***
30 ноября 2025 г., 20:00
— Куандо эстас сомньелиенто, эрес муй тьерно. Тэ кьеро.
— Чё? — Гэвин оторвал тяжёлую голову от руки, а взгляд от терминала, в который он безрезультатно пялился уже полчаса, пытаясь понять, кто из свидетелей пиздит. Досиделся до того, что ему показалось, что напарник сменил английский на другой язык.
— Тэ кьеро, — уверенно повторил Ричард, и посмотрел на него кристально-честными окулярами. Понятнее нихрена не стало.
— И чё это значит? — спросил Гэвин, нервным жестом почесал шею. — Ты там вообще на каком чирикаешь?
Ричард ничего ему не ответил и молча ушёл. Гэвин раздражённо потёр щёку, то ли от нервов за последние дни-недели, то ли реально подхватил какого-нибудь паразита от бомжей, с которым приходилось общаться слишком часто.
Гэвин раньше особо не обращал внимания на поведение напарника, но, похоже, жестянка потихоньку слетал с синтетических мозгов, раз стал что-то там вещать на смутно знакомом языке. Может, стоило заставить его посетить техников? Не хотелось бы, чтобы чужие изменения сказались на самом Гэвине.
— Ваш кофе, детектив.
Перед носом Рида поставили стаканчик с ароматным напитком, о который он сразу стал греть озябшие пальцы. Надо же, а Гэвин даже не заметил, что успел замёрзнуть.
— Так это ты спросил, не хочу ли я кофе? — подозрительно уточнил Гэвин, не спеша пробовать подношение. Нет, каверз от Ричарда он больше не ждал, да и вылить за шиворот кофе он только грозился. Скорее опасался, что ответ ему может не понравиться и он поперхнётся.
— Нет, — холодно-безразлично ответил Ричард и вернулся за свой терминал.
— А что тогда? — продолжал допытывать Гэвин.
— Способ пообщаться с вами.
Ричарду удивительно легко давался этот отстранённый рабочий тон, но Гэвин подозревал, что тот уже пожалел, что что-то там сказал, а Рид не понял. А вот не нужно выёбываться, Гэвин не полиглот в конце концов!
— Очень хреновый способ, — недовольно прогудел Гэвин. — Ты в курсе, что для общения нужно как минимум понимать, что конкретно сказал тебе собеседник?
— В курсе, — ровно ответил Ричард и не стал ничего пояснять.
Вот же пластиковый гондон! И что ему стоило нормально объяснить? Так нет же, сразу лезет в бутылку! Какого хрена их таких заносчивых собирают на конвейере?!
Гэвин психовал, потому что ему не нравилось чувствовать себя дураком, и даже не заметил, как выпил кофе.
Но именно с этого момента всё изменилось.
***
— Эк со́рг гра́х фыр йоу. Эк из лиф вир джоу, — ровно проговорил Ричард, открывая над Гэвином зонт-трость, огромный, способный легко вместить их обоих. Гэвин, естественно, о такой мелочи не позаботился. Мелкий дождь, который взвесью висел в воздухе весь день, в одно мгновение решил исправить эту досадную оплошность и зарядил стеной. Если бы не Ричард, то Гэвин мгновенно промок бы до нитки. — Иисусе! Ты что, проклял меня только что?! Какого хрена, жестянка?! Я же тебе ничего не сделал! — возмутился Гэвин, пристраиваясь под чужой рукой и используя тело Ричарда как дополнительную защиту от холодных брызг. Тот никогда не возражал против такого самоуправства. — Я не проклинал вас, детектив Рид, — становясь совсем близко, ответил Ричард. Гэвину показалось что он даже увеличил температуру тела так, что от него шло ровное тепло, и к нему хотелось прижаться, как к печке, и запустить руки под форменную куртку, чтобы согреть озябшие пальцы. Но он себя одёрнул — они не в тех отношения, чтобы позволять себе подобное. Они вообще не в отношениях. — Ага, тогда дождь решил отпугнуть таким заклинанием? — Нет. — и больше ни звука, словно для того, чтобы он нормально ответил, его нужно пытать. — Жестянка, это очень херовый способ наладить коммуникацию, — рыкнул Гэвин, но андроид промолчал. И Гэвин как-то резко понял, что ему до кровавой пелены перед глазами неприятно не понимать, что там говорит Ричард. Наверняка ведь его хуесосит за безалаберность и то, что не подготовлен к жизни; что без него бы он наверняка промок бы, потом заболел и порушил бы к чертям его продуктивность. И вообще, люди — несовершенные кожаные мешки, куда им до технологичного венца эволюции!***
— Ду бист шён. Зи ха́бен айн беца́уберндес ле́хельн . Ихь либе дихь. — Ты решил захватить Детройт и сейчас готовишь речь? — Нет, детектив, я пропустил революцию Маркуса и совершенно точно не собираюсь устраивать новую. Гэвин скептически на него покосился. — Ты сейчас звучал так, словно в тебя вселился дух фюрера. — Это просто немецкий язык, он может просто восприниматься довольно грубо, чтобы ни хотел сказать собеседник. — Хорошо, что хоть на это ты ответил. А сказал-то что? Но Ричард упрямо замолчал, а Гэвин недовольно морщился, но игнорировать эту дичь с каждым днём становилось всё сложнее. И вообще, стоит непременно с этим разобраться. Для начала он позвонил техникам Киберлайф, когда в поле зрения не маячила его робо-нянька. Рид быстро обрисовал проблему, техник заученно проговорил: — В RK900 вшито двести языков, и он может использовать любой из них как носитель по мере необходимости. И звучать будет даже без акцента. — Так он, блядь, со мной разговаривает, а не с потенциальными преступниками, — взвился Гэвин. — Может, он словил вирус какой? Или у него криво встало последнее обновление? Его периодически кидает в какие-то странные диалекты, и это не нормально! Но техник его заверил: — Обновление не предусматривает сброс языка. Тем более, вы говорили, что андроид снова начинает говорить на английском без помех и заиканий. Возможно, это личная воля вашего напарника. Гэвин зло завершил разговор. Личная воля, как же! Просто жестянка решил над ним поиздеваться! Блядь, Гэвин с удовольствием бы организовал Ричарду заикание и со спокойной совестью отправил на техобслуживание, а не мучился вопросом, с какого перепуга полицейский андроид решил потренироваться в говорении на других диалектах в компании Гэвина. Мразь пластиковая! Ричарда трясти было бесполезно — Гэвин пробовал. Но андроид легко вывернулся из его хватки, словно у него не титановый корпус, а гибкий и пластичный, силиконовый. Не зря Рид его Диком называл, про себя, правда. Мгновение — и уже Ричард прижимал собой к стене Гэвина, жарко выдыхая на ухо очередную тарабарщину. — Габразэбули гансакутребит ламази хар. Мэ шэн миквархар — Господи, какой же ты уёбок, Ричи! Что ты там курлыкаешь?! Скажи уже прямо и не морочь мне голову! — злился Рид, пытаясь сбросить со спины андроида. — Сколько можно?! Ричард легко отступал, не отвечая на такие вопросы.***
— Табэтэ иру но о миру но га суки дэс. Айшитэру. — Я не знаю такого блюда, — хмурился Рид, перестав залипать в меню ресторана, в который он заскочил, чтобы поесть как взрослый, нормальный человек, а не питаться одним фастфудом на бегу, как подросток. Тем более что Ричард заверил, что у них будет минимум полчаса на утоление голода. — Это не название блюда, — возразил андроид. — Да? А что это? — Гэвин хищно подался вперёд и достал телефон, открывая переводчик. — Давай-ка, милый мой, мы перестаём играть в твои тупые игры, и ты повторишь, что только что сказал, но уже переводчику, — елейным голосом предложил Гэвин. Ричард молчал. — Повтори. — надавил голосом Рид. Гэвину показалось, или вид у андроида стал глубоко несчастным. — Нет. Не стану, — упрямо проговорил Ричард, и Гэвин грязно выругался. Что ж, он не будет больше совать ему телефон в лицо, но запишет его трёп, а потом спокойно пообщается с переводчиком один на один.***
— Сакалла́рыны вэ́ кокуну́ беэни́йорум. Сэни сэвиёрум. — Ага, и тебе доброе утро, — отмахнулся Гэвин, погружённый в свои мысли. Ричард со своими непонятными фразочками был внезапный, как понос. Гэвин всё никак не мог приноровиться, чтобы записать эту абракадабру, то слишком рано, то слишком поздно. И ещё этот пластиковый гондон явно видел ухищрения Рида и что-то сделал с его телефоном, потому что тот его не писал. Вообще. Гэвин прослушал пару записей, и там, где должен быть голос Ричарда, был просто белый шум. Вот же прошаренный говнюк! Но не на того нарвался! Может, он признавался в том, что совершал какие-то мелкие преступления, словно Рид выступал в роли его пластикового священника, и сам, не ведая, отпускал чужие грешки? Хотя какие там могли быть грехи? Не перевёл старушку через дорогу? Наступил прохожему на ногу? Не поздоровался с консьержем? Андроиды же правильные до зубовного скрежета, и даже девианты вели себя как идеальные дети маминой подруги. К тому же Ричард был отмороженным, и на фоне своего пластикового старшего братца, который активно интегрировался в человеческое сообщество и был похож на настоящего мальчика больше, чем этого бы хотелось Гэвину, казался роботом из начала нулевых, когда только было представление, как они должны выглядеть и общаться, и коммуникации с ними снимали ужасно комично. Вот только Гэвину уже давно не смешно. Ему интересно. Ричард ему интересен. Ну и раздражал, да. А ещё бесило, что Ричард решил отмалчиваться, хотя и раньше не был особо разговорчивым, в отличии от некоторых. Кстати, о птичках! Ричард старался говорить свою тарабарщину, когда рядом никого не было, но пару раз Коннор становился свидетелем этой странной сцены и потом активно семафорил своим диодом вместе с Ричардом. Наверняка его обсуждали, уёбки! А потом прототип бросал жалостливые взгляды на Гэвина, словно смотрел на тяжело больного, которому жить осталось последний вторник. Гэвин не выдержал, зажал его в коридоре возле памятного архива, но даже тогда Коннор ничего не стал пояснять самостоятельно, и Рид решил ему помочь. — Ты знаешь, что творится с твоим братцем! Скажи мне! — потребовал Гэвин. — Будь хорошим мальчиком. — С ним всё в порядке, — ровно ответил Восьмисотый, словно это не Рид сейчас прижимал его локтем за шею к стене. — Но мне сложно понять его выбор. — Чё? Поясни! — Это не мои тайны, детектив Рид, и я не стану раскрывать их, — елейно проговорил Коннор и посмотрел на него своими окулярами, словно в душу заглянул! Гэвин пригрозил, усиливая давление на шею: — Я сделаю тебе что-нибудь неприятное, если не будешь сотрудничать со следствием! Коннор усмехнулся и предложил: — А вы рискните, — и многозначительно посмотрел на шею Гэвина, по которой успел не хило так навалять почти год назад в незабвенном архиве. Гэвин рыкнул, вжал его со всей силы в стену и... отпустил, отходя на шаг назад и потирая затылок. С ума сойти. Если так задуматься, жестянок в окружении Гэвина становилось слишком много, и было решительно непонятно, что с ними делать.***
— Ана чжу-го щи-по.. Ппо-ппо хаго щи-по. Саранхэ — Ты стал заикаться, жестянка? Это тревожный признак! Нужно скорее доставить тебя к техникам! — мгновенно оживился Гэвин. — Это корейский язык, детектив. Не стоит ваших беспокойств. — Ты курлыкаешь на всех языках мира! В рандомный, сука, момент! Конечно, это стоит беспокойств! — не согласился Гэвин, схватил Ричарда за руку и поволок в сторону парковки, намереваясь запихнуть его в машину и таки доставить в надёжные руки техников и пусть они сами разбираются с его жестянкой. — Уa te-BYA lyu-BLYU— проговорил Ричард, не сопротивляясь. — Мне приятна твоя забота. — Приятно ему, — фыркнул Гэвин. — Меньше бы кочевряжился и поговорили бы как взрослые люди. Ричард опять замолчал, яростно семафоря диодом.***
— Кохам цень. Гэвин злобно на него покосился и показал фак. Было бы забавно, если бы андроид таким образом благословлял Гэвина на великие свершения в написании ненавистных отчётов. Маловероятно, но а вдруг. И Гэвин психанул. Нашёл свой старенький диктофон и стал таскать его с собой. В какой-то момент для Гэвина стало совершенно нормально мгновенно включать эту почти семейную реликвию, ведь он принадлежал еще его отцу, в компании андроида, чтобы записать его проклятья. Рид никогда не был полиглотом и не мог договориться с переводчиком, пытаясь воспроизвести чирикающие звуки, что слышал от Ричарда. Поэтому проще и надёжнее их записать, а потом договариваться с программой-переводчиком. Когда у него будет поменьше загрузка, он обязательно переведёт весь тот бред, что успел ему наговорить андроид за прошедший месяц. Шанс разобраться во всех этих словечках пришёл неожиданно, когда Гэвин успел неудачно упасть и выбил правое плечо, и на время лишился рабочей руки. Джеффри расщедрился на пару дней больничного, чтобы Рид отлежался дома и не светил своей недовольной рожей в департаменте. Гэвин неохотно воспользовался этим предложением, ему очень не нравилось бездействовать, но он вспомнил про свой диктофон и тут же решил использовать это время, чтобы вывести жестянку на чистую воду. Гэвин подключился к голосовому переводчику и прокручивал запись с самого начала, дотошно уточняя, на каком языке говорил андроид и все возможные трактовки сказанного. И не верил услышанному. Наверняка переводчик что-то не так понял. Или Гэвин не так записал. Но этого не могло быть. Просто не могло быть. Ричард признавался ему в любви. Двадцать восемь раз на разных языках. Немыслимо! Были ещё всякие милые глупости, что он хочет его поцеловать, быть рядом, коснуться его, обнять, встретить вместе рассвет. Гэвин переслушивал и не верил услышанному. И все эти слова адроидом были сказаны с максимально серьёзными щами. Поверить в то, что это проклятие, было в разы проще, чем признание в любви. Гэвин ничего не понимал. Он был уверен, что жестянка его ненавидит и, в лучшем случае, терпит его присутствие. Но уж точно не станет признаваться в каких-то там чувствах! По крайней мере, это было бы странно и глупо. У них не те отношения, к тому же Ричард ведёт так себя со всеми… И Гэвин замолчал. Последняя фраза была наглой ложью. Ричард вёл себя так только с Гэвином. Иначе, чем со всеми остальными. То, что Рид привык считать своей обыденностью, на самом деле таковой не являлась. Как давно Ричард стал приносить ему кофе сам, без просьб и указаний? Прикрывать перед шефом его мелкие косяки? Просто быть рядом, когда это было чертовски необходимо? Но делал с такой постной рожей, словно Рид обязан ему до конца времён. А потом Гэвин решил сделать то, чего не сделал сразу — изучить мануал, который сбросил ему техник ещё месяц назад. И там привычным и родным английским языком было написано, что у модели Ричарда порезан социальный блок, минимум навыков для взаимодействия… Военная модель… Улучшенные характеристики… Он легко мог прессовать преступников, но не поддерживать дружеское общение... И как в таких условиях выживания он мог почувствовать хоть что-то? Гэвин задумчиво покусал губу. Кто-то явно пиздел: или его напарник, или техник. Или таки проебались создатели, и у их детища появилось то, чего, по их мнению, не могло быть по определению. Голова гудела. Гэвин не мог верить в чужие чувства, хоть порой ему и казалось, что в стекляшках Ричарда было что-то… Но он не давал себе время проверить и разобраться. Он здоровой рукой взлохматил волосы. Как же всё сложно! Какого хрена Ричард не сказал ему прямо?! А он и сказал, — упрямо возразил внутренний голос. — Двадцать восемь раз. На разных диалектах. Хотя, скорее всего, ещё больше, ты же не сразу стал записывать. — Мог бы хоть раз сказать это на английском! — рыкнул Гэвин в пространство. А ты бы поверил?! Гэвин заткнулся. Не поверил бы. Принял бы за тупую шутку. Разозлился бы, навалял жестянке. Ну, попытался. С этой улучшенной супер-пупер моделью это не так-то легко сделать. С Коннором вон не получилось. И Гэвин сильно сомневался, что получилось бы с Ричардом. Вот же блядство! И что с этим теперь делать?! Что делать с чужим признанием? Нужно вообще оно ему? Гэвин и сам не знал, что испытывает к Ричарду. Точно не ненависть. Он стал привычным, как еще одна пара рук, только улучшенная до предела. Временами необходимым, хотя это и было сложно признать. Он был любопытный, по-своему притягательный. Машина, но постепенно приобретающая свою собственную индивидуальность. Не так быстро, как пластиковый братишка Коннор, которого уже сложно было отличить от живого мальчика, но тем не менее. Гэвин задумчиво уставился в окно, словно там могли быть ответы на все его вопросы. Потянулся за сигаретами, прикурил, открыл форточку, впуская в комнату холодный воздух. Первый шок от чужих признаний прошёл, понимания, как двигаться дальше и двигаться ли вообще, не появилось. Хотя… почему он должен мучиться один? Он дотянулся до телефона, набрал короткое: «Ты мне нужен» и стал ждать. Гэвин прекрасно знал, что Ричард отказался от положенной крохотной комнатушки для всех свободных андроидов, предпочитая всё своё время проводить на рабочем месте. Станция подзарядки в наличии, тириум есть в холодильнике, а больше ему никогда ничего не было нужно. Ведь так? Или Гэвин просто предпочитал в это верить? Добираться от департамента до дома Рида при самом положительном раскладе — двадцать минут. Андроид постучал в дверь спустя пятнадцать. Спустя три коротких удара в дверь послышалось напряжённое: — Детектив Рид, вы в порядке? Если не можете подойти к двери, я её выломаю. Гэвин поспешил открыть, пока Ричард не реализовал свою угрозу в жизнь. Он распахнул дверь и посторонился, пропуская андроида внутрь. Ричард внимательно на него смотрел и явно просканировал, что Гэвин ему запретил делать практически сразу, как они стали напарниками. Затем Ричард благовоспитанно разулся, прошёл вперёд и напряжённо замер посреди гостиной, как памятник самому себе. Бросал короткие взгляды по сторонам, словно Гэвину грозила опасность, и он обязан был ее ликвидировать. Не найдя никого постороннего, он, не мигая, уставился на напарника. — Что случилось, Гэвин? Вам нужна помощь? Надо же, «Гэвин», впервые за всё время. Испугался за меня, жестянка? Андроид сделал шаг вперёд и, словно напоровшись на преграду, остановился на расстоянии вытянутой руки. — Это ты мне скажи. Гэвин щёлкнул по планшету и воспроизвёл последнее признание Ричарда, точнее, его перевод. Потом запустил диктофон с чужими фразами, облачающими Ричарда. Андроид стоял, не шевелясь, только диод активно подмигивал, он даже имитацию морганий отключил, уставился на Гэвина своими стекляшками и словно ждал приговора. — Что это, Ричард? Почему ты признаёшься мне в любви? Ричард молчал. — Ты сделал это двадцать восемь раз! На разных диалектах и ни разу не сказал на английском! — постепенно голос Гэвина повышался, пока он почти не перешёл на крик. — Тридцать девять, — поправил его Ричард. — Прекрасно! — вспылил Гэвин. — Ты сделал это тридцать девять раз, и почему я должен был изъебнуться, чтобы понять, что ты там бормочешь?! Ричард молчал несколько бесконечно долгих секунд, а потом всё же решил ответить. — Потому что иначе бы вы мне не поверили. Вы и сейчас мне не верите, — спокойно проговорил Ричард, не меняясь ни в лице, ни в интонациях. — А почему я должен тебе верить?! — треснул по столу кулаком Гэвин и поморщился, пусть он бил здоровой рукой, но вибрация отдалась болью и в повреждённом плече. — Не стоит так горячиться, детектив. Я никогда не врал вам. Андроид осторожно перехватил его руку, мягко растирая. Гэвин нахмурился: раньше Ричард не позволял себе лишних прикосновений. Только курлыкал об этом желании то на испанском, то на арабском. — Я снова стал детективом? А как же «Гэвин»? — усмехнулся Рид, не пытаясь, впрочем, отобрать свою руку назад. — А вы позволите называть вас по имени? — стекляшки смотрели вопросительно и словно с надеждой. Или Гэвину просто хотелось верить, что эта надежда в андроиде была. — А что, если я позволю всё то, что ты успел нафантазировать в своих странных предложениях? — усмехнулся Гэвин, притягивая андроида за руку к себе ещё ближе, так что сделай он глубокий вдох — и упёрся бы грудь в грудь. — А вы позволите? — диод горел стабильно красным, гудение от охлаждающих систем стало слышно даже Гэвину, и он усмехнулся, понимая, что всё этот засранец чувствует. И волнуется тоже. Иначе, чем это привыкли делать люди, но волнуется же! — Ну, мы можем попробовать… — начал Гэвин, сам не особо понимая, что собирался предложить, но Ричард его неожиданно перебил. — Я хочу быть с вами. Быть вашим. Напарником. Партнёром. Любовником. Всем. Я готов быть для вас всем в этом мире. Гэвин ошеломлённо вдохнул. Длинно выдохнул и чуть наклонился вперёд. — А если я попрошу быть собой? — Гэвин закинул здоровую руку ему на шею, давя на затылок и заставляя наклониться к себе ниже, чтобы ответ андроида коснулся его губ. — Для тебя я сделаю всё, что угодно, — Ричард его не разочаровал, но не позволил себе сократить миллиметры, разделяющие их. — Годится, — выдохнул Гэвин и подался вперёд, прижимаясь к синтетическим губам.
