Фальшивые отношения

— Ты хочешь что бы я поехал с тобой? — Айден удивлённо моргнул. Они стояли вдвоем в коридоре агентства, пока Джин не затащил его за угол, куда не доставали камеры. — Ну естественно! Ты мне обещал. Уже забыл? — Помню… Но, Я думал ты просто так это сказал. Мне надо посмотреть расписание. — выдохнул, и его взгляд бегал по сторонам, боясь встретится с глазами Джина. — Мама уже ждёт тебя. Айден зажмурился, не желая отказать, но разумом понимал что в его расписании не было и свободного дня. Джин видя что тот прячет взгляд, зажал его к стене, а затем приблизился к его уху. — Я тоже жду тебя… — тихо шепнул, теплым воздухом который щекотал его уши. — Мы же в агентстве, идиот! Но Джин не отступал, поцеловав его в висок. Затем его зубы легонько зацепились за покрасневшее ухо Айдена. — Хорошо-хорошо! Я посмотрю расписание! И дам точный ответ. — Айден уже весь красный от смущения, быстро оттолкнул его, всё ещё смотря в сторону. Джин широко улыбнулся, не скрывая свое злорадство в победе и немного отступил назад, продолжая смотреть на лицо, которое буквально горело. — Я тебе напишу вечером. Ты мне обещал… Джин легонько похлопал по плечу, борясь с желанием дальше подразнить его, но опомнился и тихо чмокнув в лоб, быстро исчез в длинных коридорах здания. Айден всё ещё стоял смущённый. Он очень хотел этой поездки: снова в Китай, снова только с ним, и на этот раз они по настоящему вместе, без маски и скрытых чувств, празднуя новый год по китайскому календарю. Айден уже предвкушал. Успокоившись, он снова надел маску спокойствия и шагал к месту встречи с танцорами, для репетиции нового выступления. Но в голове крутились только поиск чего то, что он мог бы отменить, что бы агентство разрешило, и что бы он сам успевал по срокам. Когда Айден вошёл в кабинет директора агентства, атмосфера чувствовалась странно спокойной. Будто после всех скандалов, они решили не мусолить старое. Директор медленно снял очки. — Айден. Мы приняли твоё заявление. Ты можешь поехать на неделю… с одним условием. — Какое? У Айдена неприятно ёкнуло в груди, понимая что это будет тяжелое условие. — В скором времени стартует шоу «Голос Кореи». Новый сезон. Нам нужен яркий участник. Харизматичный. Такой как ты. Ты сейчас едешь в Китай, а летом участвуешь. Желательно выиграть. Договорились? Проигрыш не принимается. Айден замолчал. «Шоу на выживание? Снова. Жить в общежитии с другими, учить сложный танец за день и при этом быть любимчиком у зрителей. Боже…» — Я подумаю. — тихо сказал он. — У тебя неделя, — ответили ему. — Ты можешь отказаться конечно, и не увидишь Китай. Знай. Это хороший шанс поднять популярность. Айден вышел из кабинета медленным шагом. Он сильно желал поехать в Китай, но и цена была высока. Не хотелось снова участвовать в шоу на выживание. Он прекрасно помнил свой прошлый опыт. Три года назад он проиграл, не попал в группу, и дебютировал как сольный артист. Тогда ему очень хотелось в группу, хотелось большой популярности, и собирать в разных странах большие стадионы. Но сейчас его взгляды изменились. Ему уже понравилась его новая жизнь. Без большого ажиотажа, без сильного давления от общества. Теперь не хотелось выигрывать. У него уже есть стабильная фан база, опыт за плечами. Если он будет участвовать, естественно многие зрители будут голосовать за него. Он посмотрел на свои руки, и усмехнулся, не от радости, а скорее из-за нервов и безысходности. Ночью, когда дом уже затих, Айден лёг на кровать и набрал номер, который помнил наизусть. Джин ответил мгновенно, будто ждал. — Ты решил? — Я хочу поехать… — Но? Айден молчал, просто смотря на темный потолок. — Чи Хан. Скажи правду, не я обижусь. — Они поставили условие, — он выдохнул будто собираясь силами, и перевернулся, лёжа животом. — Я должен буду участвовать в шоу на выживание. — Мда, они монстры. Ладно, все хорошо. Не соглашайся. Поедешь в следующий раз. Просто предупредим их за год. — голос Джина был спокойным, утешающим, будто все шло по плану. — О чем ты? Я дал согласие. — Айден лег на свои руки, и закрыл глаза. Усталость волной накатывало тело, а веки так и тянули вниз. На том конце раздался звук, похожий на выдох человека, который только что услышал серьезную новость. — Чи Хан, ты серьезно? Зачем? — Мы так заняты каждый день. Я просто очень хочу побыть с тобой… Наконец то. — В трубке раздался грохот, будто что то тяжелое упало на пол. — Цзянь? Все хорошо? — Айден открыл глаза, и смотрел на темный экран. — Ты… Зачем так поступаешь? Я из-за тебя ударился. — Что? И в этом я виноват? — он усмехнулся и снова лег на свои руки. — Не говори настолько милые слова. Иначе я… Я серьёзно… Я тебя не отпущу. Понял? У Айдена сердце приятно и сладко сжалось. Он улыбнулся с закрытыми глазами, будто видел приятный сон: — Не отпустишь?... — голос становился все медленнее и тише. — Нет. — Пауза. — Я уже сказал маме, чтобы она готовила свадебную церемонию. Айден подавился собственным дыханием, и открыв глаза, взял телефон в руки: — Цзянь Хао! — Я шучу… малость. Голос Джина был низким, мягким, нежным, и слишком тёплым. — Чи Хан? — Ммм?.. После долгая тишина, Джин прислушался. Его дыхание стало мягким, спокойным, ровным. Точно заснул. — Ты правда уснул?.. — шепнул Джин, но слишком радостно, смотря на экран, на имя: «ЧиХан ♥». Он поднёс телефон к губам и тихо поцеловал телефон. — Спокойной ночи… Я люблю тебя. Утром следующего дня кухня была тёплой, пахло рисом и мясом на пару. Чи Хве расставляла тарелки и палочки, ровно, отслеживая что бы ничто не вышло за рамки. После они приступили к завтраку. Родители ели в тишине. И Айден наконец собрался с духом. — Мам, пап… Мне надо вам кое-что сказать. Отец поднял взгляд: — Ты опять влетел в неприятности? Айден улыбнулся. — Нет. Мне надо… разрешение. Я снова уезжаю в Китай. И кажется… на Сольналь меня не будет дома. (Это традиционный праздник в Корее, по дате совпадающий с китайским новым годом) Мать удивлённо моргнула. — Как это «не будет»? А что ты там будешь делать? Прежде чем Айден успел открыть рот, Чи Хве подняла руку, как школьница: — Я знаю! Можно я отвечу! — Да? — родители повернулись к ней. — С Цзянь Хао я думаю, кто же ещё может пригласить его в Китай? Айден дернулся: — Чи Хве! Сестра посмотрела на него снизу вверх, открыто и спокойно, поставив перед ним чашку чая. — Но это же правда. Ты всегда улыбаешься когда Цзянь Хао звонит или пишет. Щёки Айдена вспыхнули. — Эй… Он старше тебя на шесть лет. Можно… уважительнее? — Хорошо, — кивнула она. — Цзянь Хао-оппа. Он закашлялся, а мама еле сдержала смех. Она вздохнула, уже мягко: — Чи Хан… Конечно езжай. Отец добавил, со спокойным голосом: — Если он будет рядом, то не даст тебе потеряться. — он выпил глоток чая, смачивая горло, перед тем как сказать что то серьезное. — Мы не смогли дать вам детство за границей. Пока другие ездили в Америку, в Японию… Мы максимум добирались до Чеджу. Мама кивнула: — Мы не имеем права теперь ограничивать. Главное вернись живым. И скажи ему что бы не давал тебя в обиду. Глаза Айдена неожиданно защипало. Он поднялся и подойдя к ним, крепко обнял обоих, прижавшись к ним так, как давно не делал. — Не наговаривайте на себя. Вы самые лучшие… правда. Мама погладила его по голове, отец тяжело вздохнул, скрывая эмоции. Чи Хве села напротив, приступив к еде. — А ты что не обнимешь меня? — Айден улыбнулся, вернувшись на свое место. — Я не люблю объятии. Главное возвращайся по скорее. Айден рассмеялся, и протянув руку просто погладил ее по волосам. Было начало февраля. Уже в аэропорту Айден понял, что Новый год в Китае — это не просто праздник, а тысячелетняя традиция большой страны. Холодный воздух был пропитан запахом мандаринов и каким-то сладким ароматом. Было только ранее утро, а город уже был ярким и светлым: каждый дом, каждая витрина и каждый фонарь был украшен к празднику. Джин стоял рядом, крепко держа Айдена за руку в кармане своего пальто. — Как же я рад что ты со мной. — сказал он тихо и улыбнулся. Айден в ответ лишь сжал руку и притянул к себе. Когда они подошли к дому, дверь открыла мама: все такая же маленькая, энергичная женщина, уже одетая в красный традиционный жакет. — (О, наконец то приехали! Цзянь, Чи Хань! Как я рада вас видеть!) — воскликнула она по-китайски, обнимая сначала сына, а потом Айдена так резко, что тот растерялся и посмотрел на Джина за переводом. Он только рассмеялся: — Она говорит, что рада тебя видеть. Айден поклонился, а мама тут же взяла его за руку и затащила внутрь, осыпая словами, которых он не понимал. В доме всё было украшено красным: узоры, ленточки, фонарики, вырезанные из бумаги символы удачи. В воздухе запах был самым разным: имбирь, соевый соус, рис. Айден стоял, словно ребёнок, которого привели в волшебный музей. — Это всё… так красиво, — только и смог выдохнуть он. Мама вручила ему маленький красный конверт. — Это хунбао. Подарок. Чтобы у тебя был хороший год, — перевёл Джин. —… Мне неудобно. — Бери, если не возьмёшь, она обидится. Айден поклонился, с уважением взяв конверт. После того как гость расположился в доме, они сели готовить пельмени: китайские, длинные. Мама показывала движения. — (Так лепи. Нет, не так. Вот так. Цзянь, смотри, он делает лучше тебя!) Айден смеялся, а Джин надувался, но всё равно подъезжал ближе, чтобы положить руку на его и поправить форму. Это касание тёплое, привычное, заставляло Айдена забывать, что вокруг есть кто-то ещё. После, мама включила музыку, пока пельмени готовились на пару. Традиционные мелодии, от которых хотелось смеяться и хлопать. Она потащила обоих танцевать. Айден сначала сопротивлялся, но мама уже закрутила его. Джин громко смеялся, наблюдая за айдолом который знал сотни сложных хореографий, но все равно неуклюже пытающимся повторить простенький танец. Джин подошёл к нему, поймал его за талию и развернул. — Вот так. Смелее. И, пока мама хлопала в ладоши, меняя музыку, Айден почувствовал, как губы Джина на секунду коснулись его щеки: быстро, будто случайно, но так чтобы зашумело в ушах. — (Вот! Надевай. Это традиционная праздничная одежда. Я специально искала твой размер. Ты кажется чуть крупноват, чем мой сын.) Айден осторожно принял вешалку, на которой висел мягко шуршащий шелк, глубокий красный цвет с золотой вышивкой драконов и облаков. Он опустил глаза и вежливо поклонился в знак благодарности. Джин, переводя, коротко сказал: — Она хочет, чтобы ты переоделся. Потом пойдём в город. Джин уже был в своей традиционной одежде, и накинув плащ, ждал их на кухне. Через несколько минут дом огласил радостный и взволнованный голос: — (Цзянь! Быстро иди сюда! Посмотри на него! Какая же красота! Ну скажи, это для него идеально!) Джин едва поднял голову от телефона, когда Айден вышел из комнаты, он замер. Айден стоял в дверном проёме, нервно трогая воротник и поправляя широкие рукава. Он не мог понять, как правильно держать руки, куда смотреть и как дышать. — Ну… как? — выдавил, взглянув на Джина и тут же отвёл глаза, чувствуя, как щеки начинают гореть. Джин вскочил так резко, будто его ударило током. Подошёл, и остановился настолько близко, что Айден почувствовал тепло его дыхания. — (Мама… ты и правда идеально выбрала. У тебя глаз намётан!) — тихо сказал, не отрывая взгляда от Айдена. Он осторожно коснулся его плеча, будто боялся помять ткань, и ловко поправил одну складку. Мама довольно улыбнулась, хлопнула каждого по спине и хмыкнула: — (Жених, а не парень! Внимательно следи, чтобы его не украли на рынке невест.) Джин усмехнулся, а она ушла в дом, собирая сумку. Айден, у которого и так пылало лицо, прошептал: — Что она сказала? Мне… идёт? Джин поднял на него взгляд. В нём не было ни шутки, ни смущения, только чистое восхищение. Он поднял руку и коснулся щеки Айдена, медленно, осторожно, а другой рукой притянул за талию. — Ты ещё спрашиваешь? — прошептал он в его волосы. — На секунду я подумал, что умер… и за мной пришёл ангел. — Не мели ерунду! — Айден рассмеялся, сам обнимая его, но смеялся недолго. Джин слишком крепко прижал его, явно не собираясь отпускать. Айден замер, а затем попытался отойти: — Цзянь, хватит. Тётушка вот-вот придёт. Отпусти уже. — И что? Она знает, что я тебя люблю. Айден ошарашенно взглянул на него и на секунду перестал сопротивляться. Но спустя время, снова начал толкать его ладонями. — Всё равно! Это… неловко! Джин поднял голову с его плеча медленно и лениво, вдыхая запах. Айден уже решил что тот отпустил его… но нет, тот всё ещё держал руки в цепи. — Что ты делаешь?.. — Айден нахмурился, чувствуя как сердце колотится. — Поцелуй. — Джин ухмыльнулся. — И, возможно… мои руки наконец разблокируются. — Ты идиот. — Айден тихо выдохнул, но уже улыбался. Он обхватил лицо Джина ладонями и быстро поцеловал. Но стоило Айдену отстраниться, как Джин сам накрыл его губы ещё одним поцелуем: глубже, медленнее, с языком. Айден попытался оттолкнуть его, даже пнул ногой по его голени, но Джин не отпускал, пока в дальнем коридоре не послышался шаги и звон ключей. Джин нехотя разжал руки. Айден отступил на шаг, задыхаясь, прикрывая губы ладонью: — Ты… ты сведёшь меня в могилу! Джин усмехнулся, тронул его воротник, аккуратно расправил складку, будто ни в чём не бывало. — Я люблю тебя. Айден замолчал. На его лице вспыхнуло смущение, счастье и лёгкая досада. Он опустил голову, но улыбка выдала всё, что он чувствовал. — Я тебя тоже… — сказал отвернувшись, и спокойно направился к выходу. — Что? — Джин попытался остановить его, но тот шагал быстрее. — Ты все слышал! — Нет, скажи ещё раз! — Аи, давайте я вам помогу! — он сразу переключился к тётушке, которая держала в руках шубу и сумку. Лишь бы не встретиться взглядом с Джином, Айден помог ей надеть шубу, пока тот с улыбкой наблюдал за ним. Он вышел первым и направился к машине, а Джин остался с мамой, помогая закрыть ей дверь. Положив ключи в сумку, она неожиданно ударила сына по спине. — (За что?) — Джин возмущённо обернулся к ней, не ожидая удара. — (Не издевайся над моим зятем! Ты что думаешь, я не понимаю корейский? Я все твои 17 дорам посмотрела на корейском! Все я понимаю.) Джин улыбнулся, и обнял ее одной рукой: — (Хорошо-хорошо!) — (Не смущай его. Прям как твой отец, тоже любишь приставать, да? Любишь?) — (Да…) — тихо ответил, сам смущаясь от своего ответа. — (Не дразни его.) — она снова легонько ударила его, чуть улыбнувшись. — (Прости, больше так не буду!) — (Твой отец был таким же идиотом. Приставал в самый неподходящий момент…) Джин смеялся во весь голос, поправляя ей шубу и передав сумку. А та лишь ласково обняла со спины, вместе шагая в сторону машины. К вечеру, город буквально взорвался светом: красные фонари тянулись цепочками над дорогой, кто-то запускал салюты, люди пели, танцевали, продавцы разносили шарики и сладости на палочках. Айден остановился прямо посреди улицы. — Цзянь… это… я даже не знаю, как описать. — Нравится? — Я будто в сказке. Айден смотрел на Джина, а тот на него, и оба улыбались так, как не улыбались никому больше. Айден шёл рядом с Джином, а между ними мама, взяв каждого под руку, будто ведя двух сыновей. Она тихонько что-то напевала себе под нос, а потом вдруг останавливалась: —(Стойте!.. Вот так, встаньте ближе. Нет, ближе! Так красиво!) Она, сияя, поднимала телефон и делала десятки снимков: то на фоне драконов, танцующих под барабаны, то под огромным фонарями, то возле стойки с золотыми талисманами на удачу. Айден сначала неловко улыбался, поправляя одежду, но потом расслабился. Смех мамы был заразительным, а Джин рядом выглядел таким спокойным, что это казалось счастьем. — (Чи Хань, повернись… вот! Ах, какой красавец!) — мама восторгалась, а Джин тихо переводил. — Она кажется любит тебя больше чем меня… — шепнул он, тихо усмехаясь. — Я догадался, — Айден улыбнулся шире. Позже они подошли к палатке со сладостями. Мама купила каждому по тандун. Красивые фрукты в хрустящей карамели, блестящие от сахарной глазури. — Чи Хан, попробуй! Это мое детство! Он откусил, и глаза распахнулись. — Это… очень вкусно, — сказал он, пытаясь не обжечься горячей карамелью. Джин засмеялся, видя что тот не справляется, и забрал у него палочку, чтобы вытереть стеклянную карамель что стекала вниз. — Ты всегда такой неуклюжий, — поддразнил он, протягивая салфетку. Айден ткнул его плечом. Мама снова подняла телефон: — (Стойте! Еще одно фото! На память!) И они оба послушно встали рядом, будто дети на школьной поездке. Праздник длился, казалось, бесконечно: они смотрели короткие шоу, наблюдали за людьми в костюмах зверей года, брали мини-пирожки с красной фасолью, жареные каштаны, сладкий имбирный чай. Везде толпы, яркие огни, запахи, и все это уходило в воспоминания. К одиннадцати ночи, когда ноги уже ныли от ходьбы, они вернулись домой. Вошли в дом уставшие, но счастливые, с пакетами сладостей, фотографиями, и со смехом. Сразу после этого, мама позвала их на небольшой семейный ритуал в доме, у маленького столика свечей. Там были фотографии отца Джина, и других родственников. — Мы благодарим предков за год. За то, что мы живы. Что мы вместе. Айден кивнул, встал рядом с ним и повторил жесты, слегка неловко, но с уважением. Мама смотрела на них со спокойным счастьем, что защипало в глазах. Когда ритуал закончился, Джин взял руку Айдена. — Спасибо, что пришёл. — Вам спасибо что приняли меня. Айден поднял взгляд и увидел в его глазах то самое тепло, которое искал последние месяцы. Они ушли в комнату Джина, на этот раз Айден спал там. Их губы сразу встретились, после того как дверь закрылась. Дольше, и глубже. — Хочу снова жить вместе с тобой… — Джин шепнул прямо в ухо, а затем целовал его за шею, чуть покусывая, и не желая отпускать его ни на секунду. — Ты знаешь что это невозможно. Мои родители уже старые, я не могу оставить Чи Хве одну. — Айден говорил тихо, закрыв глаза, пальцами зарываясь в его черные волосы. — И все же! Ты даже ко мне домой редко приходишь. — Джин остановился, и подняв голову, взглянул в его глаза, переключив на взгляд который жалобно и искренне просил его. — Хотя бы раз в неделю?... Айден улыбнулся и поцеловал его в нос. — Хорошо. Каждый раз когда найду свободную минуту, приду к тебе. И что бы ты тоже был дома. Джин улыбнулся и наконец отпустил его. — Обещаю. — Пройдя несколько шагов в глубь комнаты, он снял верхний плащ. — Давай переоденемся. Ровно в полночь, небо озарилось красными, золотыми, синими вспышками. Когда это началось Джин вскочил с постели, где они лежали в обнимку и смотрели фильм, с такой радостью будто впервые видел их. — Начались фейерверки, пойдем! — он протянул руку, и подняв Айдена с кровати вытащил его на улицу. Накинув на его плечи куртку, они стояли на крыльце, наблюдая за шоу из фейерверков. Айден схватил Джина за руку крепко, не собираясь отпускать. — Это мой первый Новый год в Китае, — прошептал он. — Первый из многих, — ответил Джин. — В следующем и в последующих годах, я собираюсь встречать его с тобой. — Обещаешь? — Конечно. С Новым годом, Чи Хан. — С Новым годом… Цзянь Хао. Он притянул его к себе, обнял, прижал носом к щеке. Айден улыбнулся, чувствуя запах мандаринов и приятного запаха от его одежды, и понял, что никогда ещё не чувствовал себя так прекрасно. Мама уже спала. Джин и Айден тихо зашли в комнату и снова легли в постель. Джин поправил ему волосы, накрыл его плечи пледом. — Устал? — Нет, — соврал Айден. — Просто… счастлив. — его улыбка была лёгкой, мягкой, и каждый раз пронзал Джина прямо в сердце. — Устал конечно, по глазам вижу… Засыпай. — поцеловав его лоб, он снова поправил одеяло и обнял одной рукой. Уходя в сон, у Айдена прошла мысль что теперь он точно знает, что такое настоящий Новый год. Это не огни и не музыка. Это — когда рядом человек, которого ты любишь, и который любит тебя.