннее объятие, что Айдену это сразу напомнило объятие его мамы. А Джин стоял рядом, смотря на них с счастливыми глазами, понимая, что мама теперь любит Айдена так же, как и он сам любит его. — (Я переживала, каким человеком может быть твой, даже если фальшивый, но «парень». Он милый! Я ничего не имею против, если вы будете по настоящему встречаться.) — (Мам, не говори так!) — Джин нервно засмеялся, и снова сел за стол. — (По твоим глазам вижу, он тебе нравится!) — Что она сказала? — с интересом спросил Айден, понимая что это были не пустые слова. — Пожалуй, это я не буду переводить. — Эй, так не честно! — возмущенно засмеялся, толкая его за плечи. — Ну, скажи! — Нет! — Почему?... — Потому что она сказала что уже готова принять тебя в нашу семью. Айден замер в удивлении, а Джин засмеялся. — Я же говорил не надо. Лучше забудь, это просто шутки. После ужина мама достала толстый альбом в твёрдой обложке и жестом пригласила Айдена посмотреть. Джин сразу застонал и закатил глаза: — (Мам… ну зачем?) — Это же мило! — Айден не удержался от улыбки, сразу заметив фотографию младенца Цзянь в руках ещё молодой мамы. На первых страницах были фото маленького Джина: в садике с нелепой причёской, на школьных линейках, в костюмах для выступлений. Айден смеялся так искренне, что даже попытался сделать снимок, достав телефон с кармана. Джин тут же закрыл альбом руками: — Нет! Никаких фото! — Маленький Цзянь слишком милый! Дай мне запомнить его. — Айден смеялся, а Джин толкал его плечом, стараясь отнять телефон. — Запоминай глазами, они тебе для чего даны?... Мама только улыбалась, наблюдая, как сын впервые за долгое время так беспечно ведёт себя рядом с кем-то. — (Когда Цзянь уйдет, я тебе дам сфотографировать!) — мама хитро улыбнулась, и подмигнула в сторону Айдена. — (Эй, не смейте такое вытворять!) Они обе рассмеялись, и она заботливо погладила сына по волосам. Позже, когда наступил уже вечер, пара вышла прогуляться. Без особой цели, рассмотреть местность, и подышать воздухом. Небо было безоблачное, темно синего цвета, а воздух прохладным и свежим. Джин показывал узкие улицы, магазинчики, где он когда-то покупал сладости после школы, старую площадь, где подростком встречался с друзьями. Его голос был ностальгическим, а Айден слушал так, будто боялся упустить хоть одно слово. Он всё больше ощущал, что открывает Джина заново, не как артиста и напарника по игре, а как Цзянь Хао. Обычного мальчика, из китайской провинции. И это пьянило сильнее любого алкоголя. На углу маленького кафе они купили мороженое, сели на скамейку. Айден достал телефон и сделал несколько снимков: улицы, мороженого в руках Джина, их руки, переплетённых между собой. Потом отправил их менеджеру со словами: «Мы в порядке». Затем он как обычно отвёл взгляд и уставился на ночной город. Было тихо и спокойно, даже непривычно. Он вдруг ясно ощущутил что Цзянь сидящий рядом, стал намного ближе, чем когда-либо. — Я рад, — тихо произнес Айден доев свое мороженое. — Что ты уговорил меня. — Я тоже рад, если тебе нравится. — Джин тихо улыбнулся, даже не пытался скрыть смущение. — Мне очень нравится видеть тебя таким… Простым. Джину не нашлось что сказать, а потому он продвинулся чуть ближе к нему и улыбнулся. — Особенно когда громко смеёшься без стеснения, балуешься перед тётей как большой ребенок, и даже то как одеваешься и выглядишь. Как то по другому. Я бы сказал уютный, хоть волосы торчат в разные стороны. — в голос засмеялся, подняв взгляд на его короткие волосы, что отказывались ложиться без лака. — Надеюсь тебе нравится? Эта часть меня… Айден протянул руку, ущипнув пальцами за щеку, словно ребенка, и тихо засмеялся. — Да. Ты такой большой ребенок. — Эй, хватит! Я старше тебя вообще то. Джин смутился ещё больше, отталкивая его руку. Он пытался сдержать смех, и очень сильное чувство, что вырывалось наружу, и смотрел на ночное небо, где виднелись только несколько ярких звёзд. «Я так счастлив… Никогда раньше не ощущал такого.» — пронеслось в голове Джина. Он еле сдерживал желание взять его руку, и поцеловать, притянув к себе настолько близко, насколько можно. Но они не любовники. Джин сдержал свой порыв, и встав с места стряхнул с себя пыль. — Идём домой. Айден долго стоял перед дверью комнаты Джина, в руках была маленькая коробочка с бенто-тортиком, купленным в магазине. На часах было ровно 00:00, и он, с лёгкой дрожью, постучал. — Входи, — ответил с хрипловатым от усталости голосом. Айден знал что Джин вёл трансляцию, потому понимал что сейчас он должен вести себя как влюбленный. Он вошёл в темную комнату напевая мелодию, и смущённо улыбнувшись, поднял коробку. — С днём рождения, Джин-хён. Джин замер на секунду, потом улыбнулся так тепло, что у Айдена сердце кольнуло. Он разложил тортик на столике, зажёг маленькую свечу и подвинул к нему. Свет огонька дрожал, освещая лицо Джина. — Загадай желание, — тихо сказал Айден. Джин склонился, но вместо того, чтобы сразу задувать, смотрел на него пристально. «Хочу что бы ты всегда был рядом со мной» Потом одним выдохом задул свечу, и не раздумывая, склонился ближе и поцеловал Айдена в губы. Тот широко распахнул глаза, но ответил на поцелуй с таким же напором, тихо произнося между поцелуями: — Я люблю тебя… Для трансляции, для фанатов будет казаться, что всё настоящее. Страстный поцелуй, нежное касание, теплые слова признания. Это отличный фансервис. Но внутри Айдена всё обрывалось, сердце тяжело стучало в груди, будто вот-вот остановится. Он был не против, даже желал этого поцелуя, но точно не после всего того, что он увидел здесь. Он просто не хотел после стольких откровений, снова надевать фальшивую маску. А Джин напротив, был на седьмом небе. Он даже не смог сдержать искреннюю радость, рассмеявшись глядя в камеру, показывая лёгкость и непринуждённость. Но на самом деле внутри всё действительно ликовало. Он мог наконец коснуться его «законно», и никто не имел права осудить. Даже сам Айден не мог оттолкнуть его. Это был лучший подарок, которую злая судьба могла подбросить ему в этот день. Фанаты осыпали его поздравлениями в чате, писали тысячи комментариев, смайлов и сердечек. Трансляция прошла как всегда радостно, Джин принимал поздравления, а Айден улыбался, хоть внутри всё дрожало. Когда эфир закончился и камера отключилась, наступила тишина. Айден снова протянул ему коробочку с надписью 28, и неловко сказал: — Ещё раз… с днём рождения, Цзянь Хао. Джин посмотрел на него так мягко и с любовью, что Айден пожалел, что это сказал. Ему снова хотелось поцелуя, взъерошить ему волосы, и не отпускать. Джин внутри боролся с тем же, старался не перейти все границы, не обнять, не повторить поцелуй… И вдруг в голове у Джина мелькнула ироничная мысль: на камеру он мог открыто прикасаться к нему, без стеснения показывать чувства и заботу, и это воспримут нормально, Айден не оттолкнет, даже если захочет. А когда они наедине, он должен сдерживаться, словно чужой человек, без права на прикосновения. Именно эта грань, позволенное на публике и запретное в реальности, казалась ему самой жестокой, но и самой сладкой возможностью.