Я знаю, как ты пьёшь кофе по утрам

Он позвонил снова, настойчивее. Послышались медленные шаги. Дверь открылась не до конца, на цепочке. В щели блеснул глаз Хана. — Да? — равнодушно отреагировал Хан на гостя. Минхо откашлялся. Он не подготовился, и, казалось, все слова испарились из головы. — Добрый вечер, — все, на что он был способен сказать Хану. Тот прищурился, пытаясь разглядеть его в полумраке коридора. Узнал. В его глазах мелькнуло раздражение, смешанное с усталостью. — Вы.. из кафе? Что вам нужно? Сейчас не лучшее время. Минхо знал, что ему нужно было сказать что-то умное, тактичное. Но времени не было. Он видел пустоту в его глазах. — Мне нужна помощь, — вдруг выпалил Минхо, и это была чистая правда, просто не ему помощь была нужна. — Я… я заблудился. Совсем. И я увидел ваш свет. Хан смотрел на него с немым недоумением. Но он, казалось, был так измотан, что даже на эту странность у него не осталось сил. Он молча, медленно закрыл дверь и отстегнул цепочку. Дверь открылась. Они стояли друг напротив друга в проеме двери. В квартире был полумрак. На полу у стены стояла сумка, набитая до отказа. Как будто кто-то собирался уехать очень далеко. — Какая помощь? — спросил Хан безразлично, глядя куда-то мимо него. Минхо сделал шаг вперед. Его руки невольно сжались в кулаки. — Просто… дайте мне посидеть. Минутку. Просто посидеть где-то, где есть другой человек. Хан медленно покачал головой, взглянув на свою сумку, но отступил вглубь комнаты, давая ему войти. Дверь закрылась. Они остались в тишине, вдвоем, по разные стороны пропасти. Они сидели друг напротив друга - Хан на краю дивана, слегка ссутулившись, Минхо на неудобном табурете у стены. Никто не знал, что говорить. Придуманная легенда Минхо висела в воздухе и медленно таяла, оставляя после себя неловкость. Хан медленно поднял на него взгляд. Его глаза были по-прежнему пустыми, но в них затеплился слабый интерес. — Почему вы здесь? — спросил он без предисловий. — Какая настоящая причина? Минхо опустил глаза. Он смотрел на свои руки. Руки, которые умели держать микрофон, отрабатывать сложнейший танец, подписывать тысячи автографов. И которые только что вскрыли чужую жизнь, как конверт с плохими новостями. Он не мог сказать правду. Но и лгать он не мог. Не сейчас. — Потому что однажды я увидел, как кто-то пьёт кофе утром, — тихо начал он, — и это показалось мне самым мирным и правильным действием в мире. А потом… потом я увидел, что этот мир рушится. И я не смог просто пройти мимо. Он не смотрел на Хана. Он боялся увидеть что-либо в его глазах, вместо этого он видел только лишь неподвижные носки своих кроссовок. Из соседней комнаты донёсся тихий щелчок - отключился режим сна на ноутбуке. Звук был до смешного обыденным. Хан ничего не сказал. Он поднялся с дивана и прошел на кухню. Минхо слышал, как тот наливает воду в чайник, включает его. Простые, ясные звуки, которые вдруг заполнили давящую тишину. Когда Хан вернулся, он держал в руках две кружки с парящим чаем. Он молча протянул одну Минхо. Но это не было гостеприимством. Минхо взял кружку. Тепло обожгло ему ладони, вернув ощущение реальности. — Я не знаю, что делать, — тихо, почти шёпотом, сказал Хан, глядя на пар, поднимающийся от его чая. — Я тоже, — так же тихо ответил Минхо. Минхо заметил знакомый блокнот. Он неуверенно протянул руку и поднял скетчбук с журнального столика. Бумага была знакомо шершавой под его пальцами. Он не открывал его сразу, просто держал в руках, чувствуя тяжесть чужих мыслей, запертых внутри. Хан замер, его взгляд не отрывался от обложки. Он был удивлен, но при этом будто ждал этого момента с самого начала. Минхо открыл скетчбук на той самой странице. Угловатые, вдавленные буквы. «Простите все. Так больше нельзя. Я устал.» Он провел пальцем по оборванной фразе. — Я не должен был этого видеть, — тихо сказал Минхо, не отрывая взгляда от страницы. — Я вторгся. Я нарушил все границы. Но теперь я не могу сделать вид, что не видел. Тишина после его слов стала плотной и звенящей. Хан медленно поднял взгляд, и Минхо увидел в нём медленное, леденящее осознание. Оно нарастало, как прилив, притупляя усталость. — Слишком… — Хан прошептал не отрывая глаз. — Слишком много. Ты знаешь... Ты знаешь про кофе. Про записку. Про… что еще? Он отодвинул свою кружку, словно чай вдруг стал горьким. Он смотрел на Минхо уже не как на навязчивого незнакомца, а как на что-то более сложное и пугающее. На призрака, который почему-то знал о нём такие вещи, которые не должен был. — Тот кот. С крыши. Это был ты? Минхо почувствовал, как в его груди что-то сжимается. — Да. Я сфотографировал его, когда учился в академии. — Ты… кто ты? — это прозвучало не как вопрос, а как стон, полный отчаяния и накатывающего страха. Минхо просто сидел. Он видел ужас в глазах Хана и понимал его. — Я тот, кто переступил черту. Хан сидел, глядя в пар от остывающего чая, и чувствовал, как в голове медленно складывается пугающая мозаика. Слишком много деталей. Слишком много совпадений. Этот человек, сидящий напротив, знал не только его имя. Он знал что-то гораздо более личное - его состояние. Его тихое отчаяние. «Потому что однажды я увидел, как кто-то пьёт кофе утром...» Холодная волна прокатилась по спине Хана. Он вспомнил ощущение чужого взгляда в сквере. Мельком замеченную фигуру на скамейке. Случайную встречу в кафе. Это оказалась не паранойя. Это было... слежкой. Он посмотрел на Минхо с новым, острым чувством. Этот привлекательный незнакомец с тревожными глазами был не просто странным доброжелателем. Он был тем, кто вторгся в его жизнь задолго до этого. А теперь сидел в его квартире. Держал в руках его самый постыдный секрет. Но спустя некоторое время волнение спало, и Хан, к собственному удивлению, обнаружил, что, в действительности, ему было все равно. Он выдохнул и медленно встал. Потом, шатаясь, как пьяный, направился в спальню, не глядя на Минхо. Дверь он не захлопнул, оставил её открытой. Как будто у него не осталось сил даже на это. Минхо слышал, как тот лег на кровать, и потом - ничего. Он сидел и слушал эту тишину из спальни. Он не знал, что там происходит. Молится ли Хан? Плачет? Или просто лежит в оцепенении, чувствуя, как стены его убежища рухнули, и теперь он открыт не только для собственных демонов, но и для этого странного, чересчур осведомлённого незнакомца. Наконец Минхо поднялся с табурета. Его тень, удлинённая и искажённая светом из прихожей, поползла по стене, опережая его. Он шёл медленно, как входят в святилище или на место преступления. Хан лежал на боку, лицом к стене, его спина заметно напряглась в момент, когда шаги вошли в спальню. Комната была погружена в полумрак, освещённая лишь полоской света от уличного фонаря. Взгляд Минхо скользнул по складкам на футболке Хана, по беспомощно прижатой руке. Он наблюдал эту картину тысячу раз извне, через стекло. А теперь он был внутри. Запах, текстура простыни, тихий прерывистый вздох - всё это было таким реальным. Он сделал шаг вперёд. Ещё один. Не спросив разрешения, он просто присел на край кровати, и пружины тихо скрипнули под его весом. Хан не обернулся, но Минхо увидел, как его тело напряглось еще сильнее, замершее в ожидании. Он встал, снял куртку, повесил ее на спинку стула и снова сел на край кровати. Он не собирался уходить. Теперь они оба это понимали.