Какая разница

День начался наихудшим для их богадельни образом: они нашли на Том Самом Диване новенького. Зв… видно не было, но Юаня заверили, что это в самом деле нормально, поскольку тот сейчас занимается обеспечением расходников для пленника и вплетает его в систему их содержания. Что-то вроде системы безопасности против их побега. Демон Шень Цинцю даже показал, что тут есть другие двери кроме тех, что они видят. Он за счет демонический крови и развивающейся культивации начинал видеть их абрисы. Темная леди подтвердила: раньше тут было много дверей в другие дворы, этажи, на улицу, в коридоры дворца. Но их мучитель все заблокировал так плотно, что они пропали даже как концепт. Юань просто был неведающим, он не видел вообще ничего, но каждый сантиметр их темницы пронизывали замки и затворы. И это следовало подкрутить для еще одного гостя. — Подобные хлопоты всегда пробуждают в нем невероятный аппетит, — отрекомендовал Байджанец. Будто сомелье бутылку, потому что в том году и регионе летом выдалась отменная жара. Все они смотрели на то, что привел их господин на этот раз. Юань бы не ошибся, если бы сказал, что подозрительная влага на глазах или зеленый оттенок лиц были у всех. Можно было, пожалуй, понять треугольные пушистые ушки и пару плюшевых хвостов. В чем-чем, а в разборчивости Бинхэ обвинить было нельзя. Юань прекратил оправдывать наклонность протагониста трахать все виды с одинаковым рвением еще после русалки-осьминога и настоящей фурри-оборотницы в ее зверином обличии. Так что меховые атрибуты не были такими уж шокирующими. В действительности, если бы не ситуация, Юань бы даже нашел их милыми и тоже захотел бы потрогать. Было бы даже очень любопытно запустить пальцы в волосы, чтобы понять отличается ли форма черепа с ушами на макушке… Проблема была в том, что этот гость был Шень Цзю. Поздним, но все еще юным подростком-хулицзин. Или некомата? Нет, все же слишком пушистые хвосты. Это точно был лис. Белый маленький злодейский лис в невзрачной тонкой темно-бурой одежке, которую Юань определил как дорожную и хилую. У них, комнатных наложников, и то слои халатов толще. Битый и хмурый даже во сне мальчик. Судя по тому как с презрением шептались другие, этому Шень Цзю — сяо Цзю — было не больше восемнадцати, а то и сильно меньше. «Собрание Бессмертных,» — повторялось чаще всего между злодеями. «Семнадцать», но в это было сложно поверить. Откуда зв… выкрал его? И, главное, зачем? Юань чувствовал, что новое сердце колотится в груди быстро и сильно, создавая трудность дыхания. Ребенок. Меж них без году ребенок. Пока что тот спал, но проснувшись, как подросток отреагирует, узнав, кто и зачем его украл? Увидев их? Боже, Юаню в жизни бы не пришло в голову, что он будет одним из «Шень Цинцю», встречающих новичка. Он не хотел таковым стать. У него не было никакого желания с ним любезничать и вести на экскурсию. Показывать ему комнату, которую он будет делить с другим демоном, и их коллекцию дилдо в ванной. Их постыдный, омерзительный быт. Самое страшное, думалось ему, что Шень Цзю в этом возрасте уже хлебнул мерзости от хозяина, от первого учителя, и едва ли для него станет сюрпризом, зачем его могли украсть. Он не начнет истерить как Юань и чего-то требовать. Он сразу будет убийственным и грубым. Зная их породу, он найдет оскорбление, которое доберется и до них через огрубевшую кожу. Он будет смотреть на них, привыкших, с жалостью и презрением. Глядя на новенького и чистенького, Юань как никогда ощущал собственную потертость бывалой шлюхи, и в горле стояла горькая желчь. И зависть. Сука, так много зависти, что хотелось убить. Вцепиться в цыплячью шею пацаненка и душить-душить-душить. До того, что сводило руки. — Как ты? — присел рядом с ним демонический Шень Цинцю. Его выражение было лишено обычного оскала и даже имело призрак беспокойства. Юань прекратил себя накручивать и начал дышать глубже. Рук от диафрагмы, впрочем, не отнял, поскольку под сердцем тянуло. — В ужасе, — честно признал он. — Мне хватило женщины, я не хочу добавлять еще и ребенка. Демон неожиданно прыснул и загоготал как ебучая гиена, Юань аж подпрыгнул и толкнул дурака. Тот качнулся, и его тяжелая когтистая рука упала на плечо Юаня, эффективно пришпиливая на месте. Красноглазый злодей метнул веселый взгляд на Леди Шень, которая была крайне оскорблена подслушанным. Тот показал клыки в веселье — странный жест, который был и просто аналогом искреннего смеха, и демонической демонстративной насмешкой. Это делало лицо Шень Цинцю злым и подлинно остервенелым. «Кураж» — вот слово. Юань же покраснел и заметался между ними. Он не имел в виду, что она страшней демона! Ну то есть, имел, но не в том смысле! Они все настороженно замерли, когда хмурый хулицзин зашевелился во сне. Никому не хотелось разбудить юношу раньше времени и объяснять ему ситуацию. Мельком Юань поймал выражение Демона, обращенного на собрата-нелюдя, в разы более юного, чем он. Его можно было разве что описать как больное. Как у раненого зверя, который не может вытащить из бока наконечник застрявшего оружия. На эмоциях у него даже мелькнуло некое энергетическое колебание, от которого показалось вдруг, будто глотнул свежего горного воздуха — знакомое уже ощущение чистой ци заклинателя. Демоническая, знакомая по императору Ло, была удушающей и сдавливающей, а от этой, наоборот, распирало. Что его так взволновало? Возраст и не-человеческая раса юноши? Возможно, демон видел в нем себя, едва сбежавшего из рабства людей, чтобы попасть в еще одно — куда более чудовищное. Юань, не желая более таращиться на подростка, воображая худшие сценарии группового изнасилования, как опасный извращенец, удалился в их комнату. Сюнди стоял у окна и как обычно смотрел в окно. Ему пока не сообщили. (Он очень расстроился, будто враз угаснув и накинув лишние десять лет). Юань оставил его с плохими новостями и зашел в ванную. Глаза волей-неволей вычленяли все неприличное и недостойное: отсутствие двери, пол, где был секс, скамьи, где был секс, бассейн, где был секс, секс-игрушки на лавке, смазка. Аккуратная стопка чьих-то чистых брошенных вещей. Он прошел к лавке и принялся развязываться и готовиться. Понятно, что шансы соблазнить протагониста сегодня очень невелики, и он в лучшем случае закончит вместе с тем лисенком, чего так хотел бы избежать. Потребуется просто-таки дьявольская удача и особый случай, чтобы зв… отпустил новичка в угоду «старичка». И какой смысл? Не сегодня — так завтра. Не сразу, а после него. Зв… ненасытен, и у них нет никакого реального контроля над ним. С другой стороны, Юань не думал, что сможет с чистой совестью отпустить юного еще-даже-не-злодея с палачом и потом спать спокойно. Скорее двери хозяйской спальни, за которые уволакивают подростка, станут ему еще одним камнем на сердце. Еще одним кошмарным видением. Сомневаться не приходилось. Каким демон будет с духовным существом? Юань был самым молодым и хрупким прежде, и протагонист его почти ластил. Будет ли он с колючим сяо Цзю также ласков? Юань был готов скорей поверить, что зв… его раскромсает за очередное неповиновение. К черту, что он украл бывшего раба в новое рабство без причины, Шень Цзю этому не рад, а оттого смертельно виновен. На кол его. Учитывая, что подростки обычно куда более дерзкие и бессмертные, чем даже настоящие бессмертные заклинатели, а сяо Цзю еще и буквально демонический заклинатель в данный момент… У Юаня были очень плохие прогнозы для мальчика. Если тот соответствует их профилю характеров, то есть. Может, этот конкретный Цзю — пуська безобидная и влюбчивая! Вот как откроет глаза, как подставит с искренним рвением задницу… Как Юань, что ли? Посмотрите на него, трогает себя и думает об ушастом подростке! Юань чертыхнулся, заталкивая в себя третий нефритовый стержень. Впервые с тех пор, как угодил на больничную койку, он пробовал это занятие и надо было сказать кое-что матерное. Спасибо грибнице за излечение его сердца и зрения, но он выяснил еще одно место, где все было как новенькое. И господи, только не снова… За неопределенный срок использования тела не по назначению оно приспособилось к происходящему. Его анус так растянулся, что вместо звездочки напоминал женскую щелочку. Мышцы спокойно расступались в любой момент — не нужно и растягивать. Самое главное: притупилась чувствительность. Юань умел прекрасно сымитировать и оргазм, и неземное удовольствие, испытывая стимуляцию будто приглушенно. Можно лишь столько раз натереть на заднице мозоли, вероятно, пока она не устанет работать сверхурочно. А теперь Юань чувствовал, что трусится от «предвкушения». Руки натурально задрожали. Его чувствительность была снова яркой, а задница — тугой. Аж слезы наворачивались от безысходности. Что за идиотская будет картина, если новичок ее увидит? Он, в одном лишь халате, с палкой в заднице, сидит на полу и плачет в кулаки как ребенок, наслаждаясь акустикой для драматичного эффекта. — Сюнди? — появился его злодей, и Юань разжался от чужого искреннего беспокойства. — Что не так? Сюнди? С каких пор Шень Цзю был таким внимательным и нежным, вытирая ему следы слез на щеках и отвлекая его от гипнотизирования каменных членов, которые не вмещаются. Точнее вмещаются, но с тем же чувственным удовольствием, что имело когда-то значение. Юань не выдержал и зарыдал в его подол от безысходности: все повторялось, все вдруг разваливалось, как карточный домик, и никакой надежды на выход не было. Он пытался объяснить, почему плачет, но только захлебывался. Шень Цзю был терпелив и просто его держал. Постепенно Юань сумел взять себя в руки и прекратил добавлять страдания другу. Оригинал не умел утешать, но всегда вешал на себя все беды, что падали на их головы, даже если объективно не мог ничего сделать. Все равно винил себя, и его винили… Каждый пленник здесь и каждая ночь становились лишней крупинкой на его плечах. Шень Цзю не мог столько вынести. Но он бережно гладил Юаня по голове и плечам в попытке успокоить. Это было что-то новенькое. Кажется, Юань первым начал, когда отходил после инфаркта. Сюнди крутился без отдыха, и он взял за привычку его гладить между лопаток ровно так же. Вот Оридж тихонько научился. Когда они стали так нежны и близки друг с другом, а? — Я могу попросить тебя о помощи с остальными? — Юань указал глазами на лавку. Теперь, когда он вспомнил, он выпрямился на затекших ногах и вытащил пробку из себя с болезненным стоном. Ах, боги, за что, он больше не приспособлен к такому! Его колени! Он слишком стар для таких упражнений! Стоило всего один раз без минуты умереть! Шень Цзю посмотрел на него с недоумением: — Новенький же. Юань пожал губы и покачал головой: он не мог не попытаться. Они мельком пересеклись отведенными взглядами, полными страха и понимания: одержимость Ло Бинхэ становилась хуже. Сильно хуже. Они уже мало напоминали Ориджа, а теперь маленький нелюдь, который не видел Цанцюн вовсе. Что дальше? Цзю в виде похотливой русалочки из хентай-мира? Шень Цинцю — вампир-оборотень из омегаверс-АУ, одержимый семейственностью? Сколько версий Учителя зв… готов украсть в свой гарем? Еще шесть сотен? А потом убьет всех еще раз, когда поймет, что ни один из них не его драгоценный тот самый Учитель! Назовите его самовлюбленным, но Юань не хотел быть этому свидетелем, чтобы потом бесславно затеряться на фоне других бесправных шлюх и быть убитым психопатом с мечом. Шень Цзю вздохнул и отвел глаза. — Не надо, если не хочешь, — быстро отказался Юань, понимая, что Оридж никогда не любил и не хотел касаться этой темы вовсе. — Я просто… Он вспомнил свой первый раз с Демоном. Все было лучше, чем со зв… Боже, он тогда был таким тупым и реально кончил от игрушек. Первые часы, когда все это казалось ему каким-то секс-приключением… Он жался и смущался — он был таким… человеком тогда. — Нефритовая грибница восстановила мне все там, и я не хочу отдавать свой еще один первый раз ему. — Ах, — понял проблему Шень Цзю и неприятно дернул лицом. — Конечно. — Я не сказал, что абы кто сгодится, тоже! — оскорбился Юань, неловко задернув полы халата, и смутился: — То есть, я не говорил, что хотел бы тебя. То есть, что НЕ хотел бы тебя. Ты ок. Не подумай. Я просто подумал… Юань выдохнул и скрыл красное лицо в костяшках. Он снова нес чушь. Он посмотрел на Шень Цзю, и тот выглядел терпеливо ожидающим чего-то осмысленного. Терпения бывшему мертвецу было не занимать. Старый злодей ведь теперь не даст соскочить, верно? Юань тяжко вздохнул и сел с другом подоудобней, наваливаясь на его колени. — Я не хочу, чтобы зв… Ему достался первый раз. В прошлый раз сливки отчасти снял Демон, и это было мило с его стороны. Правда. Хотя тогда я не мог оценить любезность по достоинству. Но теперь я понимаю лучше и… Ты ок. Из всех тут ты мой настоящий ближайший друг, и я не хотел бы никого другого. И даже если бы мы не были заперты здесь, я бы все равно хотел… — Ладно-ладно, не стоит врать, — со снисходительной щедростью прервал его мужчина. Юань растерялся. — Я не вру. Шень Цзю замолчал и отвел взгляд зеленых и белых зрачков. Он показался даже испуганным. — Хэй? Сюнди, не хочешь, не надо, я не заставляю. — Нет, я… — спохватился рассеянно Оридж и замолчал. — Как ты можешь так говорить? Что мы друзья? Ты говорил… Юань так и не дождался завершения фразы, но мог представить. Он много чего гадкого говорил и плевался со своей табуретки. И очевидно это поцарапало холодного злодея куда сильнее, чем казалось. — Людям можно менять свое мнение, а-Цзю, — сказал он, вытягиваясь, чтобы обнять соседа по комнате. — Ты давно мой друг. Ты ведешь себя как друг, ты говоришь как мой друг, ты мой друг. Извини, что я тебе все то говорил. Я был дураком. — Ты не был. Юань вздохнул. Нет, не был. Может быть. Но и прав не был. — Я был зол. Я говорил о том, чего не знал. Теперь я узнал больше. Шень Цзю, ты не самый мягкий из людей. Не самый приятный. Но ты мой друг, и я… я люблю тебя, — одними губами сказал он на всякий случай, чтобы оставить это только между ними. — Ты был со мной в самый темный час, и за это я всегда буду благодарен. Ты мне почти брат, но давай не будем делать это еще более странным. Шень Цзю вдруг взорвался искренним гремлинским хихиканьем в руку и, даже прекратив, весело сжал губы в кошачью улыбку. Юань никогда не видел у него такого выражения. — Что за день такой, все смеются, — иронизировал он вслух и снова привалился к ногам друга. Коленки были костлявые, но бедра оставались мягкими и теплыми. Юань обнимал его и рассеянно трогал-гладил поясницу. Шень Цзю был человеком рядом. Живым и близким, и он любил его за это всем сердцем. Любовь, правда, ощущалась прохладной и слабой, как подступающий жар болезни. Как слабость. Может, если они выберутся, она станет той, какой должна, о которой писали? Чтобы не угли, а ревущий огонь в груди, который дает силы, а не тянет? Но Юаню хватало и углей, чтобы греться и не обжигаться. Они не могли себе позволить ничего большего. — Пойдем к нам, — сказал Шень Цзю. — Не хочу тут. О, так они все же делают это? Тело Юаня даже вскинуло голову в искреннем интересе от этой мысли, и тот вспыхнул от забытого чувства стыда. Шень Цзю только проводил его недоумевающим и удивленным взглядом. Юань быстро отнекался и подвязался. Ничего такого. Просто… — Надо не забыть потом все вернуть, новому Цзю это понадобится, — неловко будто пошутил он, пока Шень Цинцю выкладывал инвентарь для игрищ на их постели. В их комнате все ощущалось по-другому, почти чужеродным, тайным, но все равно их. Юань волновался, не спеша раскрыть ноги. Сюнди выглядел как обычно невозмутимым и холодным. И не понятно, насколько ему противно. — Если ты хочешь что-то большее, чем разминку, то ты можешь, — попытался предложить Юань, все же занимая позицию на спине в середине постели и раскрываясь перед другом. На кончике его набухшего достоинства появилась капелька, и отчего-то это показалось стыдным. Юань стер ее с чувствительной головки и уставился в знакомый потолок. От мысли, что им может воспользоваться в том смысле друг, — Шень Цзю, — было волнительно и немного странно. Даже немного наворачивались слезы от обиды на что-то и хотелось закрыть колени. Что было само по себе странно, потому что Юань не мог найти причины, ведь был не против. Шень Цзю замер над ним, между ног, с суровым выражением. — Я не хочу, — только сказал он. — Но спасибо за щедрое предложение, — не забыл он о вежливости в последний момент. — Мхм, — неопределенно отозвался Юань. — Тебе будет удобней в какой-то определенной позе, или так нормально? Белые руки Шень Цинцю, лорда павшего Цинцзин, пробежались по коже его бедер невесомым, будоражащим холодком. Его пальцы были гладкими и твердыми, не как у остальных. Юань ощутил, что расслабляется больше. — Как тебе будет удобно? Юань поерзал на месте, подбираясь немного поближе: — Так нормально. В действительности, это было более чем нормально. Присутствие Шень Цзю, даже так близко и интимно, его не коробило. Возможно, Юань не отказался бы от поцелуев и игр с сосками, и с другими своими эрогенными зонами. — Что ты думаешь о поцелуях, — спросил он Шень Цзю, когда тот решил погрузить первые пальцы и зачем-то туда заглянул. Друг, будто пойманный с поличным, подскочил и вернул взгляд на его лицо. Юань засмеялся и вытянул ноги на его плечах. Задрал так, что щиколотки до ушей, и пальцами ног тронул затылок. Шень Цзю приобрел возмущенное выражение, но быстро замаскировал его. Его лицо порозовело. — Как насчет расслабиться, Сюнди? — хмыкнул Юань. — Я хочу этого. Я не против твоих рук, твоих губ. Я в порядке. Мы можем сделать это весело. Мы можем сделать это хорошо. Юань не знал, как выразить, что он не против разделить и полный акт с Шень Цзю. Если тот захочет с ним это делать. Но не знал, чем отличается то, что он хочет, от того, что с ними делал Ло Бинхэ. И было страшно пересечь эту невидимую непонятную границу, испортив все безвозвратно. К сожалению, Оридж не знал тоже, поэтому продолжил обычную разминку. И даже так его пальцы были холодными и тяжелыми как игрушки, и Юань позволил себе расслабиться. Почувствовать. Они ведь начали все это, чтобы он получил хотя бы это, верно? Хотя бы маленький кусочек настоящего. Шень Цзю наклонился, отчего колени легли ему на плечи. Движения первыми жезлами он выполнял медленно и ритмично. Под углом, который задевал простату, но не агрессивно, а приятно. Юань позволил себе уязвимо наслаждаться. Задыхаться, не боясь насмешки или удара. Его вторая рука обхватила бедро, и это стало еще одним якорем, чтобы себя отпустить. Юань раскрылся больше, обмяк с удовольствием. Он даже не замечал, что дилдо меняются, потому что Шень Цзю следил, чтобы ему хватало смазки, и растягивал без спешки, без грубости. Взад-вперед волнами и с прокручиваниями, от которых сводило коленки. Только под конец, когда размер стал совсем уж ощутимым, Юань осознал, насколько расслабился, искренне постанывая от ненавязчивого удовольствия. Последнюю игрушку он также принял легко и с удовольствием. После чего Шень Цзю его отпустил. Юань дернул мышцами брошенного бедра — там остывал след чужой ладони. Его небольшое возбуждение окончательно угасло как рассветный туман. Он не стал просить больше. Хотя было приятно. Даже странно, что его друг, затворник и жестокий злодей, умел так. Юань не имел ни малейшего понятия, когда он научился. — У тебя легкая рука, — пошутил он. Тяжелая с кнутом, легкая — в постели. Пусть лучше будет так, чем у Юаня стандарты окажутся на дне океана. — Хм-м, — неопределенно протянул Шень Цинцю, не глядя на него. С ним снова было что-то не так. — Хэй, — позвал Юань и поймал ладонью расстроенного друга. Давая возможность убраться, он соединил их губы в мягком поцелуе. Благодарном и просто близком. Без слюней и зубов. Без звериного голода. Человеческом. Взгляд упал на палатку между ног Шень Цзю: — Хочешь?.. Расслабленный заклинатель подскочил и закрыл руками пах, как кот при виде огурца. Его ошпарило румянцем мгновенно. — Нет! Прозвучало резко, злобно и слишком громко. Юань поднял руки и отодвинулся. Что это была за реакция? Шень Цзю выглядел, будто ему стало до тошноты омерзительно. От Юаня? От себя? Если за Юаня, то это было стыдно. — Шень Цзю, — позвал он, сознательно выбирая менее болезненный для себя вариант: — Сюнди, я сам предложил, в этом ничего плохого. — Ты не обязан, — настойчиво отрезал тот. — Это просто недоразумение. Мне ничего не надо. Юань отступился не без сожаления. — Я бы хотел. Но если ты не хочешь, то конечно не надо. Мужчина отодвинулся от него и лег подальше, поджимая колени в попытке сохранить подобие порядка. Ему будто было невыносимо, и Шень Цзю не мог выразить, что именно. — Как ты можешь такого хотеть? — обругал он. — Неужели тебе еще не опротивело? Юань печально, стыдливо отвел глаза. Он заметил, что у него проблемы, когда его трогают другие. Пока трогает он сам — все более-менее в порядке. Когда тянулись руки к нему, хотелось убраться и завизжать, как от жуков на коже. Но это не касалось Сюнди. Хотелось бы верить, что неземная любовь преодолевает даже травмы, но куда более вероятным было то, что у него просто физически другие руки. А еще Юаню было интересно попробовать Шень Цзю, чтобы знать, другие ли у него вкус, запах или ощущение у его тела. Всех остальных он пробовал — они были такими же как зв... Разве что меньше и куда удобней в обслуживании. Но все как животные. И он сам среди них. Он лег на постели и пригласил друга лечь рядом. Вдвоем они уставились в потолок, устроившись поперек кровати. Юань прижал голову к плечу Шень Цзю. Жесткому и теплому. — Мне хочется верить, что то, что мы делаем, отличается от того, что делает зв… с нами. Ты так не думаешь? — сказал он негромко и предложил руку. Сюнди взял его руку, переплел их пальцы в замок и уронил к себе на живот. Юань лег к нему ближе, поцеловал ключицу, и замолчал. — Весь секс бессмысленный и некрасивый, — невпопад сказал Шень Цзю. — Шутки с друзьями тоже, — возразил Юань. — Смеяться с друзьями все равно хочется. Но не знал, то что они делают — бессмысленно или смешно? Они молчали. — Я не хочу тебя заставлять. Ты мне ничего не должен. — Я знаю. Я тоже. Мне просто ты нравишься. — Это глупо. — Шутки с друзьями тоже, — начал посмеиваться Юань с них. И постепенно его смех стал громче и искренней. И от того, что он смеялся, Шень Цзю начал смеяться тоже. Он смеялся, если честно, будто кашлял, а потом и в самом деле закашлялся, и Юаню пришлось гладить его по спине. — Чертовы легкие, — закончил Шень Цинцю, держась за ребра. — Даже грибница не помогает. Юань привалился к нему: — Мне кажется, это скорее психосоматическое. У тебя в голове, — пояснил он на вопросительный взгляд. Сюнди только дернул плечами. На этом они, можно сказать, закончили и расцепились, но не без последнего поцелуя в щеку. Юань обнял друга и выдохнул, когда тот обнял в ответ. — Я люблю тебя. Они расцепились, оставшись держаться за руки. Шень Цзю выглядел, будто сейчас уснет, или просто печальным. — Я не понимаю этого, — признал он. — То есть, я понимаю, что тебе незачем врать, что существуют люди с разными предпочтениями и, как ты уже сказал, мнение можно изменить, но… я не могу поверить, что нашелся такой человек для меня. Ты не вызываешь ни капли сомнения или желания что-то исправить. Хотя разве любовь не должна побуждать стать лучше? Я же остаюсь прежним. Шень Цинцю действительно мог быть жесток иногда. Юань только жестоко улыбнулся в ответ: — А я знаю, что ты врешь. Взгляд злодея стал холодным и жестоким, как у волка, желающего выгрызть из него самонадеянность. Юаня это больше не пугало. В основном потому, что это была не самонадеянность. — Ты теперь чешешь мне спинку и вытираешь слезы, Шень Цзю, — напомнил он другу без жалости. — Шень Цинцю доказали свою обучаемость базовым человеческим манерам. Тебе больше нечего сказать или сделать, чтобы меня переубедить. «Тебе остается только сесть и получать удовольствие», — разве что не сказал он, но счел это слишком жестокой шуткой в их положении. Он чмокнул соседа по комнате еще раз в острую скулу, сгреб игрушки и поскорее ретировался. За дверью он поежился: как бы его Шень Цинцю теперь не встал на дыбы, лишь бы доказать свой неисправимо гадкий нрав. Судя по тому, как в доме было тихо, мальчишка все еще не проснулся. Юань поспешил тщательно вымыть с щеточкой и мылом и высушить общественную собственность. Где-то к концу мойки он услышал разгоряченные споры — требования и приказы обеих сторон. Ах, миньон пробудился и начал бросаться на окружающих. Юань не желал попасть под горячую руку мальчишки, который мог его убить уже сейчас, но выйдя из ванны, он нос к носу столкнулся с парочкой нелюдей — новым и старым. Сяо Цзю подарил ему подозрительный и презрительный взгляд. Юань невольно подтянулся, когда уши полузверя совершили разворот и прижались к голове в радикальной демонстрации неудовольствия. — Ах, вот и он! — сказал Демон раньше, чем Лис успел открыть рот. — Он тебе все покажет дальше. У Юаня по спине промаршировали крупные мурашки. Он сразу понял, что на него пытаются повесить и вцепился в рукав Демона. — Нет-нет, я не могу взять на душу этого ребенка, — натужно рассмеялся он. — Ты куда лучше с этим справляешься. У тебя и опыт есть. Пойманный за руку демонический Шень Цинцю приобрел вид пойманного за руку. Он не стал при новеньком спорить, но подарил ему взгляд. Юань ответил своим. Он не будет трогать подростка. Хоть задуши. А лучше и правда задуши — посмотрим, как это решит хоть какие-то проблемы! — Это расизм, верно? — попробовал наехать на него Демон со своей обычной картой. — Не хочешь мохнатого трогать? Он попытался втолкнуть Юаню ошалевшего от их наглости подростка. — Отнюдь, — втолкнул его обратно Юань. Он хотел встать в один ряд с предыдущими насильниками и абьюзерами юного Шень Цзю не более, чем попасть в оный список у Темной Леди. — Я. Не. Хочу. Трогать этого ребенка. Пожалуйста. Ему будет лучше с тобой. Сяо Цзю выглядел, будто ему будет лучше в любом другом месте, чем с ними. Он вывернулся из их рук и встал чуть ближе к демону, глядя на Юаня с глубоким подозрением. Видя подобное предпочтение, Демон унялся и потащил сяо Цзю за собой. Юаню, впрочем, слинять не дал и каким-то образом усадил с ними. Юнца поставили ровно в ту же позицию у лавки. Сяо Цзю, красный и униженный до слез, втопорщил хвосты ершиками, волком глядя на Юаня. Тот старался смотреть в сторону или на Демона. Тот был сосредоточен и хмур, разрабатывая мальчишку пальцами. — На что уставился?! — рявкнул Лис, и Юань вздрогнул. Верно. Он отвернулся. — Зря ты так, — сказал демон. — Он в этом месте твой лучший друг и позаботится о тебе лучше, чем я. — Скажешь тоже! — фыркнул Юань, смущенный словами... ну, приятеля. — Совсем наши дела плохи, раз ваш лучший друг — это я. Возникла пауза, и было слышно трение смазки и сдержанные кряхтящие звуки, который издавал на стимуляцию сердитый сяо Цзю. Все это было безобразно обыденным для них и чудовищно возмутительным для него. Зависть уродливо тлела на задворках сердца у Юаня, и тот старался не думать об этом, сжимая собственные локти. — Серьезно, кто это? — потребовал мальчишка, не выдержав молчания. Поскольку демон не собирался говорить, Юань вздохнул: — Знаешь идею перерождений? — сяо Цзю недовольно кивнул. — Ну вот, я был, как бы, до тебя, — он показал на себя в преувеличенной манере. — Третий бесполезный сын в богатой семье, погибший в раннем возрасте от булки. Только мне повезло, я был украден раньше. Еще один из твоих взрослых копий, таракан без усиков, такой же как я — он получил по голове и вспомнил свою прошлую жизнь. Но в целом… Такая вот история. Взгляд, который сяо Цзю в него воткнул, ясно говорил, что если бы он верил в подобную дичь, ему бы теперь стало понятней, кто виноват в том, что его жизнь получилась такой херовой. — А может быть, мы никак не связаны, и я не Шень Цинцю, — хмыкнул Юань из справедливости и облокотился о стену. — О, а ты был бы этому и рад! — саркастично воскликнул Демон и загнал первый нефритовой стержень. Сяо Цзю громко втянул воздух через зубы на грубость и обернулся, злобный, как пес у ветеринара. Юань бросил на Шень Цинцю укоризненный взгляд: ну что за членовредительство на пустом месте опять? Тот обиделся и стал двигать рукой мягче. Тогда Лис снова окрысился на Юаня, видимо, чтобы не дышал на ухо. Юань с почтением посторонился от злобного подростка и вздохнул. — Как думаешь, что для него лучше всего сработает? — вдруг спросил Демон, и Юань вздрогнул. Прищурился мерзко. — Я тебе что, бордельная мадам, чтобы знать, как клиенту угождать? — оскорбился он, но прикусил язык. Да, опытная шлюха, заткнись теперь об этом и побудь полезной. Он стукнулся затылком о стену. — У него ведь ваша классическая предыстория? Был рабом у людей, сбежал, демонически культивировал… — А у тебя проблемы с этим?! Ай! — дерзко взвился подросток, показывая зубы, и тут же получил под хвост. — Шень Цинцю, — устало позвал Юань и опустил глаза на новенького. — Нет, у меня нет проблем ни с тобой, ни с твоим происхождением, ни с твоим видом. Я спрашивал, чтобы понимать, как ты будешь действовать, когда зв… он тебя насиловать станет. — Не завизжу, если молодой господин о своем нежном слухе переживает, — процедил Лисенок. Демон его безжалостно дернул за хвост: «Охолонись, щенок, и слушай!» и продолжил разрабатывать так, что хмурого юношу аж качало от толчков. Тот стойко терпел, глядя в стену, мятежный и униженный. На его скукоженном от обиды лице проступали слезы. Юань рискнул положить ему руку на плечо и чуть не лишился, потому как хулицзин, словно призрак собаки, попытался его цапнуть зубастой пастью. Лис показал вытянувшуюся зубастую темную морду и вернулся к своему обычному лицу. Не то иллюзия, не то настоящий оборотень. Юань и не знал, что они так могут! Круть. Но руки он убрал к себе. — Что ж, — сказал он, глядя на расстроенного подростка, едва сдерживающего слезы, и перевел взгляд на Демона. Сел, поставив локти на бедра и сложил руки. — Наше положение ухудшается, и боюсь, у меня нет какого-то рецепта правильного поведения для него. Ло Бинхэ хочет нас ласковыми зверьками, что искренне бегут ему навстречу, но не способен это принять, даже если мы правда начнем. Он знает, что делает, и знает, что его невозможно за это полюбить. Ему и не нужно — он хочет любви только одного конкретного Шень Цинцю. — Все это похищение Шень Цинцю из разных миров началось с настоящего учителя Ло Бинхэ, лорда Цинцзин, то есть, другого тебя, — пояснил он для Лисенка, чьи глаза цепко собирали все сказанное. — Он мой сосед по комнате, вы потом с ним как-нибудь познакомитесь. Сяо Цзю скривился, поскольку Демон погрузил уже весьма крупный стержень и зажал ладонью, не давая ему выскользнуть. Его лицо выразило горечь и ненависть. — Он мог бы и сделать, что надо, — сдавленно зарычал Грибоед, не глядя на Юаня. Тот понимал чувство и сочувствовал. — Ты же знаешь, что он не может. Даже если рехнется. — Почему? — потребовал сяо Цзю. Буквально рявкнул. Юань посмотрел на него. Шень Цзю в юности был ярким, пылким и удивительно чистым. Несдержанным и решительным, как стрела. Взросление его не пощадило, превратив в тусклого картонного мерзавца, упивающегося своей беспомощностью. — Ло Бинхэ уничтожил Цанцюн, его единственный дом, снес все двенадцать гор, пытал его, отрезал ему все руки и ноги, вырвал язык и выдавил глаз, а потом убил Юэ Цинъюаня, его Юэ Ци, а его самого сгноил заживо в подземелье своей тюрьмы. Превратил в гнилую жижу из плоти и костей в горшке. А теперь воскресил в том же теле и требует к себе сочувствия и понимания, выкрадывая периодически зеркальные копии его самого из других миров, чтобы насиловать. Представь, надеется снискать слепое обожание и служение и у них. Он также убил убийцу мужей этого Шень Цинцю, не дав отомстить за его Ци-гэ. Убил ли он и твоего? Сяо Цзю замотал головой, будто ему было даже страшно представить подобное: — Только унес у него на глазах, кажется. Его тонкие когтистые руки сжались на лавке. Демон стал выглядеть практически зеленым. Юань помрачнел. Он не знал, что это за момент, но подозревал, что это произошло, когда Юэ Цинъюань предложил брату вступить в секту. Оридж однажды рассказывал, как был рад и разочарован их встречей. — Тогда тебе повезло, — только и смог сказать Юань. Вернуть мальчика домой, в конце концов, никому из них не было под силу. — Что ж. Если никто из вас не может чистосердечно полюбить человека, то есть, демона, что забрал у вас все, что вам дорого, то и на моего Сюнди нечего это вешать. Из всех нас ему досталось больше всего. Юнец сжал и ссутулил тощие плечи и отвернулся, получивший свой нерадостный ответ. «Я полюбил его, — не сказал Юань. — Такой вот я фрик, но я был готов полюбить Бинхэ и простить, и остаться, и за это он убил меня». — Я сожалею, что и ты оказался среди нас. С каждым разом его находки все больше и больше напоминают кривое зеркало, — вместо этого сказал он. Больше демону, чем мальчику. — Ты имеешь лишь потенциал стать лордом Цинцзин. Я вообще не из мира, похожего на ваш, и имею только гипотетическую связь душ. Жизнь демонического владыки тоже имеет только отдаленное сходство… Тенденция ясна. «Нам страшно, и ничего нельзя сделать», — не стал говорить вслух Юань. Парень и без того был напуган до одури. Лисенок нечаянно сдвинулся и заскулил от боли, сморщился от унижения. Видимо, испугался и сжался. Они с Демоном сжалились над ним и продолжили молча, бережней, больше не заговаривая о тяжелых вопросах. На этот раз Лис позволил себя приобнять и спрятался в локте Юаня, думая о чем-то безрадостном. Юань едва стерпел его когтистые липкие ручонки вокруг своего локтя. Шень Цинцю возобновил с игрушкой поменьше. Сможет ли он вообще вместить размер Ло Бинхэ? Молодой Шень Цзю был тоненьким и узким, будучи типажом звонких колокольчиков, которые только к тридцати годам приобретают хоть какую-то ширину в плечах. Демон выглядел бледно и не смотрел на Юаня, предпочитая сосредоточиться на своем недостойном деле. Сяо Цзю продолжил издавать тихие сдавленные звуки на его толчки. Было паршиво со всех сторон. — Хэй, ты ведь нейтрализуешь в себе кровь зв… — вспомнил Юань. — Не могу до конца обороть и вытащить, но да, а что? — отозвался Демон. — А можешь нейтрализовать в нас? — Да, — медленно, будто не веря, что услышал подобную «очевидность», сказал Шень Цинцю и его винные глаза наполнились чувством. Взгляд вцепился в лицо Юаня. — Ты выпьешь кровь небесного демона? — И получить свободу от этого ублюдка?! Наливай! — оскалился Юань и невесело рассмеялся. Как же они раньше не додумались! — Ты нормальный? — отодвинулся Шень Цинцю, даже приглушив собственный хуадянь. Юань сделал неверящий жест. Он это серьезно?! — Кровь небесного демона берет выпившего под абсолютный контроль, — любезно пояснил он для третьего участника их беседы. — В тебе она тоже уже есть. Тот только сильнее вывернул уши и стал выглядеть еще возмущенней. Юань не совсем понял, что сказал не так. — Я серьезно, Шень Цинцю! Надо было подумать раньше об этом способе — кровь двух небесных демонов друг друга нейтрализует. Это же чит-код! С твоей новой культивацией, вы равны, тебе уже хватает сил его передавливать, несмотря на оковы, и если все будут свободны действовать!.. А ты что умеешь? — он повернулся к сяо Цзю. Тот зашипел как испуганный кот. — Иллюзии, огни? Мороки? В общем, пригодится все! — Притормози коней, герой чертов, — охолонил его Демон. — Никто не согласится выпить мою кровь. — Но почему? Ты поэтому не предлагал сам? — растерялся Юань и закатил глаза. Ну конечно же они опять со своей паранойей! Но в самом деле заметил, что у них тут голый подросток в процессе растяжки, и он ведет себя очень недостойно. Он покраснел и вернул самообладание. — Извини, — повинился он перед Шень Цзю. — Я в самом деле увлекся. Юань неловко сделал жест, мол, продолжайте, не сумев озвучить. Демон закатил глаза и продолжил. — Ты понимаешь, что после смерти императора моя кровь останется в ваших телах, ничем не сдерживаемая — вы перейдете под мой контроль. — И снова: а не плевать ли мне? — иронично развел руками Юань. — Ты собираешься нас насиловать? Пытать? — Демон от неожиданности даже честно мотнул головой. — Вот и все, я продан! Это уже апгрейд! Я вообще очень дешево продаюсь, если ты не заметил. Шень Цинцю фыркнул, неверяще качая головой. Они оба проследили, как в подростка с трудом входит предпоследний жезл, и тот, закусывая губы, изо всех сил терпит, дрожит и не скулит. Аж сжался и выгнулся весь, выгибая хвосты. Чуть не плачет. Заметив их внимание, Лис униженно повесил ушастую голову, скрывая плач. Никого он не обманул. В ванне хорошая акустика. Юань сочувственно растер его между лопаток и вежливо отвернулся. Он не мог это сделать. Он просто был, блять, слишком маленьким, чтобы в него влезли двадцать восемь сантиметров чистой мужской мощи протагониста. Какой автор придумал, что это кому-то будет нормально? — Мне кажется, мы должны сделать это сегодня, — неожиданно даже для себя озвучил Юань. — Ха? — остолбенел Шень Цзю. — Лучше случая у нас не будет, а оттягивая, мы можем только вляпаться, — развернул Юань. И, махнул он рукой абстрактно, помимо прочего у них будет узкий шанс, что мальчику не доведется хлебнуть их невеселой участи. Шень Цинцю на него рыкнул, не желая слушать — не желая в целом сотрудничать с людьми и отбирать меч, и иметь со всем этим культиваторством дело. — В общем, я пойду, предложу другим, а вы пока… постарайтесь. Шень Цзю умудрился вывернуть свои уши еще сильнее и сделать лицо еще более злобное. Юань с сожалением вздохнул и аккуратно выпутался. Мальчик держался за лавку с краем его ханьфу на ней. — Он воткнет в тебя свою палку все равно с и без твоего содействия, — попытался втолковать Юань подростку. — Даже если ему придется поставить твою психику на колени, чтобы тебе понравилось. Поверь нам, ты не хочешь знать, как искажается под паразитами боль. Он бросил последний взгляд на пока не сломанного строптивца и вышел. Боль сильнее удовольствия. Когда паразиты стирают грань восприятия, отличить становится невозможно. Втайне Юань находил это очень ироничным. Что попытки зв… любить причиняли боль даже на физическом уровне. Что ему приходилось извращать сознания окружающих, чтобы боль и страдания, которые он наносит, принимали как подарки. «Если весь мир играет против тебя, заставь его играть по своим правилам», — истинный девиз протагониста. Юань просто не думал… что Ло Бинхэ будет делать это так.