Дядя Рафик

      Со временем Тав понял, что сопротивляться тёмному соблазну внутри себя легче, если есть понимание корня всей проблемы. Они никому не говорил о том, что его отец — Баал, Бог Убийств. Мало ли, ночью зарежут, как попыталась Лаэзель и то, это было из-за паразита в голове, а не из-за принадлежность к чете Детей Баала, что несколько раз погрузили Фаэрун в пучину хаоса.       Меньше всего Таву хотелось, чтобы его соратники ополчились против него. Гейл, пусть и был бомбой замедленного действия, всё же казался ему потерянным, особенно если связывать это с Мистрой. Астарион, пробывший рабом Касадор хрен знает сколько лет вызывал у Тава сожаление, как и Карлах, у которой вообще времени на сожаление не было. Уилл сам подписал контракт с Мизорой, но хотя бы и благородной цели, а это мало кто может сделать по-истине с искренними намерениями. С Лаэзель было просто, гитиянка уважала силу, уважала ответственность. Хальсин иногда пугал Тава своими многозначительными взглядами и вообще своими габаритами. Медведь он и Астральном море медведь, так же ведь? Лишь Шэдоухарт поначала казалось более-менее адекватной, покуда они не пришли в проклятые земли. Полуэльфийка как с ума сошла и рвалась к Храму Шар, иногда прислушиваясь к Таву о том, что поклонение Богине не всегда есть главная цель в жизни.       Об Иссохшем вообще ничего нельзя было нормального сказать, его сказки с ума сводили.       И как-то вечером, от бессонницы, от голосов, требовавших убить всех и вся и искупаться в крови, сожрать печёнки и измельчить почки, обмотавшись кишками, Тав отошёл посидеть на берегу ручейка. — Дядя Рафик, ты меня слышишь? — С надеждой спросил себя Тав, попутно ругая себя за наивность. Ну какой дьявол придёт по первому требованию отчаявшегося маньяка без памяти, а? — Ара, золотой, конечно, слышу, что случилось? — Тав вздрогнул, завидев Рафаила. Тот сидел на корточках, в той же яркой, ало-золотой одежде, только на этот раз вместо высоких сапог были… красные туфли… — Вай, хочешь зачарованные мокасины подарю? Быстрее красного дракона и горного орла лепетать будешь, уфь! — Тав кивнул головой. — Ну, если есть лишняя пара… — Рафаил подскачил хлопнул в ладоши, станцевал что-тои из восточныз танцев и на ногах у Тав оказались красные мокасины. — Станцуешь пару раз как я, запомнишь, и будешь носиться как ветром поцелованный! — Спасибо, дядя. Слушай, можешь мне помочь, а? — Тав глянул на Рафаила своими зелёными глазами. Казалось, в той жизни в этих глазах всегда была жажда крови и азарт, а сейчас почему-то, особенно в отражении, которой Тав виде однажды увидел в глазах Шэдоухарт, когда они целовались на там утёсе, он видел страх, боль и гнев. — Всё что твоей душе угодно! — Тав хотел было спросить: «Есть ли душа у отродья Баала?» Но, пересилив себя, он спросил: — Ты же всемогущий? Что нас ждёт в Вызове Шар? Я не хочу, чтобы Шэдоухарт слепо следовала её воле. Просто, я пытаюсь бороться с позывами, я не хочу напрасно лить кровь. — Рафаил нахмурился, щёлчкнул пальцами. В огоньках танцующих появилась тарелочка со сладостями, и небольшой столик приземлился на бережок ручейка, на столике же оказался горячий чай. — Послушай, дорогой мой. Твоя полуэльфийка — фанатичка. Однако даже таким можно открыть глаза. Пусть она сама выбирает, а ты смотри да говори: что путь можно выбрать, мы сами свою судьбу творим. Вот мой папа, Мефистофель, тот ещё интриган и злой демон, но я же по его следам не пошёл. Я захотел поменять в Аврернусе всё, поэтому теперь в моём плане есть республика, бесы, черти, инкубы, суккубы, тифлинги, все рогатые и демоническое имеют право голоса, все шашлык мой едят, все на меня работают, с кайфом же! Так и ей расскажи о том, что она может выбирать. Ты-то рассказал про своё происхождение? — Тав покачал головой. Он не был готов говорить о том, что он был создан Баалом во имя резни и бойни. — Ты это то, что выбираешь ты. Не природа, с которой можно бороться, не фатум, который кто-то тебе предрёк. Лишь мы строим свою судьбу, мой золотой. Так что крепись. Война будет идти долго… — Рафаил поднялся с корточек, и хотел было лопнуть в ладоши, однако он задержался: — Помнишь мою просьбу? Уговори демона в храме вернуться мне на службу, я в долгу не останусь. И помни, эта война потребует от тебя больше, чем ты можешь представить. Но я помогу, всем, чем только смогу. — Рафаил исчез в алом всполохе, забрав с собой чай и сладости, к сожалению Тава.

***

— Какого это, быть племянником дьявола? — Спросила как-то Карлах, когда отряд медленно шёл по храму Шар. — Я думал он будет мне приказывать, а не дарить мокасины. Я конечно, сомневаюсь, что мы с ним кровные родственники, но дядя Рафик создаёт впечатление… хорошее впечатление, в общем. — Тав затих, прислушался к окружению, услышал запах серы и повёл отряд ближе к ортону, о котором говорил Рафаил. — Не доверяй дьяволу, Тав. Это плохо кончится. Они мастера обмана. — Тав слышал это их уст Карлах много раз, а после рассказа о дяде Рафике почти что тысячу, пусть и тифлинг с огненно геенной в груди расхваливала ресторан Рафаила, утверждая, что только там лучшее пиво и сочное мясо с лучшим соусом и отменными овощами. — Я схожу с ума… — Произнёс идущий позади Астарион, когда ватага вышла к одному из залов храма, завидев ортона Юргира за… игрой кости с ордой крыс. — Бля, это что такое? — Вырвалось у Карлах, невольно привлекая к ватаге внимание. — Это что-то не нормальное. — Вымолвила Шэдоухарт, обнажая к бою кровь Латандера. — Что, Рафаил велел мне помочь? Ну так помоги, я тут уже хрен знает сколько времени сижу и пытаюсь победить этих чёртовы крыс! — Взревел Юргир, безвольно бросая кости. По всей видимости, он был не рад, что выпала пара двоек, в то время как у орды крыс выпала пара шестёрок. — Ты должен нам! Ты должен нам, ты должен нам! — Твердили крысы, от чего Юргир болезненно отрубил себе ещё один палец, оставшись с тремя пальцами на правой руке и пятью на левой, при этом без пальцев на ногах. — Я должен уничтожить юстициаров! — Тав оглядел своих спутников. Те лишь покачала головами, и пожали плечами. Внимательный взгляд Тава не оставил кости, которые еле заметно качались и дрожали. Видимо маленькая крыска была в этих костях, что делало игру бесмысленной для Юргира. Взяв кости под крик крыс о том, что им нужны будут его пальцы, Тав раскрошил игральные принадлежности, чем вызвал гнев крыс, мигом набросившихся на ватагу героев.       Благо Шэдоухарт уже настолько поднаторела в святой магии жрецов, что одного каста огненного столпа хватило, чтобы поджарить крыс и обернутого в грызуна тёмного юстициара. Это не понравилось Шэдоухарт, однако радости Юргира не было предела, как и радости Астариона, которому наконец-то помогу расшифровать надписи на спине, составленные бывшим хозяином. — Вай, мой хороший, ну так уметь надо! Давай, Юргир, тебе ещё хачапури лодочкой делать, клиентов теряем! Давай-давай! Не забудь люляшечку в лавашечку завернуть! — Появившийся из ниоткуда Рафаил кивнул Юргеру, щелчком пальцев раздел Астариона, развернул его спиной к себе и принялся читать, под осудюащие взгляды Тав и Шэдоухарт, и лишь Карлах заприметила у Астариона большие… -… яйца, молоко, хлеб, сметана, как сделать себя богом среди вампиров, пункт первый, семь тысяч душ… — И пока дядя Рафик зачитывал список, лицо Астариона багровел всё больше и больше, не смотря на то, что он, по факту, нежитью с холодной кровью в жилах. — Этот ублюдок написал на моей спине список продуктов и план по становлению великим?! БЛЯТЬ, Я ЕГО УБЬЮ! — Закричал Астарион, срывая горло. — Могу помочь, ребята из Авернуса только ждут кого разматать. — Улыбнулся Рафаил, на что Астарион взмолил к Таву: — Заключай с ним сделку, я дам всё что угодно! — Тав недоумённо посмотрел на Астариона, за тем обратил свой взгляд на дядю Рафика. — Ну, это, друзья Тава мои друзья, поэтому ничего не прошу, только чтобы всем друзьям советовали ресторан «У дядя Рафика!» — С этими словами Рафаил исчез, а Астарион, принявшийся одеваться, почти что плакал.

***

      В попытке сбежать от гнева Шар, Тав начал понимать, что все эти божественные игры его доконали. Особенно когда Шэдоухарт лежала на его руках и рассказывала о том, как кровь её кипела в царстве Шар, как она выдирала себе волосы, как выдирали ей ногти, как мучали её. От рассказов Шэдоухарт Тав чувствовал вкус крови на губах, желание сомкнуть руки на её шее, и всё это кипело в его голове, как лава, готова извергнуться из вулкана. — Ты не должна ей служить. Шар покинула тебя, но не я. Всё будет хорошо, честное слово. Я обещаю — Шепчет Тав, успокаивая Шэдоухарт, вытирая её слёзы, будто никого на свете у него нету.       И тем страшнее вспоминать, как улыбалась полуэльфийка, когда Тав признавался ей в чувствах, ведь сейчас он стоял с кинжалом в руках, готовый в одно движение покончить с той, из-за которой кровь в голове переставала кипеть, а голоса, жаждущие убийства, утихали.       Тем страшнее бороться с собой, со слезами на глаза умоляя испуганную Шэдоухарт связать себя и с рыком, кровавым кашлем и слезами рассказывать о том, что Тав был рождён Баалом, что его предназначение, это нести смерть.       И стоит Таву закрыть глаза, благодаря Шэдоухарт, что ночь сидит подле него, в воздухе вновь разит серой и пламенем. Пока Тав спит, Рафаил приходит к бывшей шаритке. — Только посмей ему что-то сделать… — Шепчет Шэдоухарт как обозлённая львица у своего логова. — Разве могу я что-то плохого сделать своему воспитаннику? Разве могу я причинить боль мальчику, который заменил мне сына? Это дитя доказательство, что наше природа не властна над нами. Мы боремся, мы сражаемся. Особенно с тем, что предначертали нам боги. Ты замечала за ним жестокость, которую он сам боится? Видела ли сожаление, что он вообще живёт? Как думаешь, даже мне, дьяволу девяти кругов Авернуса, было легко смотреть на дитя, которое в приступе гнева, убив любимых слуг, пыталось вскрыть себе вены? Благо мои суккубы возрождались и всякий раз возвращались к Таву. Но ты можешь изменить его жизнь. Он может перестать делать из своей жизни ад, как раньше. Он попытался разрушить культ Баала изнутри, но пал жертвой родни, для которой кровь не что иное, как круги на воде. Моя дорогая Шэдоухарт, береги его, прошу тебя. Иначе Фаэрун познает гнев Авернуса. — С этими словам Рафаил вновь исчезает, а на утро Шэдоухарт узнает всю историю, как и ватага, которой стало интересно, от чего предводитель лежит связанный и трясётся, как после пьянки.