Фальшивые отношения

После расставания, обоим героям «постановочного романа» дали несколько недель отгула. Переехать обратно в свои дома, прийти в себя, и с большим усилием подготовиться к предстоящим зимним мероприятиям. Айден снова оказался в родном районе, большого Сеула. Знакомые улицы, старый дом, семья, которая всегда встречала его с радостью. Его родители не были бедняками, но и богачами тоже. Они все ещё ходили на работу, оставляя Чи Хве одну дома. А у неё была маленькая мастерская на первом этаже, где она делала различные безделушки и продавала их в онлайн магазине. Он переехал обратно три дня назад. Дом был все таким же: запах чистых простыней, шум телевизора, которого Чи Хве всегда включала для фонового звука, чтобы было спокойнее. За это время, он с сестрой, уже успели сделать генеральную уборку в доме, сходить на рынок за продуктами и материалами для работ Чи Хве. Как и раньше, смеясь, пекли пирог, а затем, все вместе дружной семьёй ужинали, утопая в уюте и тепле. Дом все был таким же, как всегда. Вот только сам Айден немного изменился. К вечеру, Чи Хве сидела на полу в гостиной, перекладывая разноцветные кубики по цветам и размерам. Это её ежедневный ритуал, она так успокаивала себя, и скоротала время пока ждала родителей. Услышав шаги, она не подняла голову, но сказала: — Чи Хан, расскажи мне историю. — Что именно? Айден улыбнулся ей и присел рядом, наблюдая, как она очень внимательно ставит красный куб к красным, жёлтый к жёлтым. Линии были ровными, будто операционный стол. Пару минут Айден рассказывал забавные ситуации в Китае, улыбаясь про себя, снова переживая те эмоции. И вдруг она остановилась. Посмотрела на него сбоку, чуть нахмурив лоб. Она всегда так делала, когда пыталась прочитать эмоции. — Ты… другой, — сказала сразу в лицо. — Ты не такой как раньше. Ты как то изменился. Айден замолчал. Её прямолинейность иногда била точнее, чем любые удары. — Что случилось? — Всё в порядке, Чи Хве, — Айден попытался отшутиться. Но она покачала головой. — Нет. Ты неправду говоришь. Ты медленно ходишь. Ты не поёшь утром как обычно. Не смеёшься. Ты… — она замялась, подбирая слова, — как будто ещё не пришел домой. Эти слова почему-то ударили сильнее всего. Он вдохнул неровно. Чи Хве продолжала твердить: — Что случилось? Ещё с детства ему не удавалось скрыть от нее что либо, будь это конфетки под подушкой, или проваленный экзамен. Она всё чувствует, и не успокоится пока не узнает. — Я просто… влюбился. — прошептал он. — В того человека, которому отдал твой браслет. — он указал на свою руку, где не хватало синего цвета. Она сразу перестала двигаться. Кубик в её руке замер. — Я его знаю… Цзянь… — остановилась пытаясь произнести правильно. — Цзянь Хао. — Да ты права. — он поднес к ней ещё кубики, и продолжал следить за ее руками. — А разве любить это плохо? Айден покачал головой: — Нет… любить не плохо. — Тогда почему ты грустный? Он опустил взгляд. — Потому что этот человек теперь далеко. — Далеко это сколько? — Не расстояние… — Айден слабо улыбнулся. — А… вот здесь, — Он постучал пальцем по ее груди, ближе к сердцу. — Вот здесь мне больно. Чи Хве думала долго. Она всегда испытывала эмоции через логику. — У тебя больное сердце? — Неет, — Айден усмехнулся глядя в сторону. — Я просто, очень скучаю по этому человеку. Она поставила последний кубик, аккуратно, ровно. И сделала то, что делала редко, только когда видела, что брату очень плохо. Чи Хве подошла к нему и обняла. Без нежности, немного крепко и резко, но полностью искренне. — Я тебя люблю, — сказала она тихо. — И я тоже скучала по тебе. Айден закрыл глаза, и вдруг стало так тепло. Он обнял её в ответ, гладя по спине. — Спасибо, Чи Хве… Ты у меня самая лучшая. Я тоже тебя очень люблю. Она отстранилась, посмотрела на него внимательно и погладила по волосам, резко, но без грубости: — Тебе нужно печенье. Сладкое поднимает настроение. И пошла на кухню в своём типичном быстрым шаге, сосредоточенная и деловая, как будто решает важный проект. Айден выдохнул, чувствуя: да, он влюблен. И ему больно. Но дома его всё ещё ждут и любят. По-своему, хоть и не всегда проявляют нежность, но… по-настоящему. В это время Джин вернулся в шумный мир съёмочных площадок. Он впервые пошел на кастинг злодея: мрачного, холодного, чужого самому себе. И его с удовольствием взяли. Камеры, грим, сценарий, всё это должно было отвлекать, но между дублями он ловил себя на мысли: а что бы сказал Чи Хан, увидев его в этой роли? А как бы он пошутил насчёт гримма? А как бы они репетировали очередную сцену? Их жизнь текла по разному, но все же они всегда находили время на общение. В соцсетях то Айден заходил на трансляцию Джина и оставлял комментарий, то Джин писал ему личное сообщение без повода. «Сегодня на съёмках нас угостили говядиной, вкус был невероятный», — написал Джин и приложил фотографию тарелки со стейком, из которого красиво извивался пар. «А я сегодня увидел на улице кошку. У неё такие красивые глаза, смешанные трёх цветов», — ответил Айден, прикрепив снимок рыжего кота. Каждый раз, читая сообщения, они улыбались, глядя в экран. В таких мелочах было всё, и напоминало что они всё ещё близкие, пусть и не рядом. Но, отложив телефоны, они снова оставались одни. Жизнь продолжалась прямо как раньше, но друг без друга полной она больше не была. В один из загруженных дней, коридор агенства был пуст. Айден спешил на тренировку нового выступления, наклонив голову и уткнувшись в телефон, он пролистывал расписание. Джин в это время выходил из переговорной, задумчиво поправляя браслет на руке. Они оба повернули за угол, и почьи столкнулись лбами. — Ой, извините. — поклонившись Айден поднял взгляд. — Цзянь?... Секунда была слишком долгой. Джин уже смотрел на него, сначала удивленно, но затем расплылся в улыбке: — Привет. И всё. Месяцы тишины, все отчётности и выступления, обязательные мероприятия и тренировки на мгновение исчезли в никуда. В груди у Айдена горячо расплылось то что ему казалось уже начал забывать. У Джина задрожали пальцы, он быстро спрятал руки в карманы, но было так тепло будто кто-то поднёс к сердцу огонь. Бабочки, жар, глупое волнение, всё то, что они пытались задавить, вспыхнуло разом. — Привет. Что тут делаешь? — Айден тоже улыбнулся неуверенной улыбкой. Джин ответил улыбкой ещё шире, той самой, по которой Айден скучал каждую ночь. На долю секунды всё стало как раньше. Настолько, что казалось дышать стало легче. — Новый фильм обсуждали. Меня позвали на кастинг. Правда я на второстепенных ролях. — Поздравляю! Даже так, я все равно посмотрю его когда выйдет. Надеюсь тебя возьмут. Айден невольно коснулся его плеча, и только потом осознал свои действия. И тут кажется он вернулся в холодную реальность. В агентстве не все знают правду об их отношениях, они лишь видели «скандал». Что «они не ладят». Айден быстро отвёл взгляд и убрал руку, будто пытаясь вернуть себе прежнюю маску безразличия. — О… прости, — неловко сказал, делая шаг назад. — Кажется мы не должны на публике общаться. — Всё нормально, — почти шёпотом ответил Джин. Он кашлянул в сторону, пытаясь скрыть неловкость. — Чи Хан… Будь аккуратнее тогда. Как ни будь ещё увидимся. — Ага. Ты тоже. Они обменялись короткими кивками, слишком официальными, и разошлись в разные стороны. Но оба все равно не смогли сделать и трёх шагов, не обернувшись. Они снова пересеклись взглядами, и не смогли сдержать улыбку. Уже скрывшись за дверьми, оба почувствовали одно и то же: «Как же хорошо… просто увидеть тебя». Ночь декабря была холодной и тихой, такой же, как и маленькая квартира Джина. После долгой недели на съёмках, где он снова и снова надевал маску злодея, возвращаться в одинокие четыре стены казалось невыносимым. Он вошёл, включил свет, и ничего не изменилось. Тишина стояла такая какая была. Воздух был душным, а стены бледные. Джин сбросил пальто, прошёл на кухню, машинально открыл холодильник, закрыл. Это было не голодом, просто привычное движение. Раньше бы Айден сказал: «Опять ничего не ел?» У Джина было много друзей. Весёлых, шумных, добрых. Они звали его в кафе, на ночные рамены, на игры, на тренировки. Он искренне смеялся среди них. Ему было хорошо с ними. Но это был другой комфорт. Не тот, который наполнил бы в такие пустые моменты. И дома… он скучал по тому уюту, который дарил ему Айден. Он всегда спокойный, и вежливый, иногда мог сказать такие вещи, или матернуться хуже бандитов, и это забавляло. Он скучал по вечерам, когда они оба возвращались разбитыми, и никто не притворялся, выговаривался, а затем улыбался. Скучал по кухне, где свет был мягким, а чайник шипел, и они молча сидели рядом. По их спорам, бессмысленным и смешным, где Айден с умным видом доказывал, что электричество берется из молнии, а Джин возражал, ища в интернете подтверждения. И даже по тишине, в которой не было неловкости, если они замолкали на несколько минут. По моментам, когда они были рядом, и ничего особенного не делали, просто сидели в телефоне, и это расслабляло лучше санаториев. По тому, как Айден уходил в свою комнату, не закрывая дверь до конца. И перед тем как заснуть обязательно говорил «спокойной ночи», не волнуясь услышал это Джин или нет. Сейчас… комната была слишком тёмной. Кровать холодной. И даже собственное дыхание казалось громким. Джин уже не мог оставаться здесь, он снова накинул куртку, надел маску и отправился в парк, туда, где когда-то находил покой. Воздух на улице был влажным, а погода обещала снегопад, первый снег этой зимы. Фонари рассеивали темноту, когда он по тротуару уже подходил к своей привычной скамейке, то заметил что она занята кем то. На ней сидела фигура, согнувшись, и тихо напевала мелодию. Голос был слабым, и до боли знакомым. Джин застыл. Его губы непроизвольно растянулись в улыбке, а сердце забилось быстрее. Он хотел было позвать его, обнять, пока никто не видит, но не хотел рушить эту тёплую картину. Он остановился за спиной и слушал, стараясь дышать тише. Но именно это насторожило сидящего. Айден резко обернулся и, увидев тень позади, вскрикнул: — О Господи! Ты кто?! Джин не выдержал и рассмеялся, снимая маску с лица. — Это всего лишь я, — мягко сказал он, стараясь сдержать смех. — Не пугайся. Айден, ещё не до конца оправившись от испуга, замер, затем тоже облегчённо улыбнулся. — Цзянь! Боже, как ты напугал меня… Зачем ты здесь? — выдохнул дрожащим голосом. — Наверное, по той же причине, что и ты, — Джин сел рядом, не отводя взгляда. — Просто устал от всего. Как говорится, в душе кошки скребут. А ты? Тоже самое? — Что то типо того… Между ними воцарилась тишина, и она как всегда была спокойной. Город светился золотыми огнями вдали, машины казались игрушечными, а над ними висело чёрное небо, из которого медленно, большими хлопьями падали снежинки. Они сидели настолько рядом, что их плечи и колени касались. А сами слушали дыхание друг друга, и казалось, что за эти несколько мгновений весь мир вновь ожил. Снег падал тихо, хлопья были огромные и мягкие, садились им на волосы, плечи, ресницы. Айден раскинулся, запрокинув голову назад, и наблюдал, как снег кружился в свете одинокого фонаря. — Смотри, будто сладкая вата падает с неба. — сказал он тихо. Джин легонько толкнул его плечом. — Из-за тебя теперь я хочу сладкую вату… Айден усмехнулся и достал телефон, прокручивая старые фото. — Где же это было… Нашел! Помнишь вот это? — он показал кадр, где Джин, в Китае, спал в автобусе, уткнувшись лицом в шарф, а волосы стояли дыбом из-за того что наэлектризовались, а сладкая вата на руке выскальзывал вниз. Джин моментально покраснел и попытался выхватить телефон. — Удали! — Ни за что! Это лучшее фото в моей галерее. — Айден смеялся так искренне, что Джин тоже не выдержал и засмеялся вместе с ним. Они ещё долго рассматривали галерею, делились новыми смешными историями и фотографиями. Время летело незаметно, и даже холод не чувствовался. Казалось, чем холоднее становилось вокруг, тем теплее они ощущали себя рядом друг с другом. Джин вдруг заметил, как Айден, пытаясь согреть руку, поднёс её ко рту и выдыхал, пуская пар на ладонь. Тогда он просто взял его ледяные руки и спрятал в свои карманы, где лежала тёплая грелка. От обжигающего тепла, Айден удивлённо посмотрел, а потом улыбнулся, той самой улыбкой, по которой Джин скучал все эти месяцы. Вдохновлённый этим моментом, Айден высунул руки, и вытащив блокнот из сумки, начал быстро писать. — Что ты делаешь? — спросил Джин, прищурившись и наклонив голову к нему. — Сегодня писал слова… К новой песне. И кажется, только что родился последний куплет. «Снег ложился на плечи тихо, Как твоя улыбка — мягко и лихо Каждый взгляд уютный как дом, Куда тянет меня всем существом. Я забываю про холод и время, Пока слышу твой голос, это лучше бремя Ты — моя тоска и спасение, Ты — моя привязанность и преображение. И если завтра упадет большая звезда, Пусть эти слова останутся навсегда: Я влюблён в тебя… Влюблен бесконечно и сильно.» — О чём текст? Айден замолчал, он посмотрел прямо на него и медленно сказал: — О тоске. О привязанности… — он сделал паузу, будто собираясь с силами. — О любви. — Ого, ты уже пишешь любовные песни? Ты же говорил что ни в кого не влюблен. — Да, говорил. Но это давно изменилось. — он только краем глаза посмотрел на Джина, будто продолжая говорить «И это ты». От этого взгляда у Джина всё будто перевернулось. Он вдруг понял, что неважно, кто увидит их, что скажет Айден, что скажут остальные. Мир мог рушиться прямо сейчас, но это не имело значения. Айден мог не понять его, но это уже не имело значение. Ему просто хотелось поделиться. С тем что у него происходит в душе вот уже последние пол года. Он протянул руку, коснулся ладонями его холодных щёк. Айден сначала удивился, но затем закрыл глаза, прижимаясь к его теплу, словно сам тянулся навстречу: — Так тепло. Джин выдохнул, словно больше не в силах держать это всё в себе: — Я уже не могу! — голос его был отчаянным. Айден открыл глаза смотря с неким удивлением. — Что ты не можешь? Джин большим пальцем провёл по его замёрзшей щеке, и решился: — Делать вид, что ты мне не нравишься. — Не нравишься?... — Айден замер, переваривая его слова. — Нет. Ты… очень нравишься мне. Уже давно. Твой голос, твои привычки. Все в тебе кажется мне таким прекрасным, Чи Хан. Я каждый день и каждую ночь думаю о тебе. Слушаю твои песни и представляю как бы обнимал тебя, очень крепко. Мне так нравится смеяться с тобой. А когда вижу даже мельком, как бы не старался, не могу скрыть свою глупую улыбку… С каждым словом напряжение, копившееся так долго, легко растворялось. Айден постепенно понимал смысл сказанных слов, и застыл не зная как реагировать. И когда он закончил, Айден отвернулся и тихо рассмеялся, не насмешливо, а с облегчением. — Ты мне тоже… Его холодные пальцы так же коснулись лица Джина, и в этот момент оба поняли что дальше притворяться нет смысла. Джин наклонился вперёд, их дыхания смешались, а глаза видели только друг друга. — Можно? — тихо произнес Джин, всё ещё не решаясь зайти дальше. Айден ничего не сказал, а просто двинулся ближе. Поцелуй был сначала робким, осторожным, словно Джин боялся, что любое резкое движение разрушит эту магию. Но Айден отвечал мягко и со страстью, будто тоже всегда ждал этого. Его губы дрожали, и были удивительно нежными. Внутри было столько невыраженных слов, столько сдержанных чувств, что поцелуй стал признанием. И на этот раз, оба наслаждались по настоящему. Без камер и скрытых чувств. Отстранившись всего на пару сантиметров, Айден со сверкающей улыбкой сказал тихо: — Кажется я не знаю в каком сценарии это написано. Джин прижал его ближе, пытаясь обнять так, как никогда ещё не обнимал. — В моём сценарии всегда было. Я всегда хотел тебя поцеловать, хотел прижать к себе… и не отпускать. — Я тебе… правда нравлюсь?... — Айден все никак не мог полностью осознать, и переплетал пальцы, в теплом кармане Джина. — Настолько сильно, что ты не можешь представить… Айден засмеялся, и положил голову на его плечи. — Я могу представить. Я ведь посветил все свои последние песни только тебе… Джин улыбнулся, и прижал его ещё ближе. Они сидели в обнимку на скамейке, в уютной позе. Джин согревая Айдена, прятал переплетённые руки в общий карман с грелкой. А Айден положив к нему голову, чувствовал едва заметное тепло что исходило от его дыхания. Хлопья мягко падали на них, и казалось, что весь мир замер во круг них. Айден вдруг резко чихнул, так громко, что Джин вздрогнул, а потом нахмурился: — Мы засиделись, да? Пора домой. — Джин встал с места, встряхивая с него накопившийся снег. — Нет, я не хочу… — Ничего не слышу! Пойдем. Ко мне домой. Я живу недалеко. — он мягко взял его руки и потянул к себе. Он не дал Айдену и слова вставить, и потащил его за собой. Благо до его дома было близко. В прихожей Джин быстро стянул с него куртку, сунул в руки плед и усадил на диван. — Сиди. Оставь все мне. Голос был строгий, но в глазах читалась забота. Через минуту на кухне зашумела плита. Айден, закутавшись в плед, наблюдал, как Джин готовит: аккуратно ставит чайник, достаёт кружки, раскладывает ингредиенты. Через несколько минут он уже принёс чай, горячий, ароматный, с мёдом и лимоном. Джин протянул кружку и поправил плед так, чтобы он полностью укрыл Айдена. — Вот. Пей. Согрейся, что бы не заболеть. Айден молча сделал глоток и почувствовал, как тепло разливается внутри. Джин уже снова возился у плиты, вытаскивая продукты. — Ты что делаешь? — с улыбкой спросил Айден. — Ужин. Как ты любишь. — Джин даже не посмотрел, будто он делал это каждый день. — Рис с жареным тофу? — с предвкушением спросил. Джин просто кивнул, одновременно измельчая тофу на маленькие кусочки. Айден смотрел на него, как заворожённый. В каждом движении было столько искренности, и столько нежности, которую Джин никогда не прятал, просто Айден раньше не хотел верить в неё, думая что тот просто хорошо играет роль. И вот теперь, сидя в его доме, укутавшись в плед, чувствуя вкус горячего чая и вдыхая запах готовящегося ужина, Айден понял что Джин заботился о нём всегда по-настоящему. Не ради камер и публики, а потому что не мог по другому. Он невольно улыбнулся, и глаза кажись намокли, потому что он впервые позволил себе принять эту заботу полностью. Айден поднял голову от пледа, посмотрел на Джина, занятый готовкой. Волосы немного растрепаны падали на лицо, взгляд сосредоточен, а губы в незаметной улыбке. Руки ловко крутили сковороду, и кажется он даже напевал какой то мотив. Айден не мог оторвать взгляда от него и негромко позвал: — Цзянь. Джин не повернулся, только негромко отозвался: — Ммм? — Цзянь… На этот раз Джин повернулся, вопросительно взглянув. Айден глубоко вдохнул, и, впервые без произнес свои чувства: — Я люблю тебя. Улыбка сразу появилась на лице Джина, щёки мгновенно окрасились в румянец. Он тут же отвернулся к сковороде, пытаясь скрыть смущение, а голос был тихим и дрожал: — …Я тоже люблю тебя, Чи Хан. Айден не смог сдержать улыбку, такую широкую и чистую. Он вытащил телефон и дописал последние строки к своей последней песне, из запланированного альбома. Последние строки, где главные герои наконец то вместе, и наконец то счастливы. Вскоре Джин позвал его за стол. Айден сел напротив, взял руки Джина в свои. В моменте ему захотелось сохранить это навсегда. Он нажал на кнопку камеры, и на фотографии оказалась тарелка горячего ужина и их переплетённые руки и счастье которое не передашь никакой камерой. Он выложил фото в их общий профиль, первая публикация ещё с начала сентября. Под ним была надпись: «Мы слишком любим друг друга, чтобы расстаться». И сразу же аудио с заглавной песни нового альбома, посвящённой только одному человеку. Без релиза и разрешения, его менеджеры завтра устроят взбучку, но сейчас это не важно. Ужин получился тихим, тёплым, будто бы они снова вернулись в ту квартиру и атмосферу, по которой обе скучали. Айден что-то рассказывал про новый проект в агентстве, жестикулируя ложкой. Про новый альбом, которого он назвал «JH», инициалами Цзянь Хао на корейском. Рассказал про заглавную песню, которого он ещё тогда показал Джину. И коротко рассказал сюжет: в первой песне главный герой осознает свои чувства, во второй их разлучают. Третья посвящена тоске о любви и печали. В четвертой герои стремились друг к другу. И в пятой наконец нашли, и признались, обретая своё счастье. Джин восхищался сюжетом, текстом и мелодии. Он все не мог забыть первую песню, и осознав что все это было посвящено только ему, растрогался. Айден смотрел, как тот ест аккуратно, сосредоточенно, как всегда. Он просто не мог скрыть улыбку, и Джин чувствовал этот взгляд кожей. Каждый раз, когда поднимал глаза и ловил его взгляд, щеки становились горячими. Он смущённо отпускал голову, притворяясь, что сосредоточен на еде, но уголки губ всё равно поднимались. Их телефоны уже взрывались, от звонков от менеджера, от комментариев фанатов, но все оставалось фоном. Самое главное было друг в друге. В том, как их ноги случайно касались под столом, и никто не отдёргивал. В том, что они не отрывали взгляда, и понимали что можно любить. К концу ужина, убрав посуду, Джин остановил Айдена за локоть, и нежно обнял со спины: — Знаешь, в этом доме я чувствовал такое давление, будто тихий ужас накрывал меня… А сейчас, этот дом кажется мне раем. Айден улыбнулся, и провел руками по его волосам. — Останься сегодня, пожалуйста… — Конечно! Они снова оказались рядом, в одной кровати, под одним одеялом, слушая за окном далекий шум города. Айден открыл телефон, уведомления не останавливались, интернет уже сходил с ума от их признания и новой песни без релиза. — Теперь придётся объясниться агентству, — вздохнул Джин, пряча лицо у него в груди, слыша тихий стук его сердца. Айден крепко обнял его, шепнув в волосы: — Пусть отчитывают сколько угодно. Лишь бы я мог остаться с тобой. Джин прижался сильнее, и усталость накатывала волной. Он сразу заснул, в теплых объятиях, окружённый любовью и успокаивающим биением сердца. Агентство узнало обо всём последними. И реакция была жёсткой. С самого утра Айдена и Джин срочно вызвали в офис. Переговорный был всё ещё холодный, слишком яркий свет, и три человека в деловом костюме напротив, с одинаково недовольными лицами. — Вы вообще понимаете, что натворили? — Вы оба нарушили условия своих контрактов. — Выкладывать такое без согласования? Айден, как ты посмел выложить ещё сырой альбом? Тон у всех был резким и тяжёлым. Им грозили штрафами, отстранением от ближайших проектов, ограничением соцсетей, удержанием от зарплаты. Айден сидел прямо, но внутри всё сжималось, он был готов принять весь удар на себя. Джин смотрел на стол, сжав кулаки так, что костяшки побелели, его страх и усталость были смешаны, но он никого не обвинял. Он был готов прикрыть Айдена, если понадобится. Менеджеры продолжали: — Вы действительно хотите быть вместе? — Да! — сразу последовал ответ от обоих. — Уверены? Прям настоящие отношения? Обе кивнули, невольно потянув друг другу руки, они чуть коснулись мизинцами. Главный из них, увидев это устало выдохнул и махнул рукой: — Интернет уже все видел. Нам нет смысла скрывать. — он помассировал себе виски, и снова выдохнул. — …мы выпустим короткое официальное заявление. Джин поднял глаза, в них читалось облегчение и радость. Айден едва дышал. Глава добавил: — Но, пожалуйста… впредь! Не смейте так поступать! Просто предупреждайте нас. Мы не ваш враг. Нам просто нужно быть готовыми. Но от штрафов вы не освобождаетесь! Они оба кивнули, для них это прозвучало как разрешение. Айден посмотрел на Джина, тот ответил улыбкой, которая так и говорила: «Мы справились». И когда их отпустили, оба вышли в коридор, и только там позволили себе облегчённый тихий смех, и объятия. Потому что после стольких месяцев лжи и страхов… Они впервые были вместе по-настоящему. В их новых отношениях фанаты заметили перемену почти сразу. Айден и Джин не выставляли всё напоказ, как раньше. Не было нескончаемых фото и намёков, заигрываний на камеру. Теперь всё выглядело тише, спокойнее, но в этом тоже была особая сила. На концертах и интервью они просто переглядывались, и этого хватало, чтобы фанаты чувствовали. И хотя они больше не стремились доказать любовь всему миру, именно тишина говорило о многом. Фанаты строчили в комментариях: «На этот раз они стали ещё ближе.» «Не нужно даже слов, видно всё» «Счастье бывает тихим. И они нашли его» «Я все таки верю в любовь. В их любовь…» «Больше не ругайтесь, пожалуйста.» Они просто любили друг друга, как умели. В маленьких жестах, заботе, молчаливых взглядах. Это было их личное, сокровенное счастье, любовь, которая не кричит, и уют, который подтверждается действиями. И для тех, кто наблюдал со стороны, оно стало доказательством что — настоящая любовь всегда найдёт дорогу.