Relentlessness

Металлические накладки аугментов и, кажется, не до конца снятый доспех  холодят разгоряченную кожу, заставляют поджимать живот, но Джейсу плевать: он только злорадно-удовлетворенно жмурится, крепче вцепляясь в металл бедер и ерзая на вольготно разлегшемся под ним едва ли человеческом теле, пачкая смазкой чужую грудь. Горячий, налитый кровью член просто отлично зажат между его собственным животом и холодным металлом нагрудника. «Восхитительно, вот так, блядь, еще, я знаю, что ты можешь, еще!» - М-м, - хриплое мычание скрывает все то, что он собирается оставить при себе. Подзуживающий и без того круто кипящее в крови возбуждение стыд все же не является основным стимулом приходить сюда снова, к тому же Джейс абсолютно уверен – давать Вестнику в руки еще и этот козырь для издевательств станет перебором. Хватит с механического мудака и его сиятельной задницы. Тот как раз ей и занят: вылизывает его дырку так, будто язык у него тоже аугментированный, удлиняющийся и чуть ли не со встроенной вибрацией. Джейс знает, что это не так – успел уже вдумчиво изучить чужой рот, измазаться слюной и получить заряд предвкушения прямо в центр усталых мозгов. - Наслаждаешься собой, Защитник? – поддевает Вестник, длинно лизнув по всей расщелине между ягодиц и дразня вход металлическими пальцами. Джейс сжимает зубы, едва ли не скулит, но абсолютно не собирается ставить об этом в известность хоть кого-то: - Всегда. Ты, так и быть, тоже можешь сегодня мой наслаждаться, - голос не такой ровный, как ему хотелось бы, но в нем хотя бы не слышно просьбы. На ягодицу приходится несильный, но все равно болезненный – с оттяжкой бьет, гад! – шлепок, металлическая фаланга толкается внутрь, и он не может сдержать довольного всхлипа, тут же переходящего в раздраженное шипение. Показное, естественно: он точно знает, что последует дальше, он жаждет именно этого. Вестник языком лезет дальше, касается собственного же пальца, уже не лижет снаружи, но двигается внутри, тянет кромку ануса в стороны, раздражая чувствительный вход именно так, как Джейсу нравится. Однажды он пришел подготовленным, растянутым и смазанным, и тот раз был одним из худших, хоть и все равно на голову превосходил любой его опыт с другими партнерами. Душу греет догадка, что Вестник тогда приревновал: показательно проигнорировал привычную для обоих затянутую подготовку, только проверил пальцами растяжение и сразу же загнал внутрь член. Еще и целоваться не стал, сволочь. Джейс, конечно, только снисходительно хмыкнул и даже в излюбленной манере прошелся издевкой по хмурому выражению лица заунита, маску с которого все же умудрился сдернуть, но больше собственный зад перед походом через мост не трогал: оно того не стоило. Согнутая костяшка краем дразнит вход, оттягивает до режущей боли, и он, не сдержавшись, воет от удовольствия, тут же хрипя: - Совсем охренел, мудила? Не ронять лицо даже ерзая вставшим членом по чужому телу, пока владелец оного увлеченно вылизывает его зад – необычный навык, кто-то менее гениальный, возможно, счел бы его даже излишним, но Джейс презирает подобную точку зрения. Еще один шлепок обжигает ягодицу, и Джейс, дернувшись и рефлекторно насадившись еще на пару сантиметров, закусывает губы и едва сдерживает довольный стон: хорошо так, что аж глаза закатываются. - Не строй из себя пилтоверского недотрогу, - невнятно отзывается Вестник, снова разлизывая вход и капая слюной на поджимающиеся яйца, - мне отлично известно, на что способна эта часть твоего тела. По одной только слюне, которой, справедливости ради, внутри и снаружи уже довольно много, он толкается металлическим пальцем внутрь, сминая чувствительные стенки в поисках простаты. - Талантливый человек талантлив во всем, - хрипит Джейс, стараясь не насаживаться и не ерзать по нему слишком сильно, - а я вообще гений! - От скромности тебе не сдохнуть, - фыркает Вестник и кусает, мудак, прямо за ягодицу, еще и силу не измеряет – впивается острыми неровными зубами так, что точно останется синяк, если не ссадины. - Бля-адь! – стонет Джейс, не сдержавшись и заерзав, жмурясь в ожидании комментария в ответ на свою реакцию. Внутрь толкаются два пальца, идут тяжело и больно, но он только расслабляется, с удовольствием принимая эту резь в мышцах, позволяет ей омыть пах и раствориться. Серьезных повреждений не будет – он знает это наверняка. А синяки, укусы и это потрясающее чувство почти насильного растяжения были именно тем, почему он возвращался снова и снова. Джейс никогда не признается, как сильно его ломает перед каждым визитом. Он каждый раз надеется перетерпеть, задушить в себе эту жажду, вынудить Вестника появиться на его территории, но каждый же раз сдается первым. Возможно, та помесь человека и машины, в которую превратил себя его бывший коллега-неудачник, способна только откликаться на его одержимость, но не генерировать ее сама. Виктор вместе с приобретением неприязни к человеческой природе потерял способность осуждать отдельные ее аспекты. К счастью для Джейса – это было именно тем, чего ему не хватало. Человек Прогресса и Защитник Завтрашнего Дня не может светить прославленной мордашкой в заунских борделях, но здесь – здесь он может быть тем, кем хочет. В определенных рамках, все же, но именно здесь он свободен. О том, что вся эта хрень, которую они периодически устраивают, началась с его неуместной во время боя эрекции и шутки про наверняка отрезанный в угоду эргономичности член заунита, он вспоминать не любит. Этот самый член – вполне человеческий, к счастью, а, может быть, все же сожалению – он сегодня получит. В самом конце: Вестник обожает доводить его до безумия прежде, чем даст то, зачем Джейс приходит. Не то, чтобы последний спорил, скорее наслаждался, зубоскаля – нехер этой заунской швали расслабляться! Зауниты горазды на выдумку, в том числе и в постели, и, о, он не сочувствует, но злорадствует над каждым в Пилтовере, кто не открыл для себя этот чудесный подход. - Ты жалок, - сухая ладонь протискивается меж их телами и плашмя прижимает ствол члена к металлическому доспеху, вдавливая почти нестерпимо, - и терпение тебе неведомо. В лопатку знакомыми гранями впиваются клешни манипулятора. Любое движение прекращается: Вестник вдавливает его в себя, одновременно оставив внутри пальцы, и ждет реакции, остановить которую Джейс едва ли способен. Он двигает бедрами, елозя по покрытому размазанными каплями естественной смазки металлу и подаваясь на пальцы, едва достигающие нужной точки. Уже почти не больно – Вестник прекрасно изучил его тело, и это одновременно удовлетворяет и досаждает – но сильно, интенсивно, хорошо... Металлические пальцы приходят в движение, упираются в простату и толкаются внутрь в бешенном темпе, стимулируя так, что из глаз разве что искры не сыплются, а в горле застывает хрип. Мысли судорожно барахтаются в желе, в которое превращается его мозг под влиянием острого удовольствия, напоминая: ублюдок пытается заставить его позорно кончить на одних только пальцах. Джейс рычит-ревет, хрипит, позволяя себе вытерпеть ровно столько, чтобы суметь сдержаться, и в отместку кусает находящееся рядом живое бедро над кромкой аугмента. Приходится неудобно извернуть шею, он ударяется лбом о металл протеза, спину саднит, но вскрикнувший и дернувшийся от боли Вестник останавливается, шипит злобно, невольно давая ему передышку: - Сволочь, - он, в отличие от Джейса, совсем не любит дискомфорт и боль, и этим очень удобно пользоваться. Вестник движением бедер и толчком манипулятора скидывает его с себя на кровать и секундно оглаживает непонятным взглядом возбужденное тело без единой прикрывающей его нитки. Джейс не успевает принять соблазнительный вид – не то, чтобы он часто делал это здесь – но и растерянности, кажется, хватает. Заунит оглядывает его покрасневший, влажно блестящий член и тянется к нему металлической рукой, сжимает плотно, потирает полированной подушечкой кончик, давит на щель уретры. У Джейса дергаются бедра и поджимаются пальцы на ногах: эта ласка, если ее вообще можно так назвать, одна из его любимых. Металл на его теле, в самых нежных и чувствительных его местах, отправляет его вечно гудящие идеями изношенные мозги в отпуск, даря нечто вроде перезагрузки. Но, бездна его побери, Вестнику не удастся превратить его в скулящий беспорядок так легко! Заунит резко и неудобно упирается рукой выше лобка, когда вцепившийся в его шею Джейс заваливает так и не стащившего доспех мужчину на себя, кусаче отвечает впившимся в его рот губам, хватает за волосы. Его правая ладонь из плоти и крови на теле ощущается неожиданно интимно, мягко, и Джейс, взбрыкнув, сбрасывает неудовлетворительную конечность, бедрами подаваясь вперед. Он не пытается главенствовать или сопротивляться всерьез – это блеф, фальшь, способная обеспечить ему желаемое, и не более того. Уже хорошо знакомая игра, ничуть не испорченная предсказуемостью. Стальной звон пластин манипулятора он встречает безумной в своем самодовольстве улыбкой: отпускающему его сжатые сталью запястья Вестнику не хватает стандартного набора конечностей, чтобы справиться с ним. Никогда не хватало – ни в постели, ни в бою. - Тебе требуются дополнительные ресурсы? – надменно фыркает Джейс, напоказ дергая бедрами с крепко стоящим членом. – Так быстро? Вестник вжимает его металлической ладонью в постель, сложно смотрит сверху глазами без белков, крутит в пальцах невесть откуда подобранный металлический стержень с плавными очертаниями утолщений наподобие частых фаланг. - За ними ты сюда и приходишь, - плоско и отстраненно роняет он, и Джейс мотает головой, отбрасывая взметнувшееся откуда-то изнутри иррациональное желание поспорить. Механический мудак прав: именно за этим. Только так. И, стоит признать, набор у Вестника под кроватью валяется действительно примечательный. Джейс не мог сказать, когда именно все это разнообразие попало к зауниту, но предпочитал думать, что полюбившиеся металлические игрушки создавались специально для него в свободное от злодейских планов время. С очень уж испытующим выражением лица смотрел Вестник, применяя то или иное средство – например, то, что крутит сейчас в ловких пальцах. Стекающий со стержня липкий прозрачный лубрикант смешивается с естественной смазкой и мутнеет, пачкая головку. Согретый в пальцах живой руки Вестника металл скользит по стволу, дразня: Джейс нетерпеливо дергается, прижатый к кровати севшим на его бедра заунитом, чьи стальные колени обещают оставить синяки. «Ну же, блядь, и это – все, что ты дашь мне сегодня?!» Где-то же он прячет от Джейса остальные игрушки. Хочется получить ту гладкую, сладко вибрирующую пробку в раздразненную и оставленную без внимания, сжимающуюся вокруг пустоты дырку, ощутить на члене сдавливание от трех металлических колец, самое приятное – прямо под уздечкой, почувствовать... - М-м-м, тварь, - стонет он, выгнувшись, когда пальцы аугментированной руки сжимают его сосок и давят до нестерпимости, тянут вверх чувствительный комочек плоти, заставляя его выскользнуть с очередной вспышкой сладкой боли. Вербальным ответом его не удостаивают: ко входу в уретру прижимается узкий закругленный кончик металлического стержня. Джейс, окинув взглядом вопящую о грядущем картину, прячет всхлип за раздраженным вздохом – это не самый толстый зонд из всех, с которыми он справлялся, и беспокоиться не о чем, хотя он бы не отказался от той славной штуковины с длинной цепочкой на конце, которая однажды восхитительно обмотала и сдавила ему яйца. - М-мать твою, - он все же шипит, когда под одним только влиянием гравитации принимает первый сантиметр удивительно тяжелой игрушки, но не дергается и получает слабую награду: стержень легко вращается в чужих пальцах, уздечке достается потирающее прикосновение. - Думаю, надолго тебя не хватит, - с отстраненным любопытством фыркает механический мудак, неотрывно глядя, как его член с трудом поглощает первое утолщение. – Для того, кто сделан из мяса, ты слишком жаден до металла, Защитник. - Если мы сравниваем... ах-х, блядь, помедленней, - Джейс изо всех сил сдерживается, чтобы не выгнуться под чувствительным прикосновением к стволу там, где скользит кончик зонда, - то ты засунул в себя и своих, м-м, фанатиков куда больший объем. - Аугментация – необходимость здесь, - оставленная без контроля игрушка застывает на полпути в жадно пульсирующем проходе, слишком узком, чтобы принять ее без сторонней помощи, а покрытые смазкой пальцы Вестника касаются его задницы и легко проскальзывают внутрь, без труда находя и прижимая простату до звезд перед глазами. – А ты – обыкновенный пилтоверский извращенец. Но я знаю, что с этим делать. Джейс жмурится и выгибается: пережатый у основания член ноет от переполнившей его крови, вытащенные из его ануса пальцы давят сверху на зонд, без пауз втискивающийся все глубже. Если у самой головки стимуляция вызывает скорее приятное жжение, то дальше он чувствует только противоестественное растяжение, напоминающее: в одной из самых нежных частей его тела – металл, не прощающий ошибок. Восхитительно! Чуть выпуклая широкая металлическая шляпка на конце, накрывающая его головку, вызывает ассоциацию с той самой вибрирующей игрушкой. У Виктора есть пробка для его задницы, теперь – пробка для его члена. Если он кончит с зондом внутри, из него прольется хоть капля? Как это будет ощущаться? Восторженный, полный первобытной жажды стон, вызванный одним только предвкушением заблокированного в его стволе потока спермы, он скрыть не может. Вестник, вряд ли своим насквозь функциональным мозгом догадывающийся о глубине его желаний, плотным кулаком проходится по члену, заставляя зонд чуть сместиться, вырывая хрип у Джейса из груди. - Мудила, - сипит он пересохшим от ощущений горлом, злобно сверля невозмутимо стимулирующего его член мужчину, - сволочь, ах-х, прекращай! Несмотря на заполненный до отказа и ноющий от жесткой стимуляции член, внутри все равно пусто, и он не хочет тратить оргазм до того, как ощутит это восхитительное чувство заполненности, а, если Вестник продолжит, именно так все и кончится. Джейс дергается и выгибается, пытаясь уйти от слишком интенсивных прикосновений, но руки по-прежнему сжаты статичным и бесстрастным, как и его хозяин, манипулятором, а бедра придавливает к кровати вес не меньший, чем его собственный. Внезапно брошенный член с липким шлепком приземляется в лужицу смазки на его животе, игрушка болезненно смещается внутри, а Джейс хрипит: металлическая рука чувствительно сдавливает его поджавшиеся яйца, живой палец с силой потирает уздечку. - С твоим грязным ртом нужно что-то делать, - спокойно замечает заунский ублюдок, - я не намерен делать всю работу, еще и выслушивать за это оскорбления. Джейс смаргивает скопившуюся перед глазами влагу и клацает зубами: даже не думай! Иногда он не прочь поработать ртом, но только если Вестник старается лучше, например, достает ту сладко вибрирующую прямо на уплотнении простаты игрушку. Да и не полезет этот осторожный мудак к его роскошной зубастой улыбке без еще одного девайса – металлического кольца на ремнях, от которого потом весь подбородок и колени перепачканы в свободно стекающей слюне и путаются волосы на затылке. Неплохая вещь, хоть Джейс никогда в жизни не признает этого вслух. - Уверен, некоторые среди твоих высокопоставленных друзей и не предполагают, что ты можешь плакать, - злорадство в чужом голосе бесит так, что возникает мимолетное желание перевести секс обратно в драку, но новое сдавливание на головке и прижимающий шляпку зонда палец, вталкивающий игрушку до конца, отвлекают от кровожадных порывов. – Узнай они, как просто вызвать твои слезы... Защитник Завтрашнего Дня и его текущий растянутый член займут передовицы пилтоверских газет. - Ах-х, да пошел, м-м, да пошел ты! – выстанывает извивающийся Джейс, жмурясь от выскальзывающего и снова проталкиваемого внутрь утолщения игрушки. – Твоим-то склонностям никто не удивится, всего лишь еще один извращенец из сточной ямы! Скрежет и стук сочленений доспеха нависают над ним вместе с наклонившимся Вестником. Металлическая рука сжимает член почти нестерпимо и Джейс распахивает зажмуренные, слезящиеся глаза, тут же захрипев и выгнув спину – вторая рука больно хватает его за волосы, вынуждая запрокинуть голову. - И, тем не менее, ты раз за разом спускаешься именно в эту яму. Злой, кусачий поцелуй чудесно сочетается с обездвиженностью и болезненными ощущениями в крепко стоящем члене. Вестник царапает его губы кромкой неровных зубов, пользуясь своим преимуществом, жестко стимулирует, издевательски фыркая над неспособным контролировать бегущую из глаз влагу Джейсом. Просто еще одна самоутверждающаяся заунская тварь, к счастью, неспособная понять, кто из них на самом деле получает от ситуации больше. Джейсу до разноцветных вспышек под веками хорошо, а о собственном падении в глазах этого уже не совсем человека он давно не беспокоится. - Может, ты и кончишь так? – влажный язык собирает непрошенные слезы с его виска. – Плачущий и растянутый, так и не получивший того, зачем пришел? - Гонористый мудак! Тебе придется постараться лучше, чтобы довести меня до, а-ах, оргазма, - хрипит он в кусающие его губы. – Или ты наконец-то отрезал свой член и тебе просто нечего предложить? Он охает от неожиданной пощечины, швырнувшей его освобожденную от хватки голову в матрас, и тут же задыхается, когда Вестник с делано-равнодушным выражением лица выкручивает ему второй сосок. - Не тебе, чье эго не помещается в целом Пилтовере, говорить о гоноре, Защитник. Перевернутый, прижатый грудью к постели и поставленный на колени еще несколькими тычками, Джейс только ухмыляется, украдкой вытирая глаза о простыни: доводить Вестника он любил, даже когда тот еще был Виктором – парнем с комплекцией креветки и без замашек лидера секты. До сих пор непонятно, как тот справлялся с направленным на одну лишь часть тела благословением природы – должно быть, когда его член вставал, бедняга падал в обморок. Ну, теперь эта проблема его больше явно не беспокоила – все работало отлично, Джейс неоднократно проверял. В противном случае его бы тут просто не было. Шлепок по ягодице приводит в чувство даже слишком хорошо: инерция от удара передается так и оставленному внутри него зонду, и Джейс шипит, чувствуя, как сквозь уретру проскальзывает крупное утолщение вместе с парой капель смазки. Гравитация теперь работает против него, он уже тянется вниз ладонью, как его грубо останавливают, снова прижимая манипулятором за лопатку и отпихивая руку на полпути: - Оставим это здесь, - Вестник садистски трет чувствительную головку и снова надавливает на основание игрушки, возвращая ее на место и заставляя Джейса захлебнуться стоном, - вот так. Подержи ее для меня. - Ты издевае-м-м-м... – скользнувший ниже по стволу палец находит выпуклость кончика зонда и толкает игрушку наружу прямо через его член, возвращается к навершию и давит снова, вставляя до конца, - издеваешься?! - Да, - тихо фыркает механический мудак, отталкивая его руки и повторяя свои действия, притирается все еще стиснутым бельем членом к раскрытой заднице, - долго же до тебя доходило. Пустота внутри, подстегнутая ощущением наполненности в члене и прижимающейся через один только слой грубой ткани многообещающей выпуклостью, саднит вдвое больше обычного. Джейс ерзает, думая пропустить колкость мимо ушей, но характер, как и всегда, берет свое: - Иди нахуй, - безыскусно огрызается он и сжимает челюсти, когда металлические пальцы обхватывают его мошонку; простынь возле лица насквозь мокрая. - План ровно обратный, - Вестник толкается бедрами навстречу, переместив руку и сжав уже получившую укус ягодицу, - согласно ему, Защитник Завтрашнего Дня рыдает в голос на моем члене. - Ты не настолько хорош, - издевательски фыркает Джейс, жмурясь от удовольствия, когда чувствительную кромку ануса снова терзают металлические пальцы. – То, что я, м-м, блядь, я до тебя снизошел, не значит... - Снизошел? – Вестник давит тоном и пальцами – прямо на простату, сволочь. – «Ошивался полчаса у входа в мастерскую с лицом течной суки, которой невтерпеж», на мой взгляд, подходит больше. - Нихрена, - рука, протянутая к изнывающему и заброшенному с неумолимо ползущей вниз от внутренних толчков игрушкой члену, перехвачена и заломана за спину, но голос у него Вестник не отнимет, - просто не хотел объяснять миротворцам, какого хера в мою спальню лезет разыскиваемый преступник. Он свернет себе шею, если уберет от лица единственную оставшуюся в его распоряжении руку, но пропавшие из задницы пальцы и шорох ткани сзади настраивают оптимистично – он наконец-то получит этот член. Вестник всегда прижимает голый член к его ягодице, будто напоминая, на что Джейс подписался, придя сюда. Он крупный – очень, просто восхитительно – но после удачного первого проникновения Джейс не испытывает особого трепета: готовили его всегда на совесть. Но – не сегодня? Жгучее растяжение недостаточно подготовленных мышц заставляет пальцы на ногах поджаться, вырывают изо рта изумленный скулеж: он уже толкается внутрь. «Блядь, великолепно, да, вот так, блядь, но ты же никогда так не делаешь...» - Какого хуя ты творишь?! – шипит он, пытаясь вывернуться из хватки манипулятора и металлической руки, раздвигая колени и съезжая ниже; навершие зонда цепляет постель, чуть смещает игрушку, отвлекает, и он испуганно ноет от интенсивной и ненарочной стимуляции, выпускает из себя еще целых два утолщения. Едва вошедшая в него крупная головка выскальзывает с пошлым звуком: смазки Вестник не пожалел. - Раз торопишь, растяну тебя подручными средствами, - спокойно отвечает заунит, дергая его за бедра и устанавливая в прежнюю позу и наклоняясь к самому уху. – Тебе прекрасно известно, что это не самая крупная его часть. Он не справляется с тем, чтобы сдержать дрожь в бедрах, и зло щурится на прозвучавший сверху снисходительный смешок. Вестник не лжет: толще всего его член примерно посередине, как раз идеально для стимуляции простаты даже при самых ленивых фрикциях. Механический ублюдок методично проверяет зонд и аккуратно втискивает его обратно, выпрямляется позади и устраивает головку, точно уперев ее в приоткрытую, но недостаточно широкую пока дырку. Давит одними бедрами, проскальзывает внутрь всего на сантиметр и подается назад под раздраженное шипение Джейса. - Как я и говорил, - толкается снова, не позволяя перебить, - никакого терпения. - Ублюдок, если ты меня порвешь... – угрожающе сипит Джейс. - Не строй из себя, м-м, вот так, - снова жгучее ощущение от проникновения у самого входа и такое же от движения назад, - девственника, Защитник. Мне прекрасно известно, как растянуть тебя так, что при желании влезет и кулак. Гребаная пробка для его члена явно удерживает внутри просто невероятное количество естественной смазки, которое уже должно было вылиться из Джейса после всех этих игр. Металлические пальцы внутри, с каждым толчком все больше, до самых костяшек... Ему бы это понравилось. Можно даже оставить внутри этот стержень, если бы он не скользил вниз с таким упрямством, например, намекнуть Вестнику, что перехватывающий под головкой ограничитель решит эту проблему... Много ограничителей, еще парочка на стволе ниже и один пошире, чтобы можно было захватить яйца, и та славная вибрирующая пробка – куда он ее дел? Джейс бы даже согласился позволить стянуть себе руки за спиной и вставить в рот то кольцо: заполненным металлом и довольным он удивительно благосклонен. Конечно, чуда не произойдет, и взять в рот весь член заунского ублюдка он не сможет, но вполне позволит потолкаться в самое горло и посмотреть, как он давится и заливает все вокруг слюной... А потом с удовольствием позубоскалит, заменив пробку в заднице металлическими пальцами заунита. Но в конце – обязательно его член, даже если после всего он будет казаться не таким уж толстым. «Но ты же никогда не даешь мне все, чего я хочу – ждешь просьб, мелочный ублюдок.» Еще один шлепок по заднице сопровождается чуть более глубоким толчком, в свою очередь выбивающим из его члена еще одно утолщение зонда. Растяжение и постоянная стимуляция, рефлекторное сжатие мышц в паху в изначально провальных попытках удержать стержень внутри и в то же время стремление расслабиться, дабы принять член, раздражают, заставляют почувствовать себя по-настоящему бессильным и неудовлетворенным. - Блядь, - он снова дергается, пытается вырваться из хватки, переступает коленями по простыням, - хватит, вытащи его! - Не справляешься всего с одной игрушкой? – надменно хмыкают сзади и легко шлепают пальцами по поджавшимся яйцам. – Так и быть, перевернись на спину. Лишившийся сдерживающих его руки и манипулятора, Джейс, не скрывая облегченного вздоха, падает на бок и поворачивается, глядя на стоящего над ним на коленях Вестника. Как раз вовремя, чтобы оценить открывающееся под снимаемыми пластинами доспеха тело: справа сохранились ребра и грудь, левая ключица росчерком делит на части усиление на плече и пластину с окном питательного элемента прямо напротив сердца, которое этот фанатик аугментации наверняка уже заменил не знающим износа механизмом. Живот почти голый, покрытый бледной, усыпанной родинками кожей, только хищные накладки, повторяющие реберную клетку, расчерчивают его с одного бока. Ниже – твердый и большой, висящий под собственным весом член без единого прикосновения аугментации. Джейс облизывает губы: ему нравится думать, что эту часть тела Вестник оставляет неизменной специально для него. Замененные стальными протезами ноги расталкивают его бедра в стороны, внутренней части достается чувствительный шлепок металлической ладони. Провернувшаяся вокруг своей оси клешня манипулятора хищно щелкает совсем рядом с его грудью. - Ноги в стороны и на себя, обхвати под коленями, - заунит жестко мнет паховую складку, поддевает все еще пронзающий его член зонд за основание. - Командуешь, как властный ублюдок, - скалится на него Джейс, раскрываясь в указанной позе и выгибаясь под ради разнообразия мягкими прикосновениями мозолистой и теплой, живой ладони. Руки заняты, пульсирующий от переизбытка стимуляции и слишком долгого воздействия игрушки член выставлен на обозрение вместе с плотной от возбуждения мошонкой, ниже судорожно сжимается вокруг пустоты раскрытая дырка. «Выеби меня уже, наигрались!» Вестник оглаживает свой выдающийся хер испачканной в размазанной по промежности Джейса смазке живой ладонью – бережет себя, щепитильный ублюдок. Поджавшийся от ожидания живот Джейсу приходится расслабить: в него снова толкается гладкая горячая головка, соскальзывает, задев натертую металлом кромку мышц, чувствительно тычется под яйца, с нажимом скользит ниже, наконец-то проникая внутрь. - Блядь, да-а, - несдержанно стонет Джейс и хрипло и коротко хохочет, бросив взгляд на сосредоточенное лицо Вестника, едва слышно вздохнувшего сквозь зубы. – Что, узко тебе? - Нет, - предательски сильный, но неглубокий толчок заставляет Джейса захлопнуть рот и с шипением втянуть воздух, - но тебе сейчас будет. Он хватает Джейса за бедра и натягивает на себя не толчками, а одним натужным, медленным движением; болезненно раздвигает его внутри, игнорируя тяжелое дыхание и зажмуренные влажные глаза. Из горла рвется раздраженное хныканье и просьба прекратить издеваться, но Джейс душит идиотские порывы, вместо мольбы покачивает бедрами, пытаясь облегчить процесс для себя, и, о, это ошибка: упершаяся в рефлекторно сжатый пресс игрушка в его члене отзывается на покачивание слишком ярко, так, что из глаз снова брызжет влага. - С-сволочь, - хрипит он, пытаясь прижать ноги ближе к телу, унять неконтролируемую дрожь в удерживаемых Вестником бедрах. Тот только дергает уголком рта, вжимается в него как может плотно, а затем резко выходит до середины и так же резко загоняет член в его дырку по самые яйца со звонким шлепком. - Блядь! – инерция снова достигает зонда, выпустившую новое утолщение головку немилосердно жжет. - Ах да, я почти забыл об этом крошечном затруднении в твоем члене, - ухмылка у устраивающегося поудобнее вплотную к его заднице Вестника натянутая, но Джейсу плевать – он жаждет освобождения. – Я займусь этим, если обещаешь лежать спокойно и греть мой член. Минусы добровольно избранной им пассивной роли заключались как раз в необходимости мириться с чужим темпом, но активничать Джейс не хотел – этого хватало и в Пилтовере. Ему в общем-то нравилось толкаться в узкие теплые дырки, не важно, горло, вагину или задницу, но внутренний эгоизм делал его слишком уж невнимательным и от того непостоянным любовником. Вестник, без жалоб заботящийся почти обо всех его нуждах и не требующий даже затыкаться, несмотря на поганый характер был недостижимым идеалом среди всех его партнеров, а растягиваться на его толстом члене и ерзать бедрами в поисках лучшей стимуляции для чувствительной простаты и вовсе было просто прекрасно. Именно этим расплывающийся в ухмылке Джейс и собирался заняться: теперь он мог портить механическому мудаку жизнь просто движением бедер – как бы тот ни выебывался своим каменным спокойствием, ему тоже явно нравилось запихивать в Джейса свой член. В один из первых их разов заунит растянул его пальцами прямо на верстаке, загнал член в дырку по самый корень, сжал его собственный член под головкой и предложил помочь себе самому. Было неплохо, но Джейс огрызался и поливал его оскорблениями все те минуты, которые ему приходилось толкаться в кулак и на член: того, что он добровольно спустился в эту клоаку, по его единственно важному мнению должно хватать в качестве инициативы. Лишенный терпения Вестник заткнул его рот металлическими пальцами и жестко имел до тех пор, пока Джейс не сорвал себе голос, выкрикивая поощрительные стоны вперемешку с оскорблениями. Хороший был день, после Джейс несколько раз вдумчиво дрочил на воспоминания об этой сцене и до сих пор иронично косился на верстак каждый раз, как изъявлял желание снова появиться в переулке Оседающей Золы. Сжавшаяся вокруг натруженного ствола рука вызывает желание взвыть, а быстрые ритмичные движения, задевающие до сих пор распирающую изнутри игрушку, заставляют этому желанию подчиниться. Смешок, слетающий с кривых губ, бесит: манипулятор прижимает выгнувшегося было Джейса к постели, чувствительно сжав грудь и накрыв сосок эммитером встроенного лазера. Он никогда не признает этого вслух, но такая близость нервирует. - Ты его хотя бы, ах-х, блядь, деактивировал? – сквозь зубы, чтобы не застонать, спрашивает он. – Мудила, вытащи из меня эту хреновину! Жесткие фрикции на члене он обычно только приветствовал, но, во-первых, в самом начале акта, а, во-вторых, не тогда, когда чувствовал каждое проклятое утолщение металлического стержня внутри и без сжимающей его ладони. Не говоря уже о том, что Вестник опускался кулаком до самого корня члена, с каждым движением немного выталкивая зонд из него. Слишком остро, а с учетом того, что теперь Джейс сжимался дыркой вокруг растянувшего его до предела твердого члена, и вовсе невыносимо. Он не собирается рыдать и просить быть с собой помягче – прекрасно знает, что именно этого ублюдок и добивается. - Ты забыл, что я теперь чувствую, как тебе это нравится, Защитник? – глубоко и размеренно дышащий Вестник останавливает движения, трет большим пальцем кончик зонда прямо через ствол и одновременно нажимает на основание игрушки, снова загоняя ее внутрь до самого конца сквозь сопротивление набухшей, раздраженной плоти. – Вот так... Уверен, будь зонд полым, твой член выплескивал бы из себя смазку с каждым движением, как помпа. Стиснувший собственные бедра до боли, сжимающийся вокруг горячего члена и выгибающийся от стимуляции Джейс представил эту чудесную картинку и застонал обезоруженно, мелко задергал бедрами, надеясь, что озвученная идея найдет свое воплощение в одном из следующих творений Вестника. - Как думаешь, мне стоит достать тот, что на восемь миллиметров? – продолжает издеваться заунит, пока медленно вытягивает из него зонд, продолжая стимулировать ноющий член. – Ты ведь обожаешь говорить, что способен выдержать большее, Защитник. О, ту толстую хрень с единственным шариком на конце они использовали всего раз, и Джейс рыдал куда более явно, чем от нынешнего зонда, даже с учетом того, что сторонней стимуляции ему досталось куда меньше, чем сегодня. Сейчас член уже невероятно чувствительный, это будет по-настоящему больно. - Я думал, ты собирался трахнуть меня в задницу, - ядовитая усмешка выходит с трудом, но он талантлив. – Ты застыл там, потому что хватит пары толчков, скорострел? Чушь, конечно, и Вестник смотрит на него с жалостью, как на дебила: мудак может трахать его час, не особо запыхавшись, и им обоим хорошо это известно, но другого способа не выстанывать «нет, пожалуйста, не надо!» Джейсу в голову не пришло. - Не в моей выдержке тебе стоит сомневаться, - Джейс шипит, чувствуя, как последние три утолщения зонда покидают его уретру, садняющую на пульсирующей головке. - О, вот и оно. Течешь, как опустившаяся шлюха, Защитник. Кончик зонда потирает растянутую щель, из которой с каждым движением руки по члену выступают все новые мутноватые капли. Сладкое, долгожданное освобождение расслабляет, он наконец-то может с желаемой силой ритмично сжиматься вокруг чужого члена, хрипло вздыхать от чувства заполненности, но Вестник снова доказывает, что каждое ругательство в его адрес заслужено. Согретый его телом металл толкается внутрь снова, раздвигает получившую прилив крови к болезненным точкам плоть, скользит по каналу внутрь, снова растягивая. Остро, болезненно, туго, до вскипающих на глазах слез – ровно то, зачем он здесь. - Бля-а-адь, - несдержанно воет Джейс, сжимаясь на члене и безуспешно пытаясь дергать бедрами, стремясь уйти от вталкиваемой в него игрушки. – Ублюдок, какой же ты, а-а-ах, ублюдок! Вестника, лениво покачивающего бедрами вплотную к его растянутой заднице и оглаживающего до боли напряженный член по выступающим сквозь плоть утолщениям металла, его вопли не трогают: смотрит все так же внимательно из-под прикрытых век. Неожиданный шлепок по поджавшимся яйцам окатывает всю промежность и живот обжигающей волной. - Заткнись, - спокойно говорит ему Вестник и снова проходится сжатым кулаком по члену, а, стоит Джейсу выгнуться и захрипеть, сдерживая стоны, опять шлепает пальцами левой руки по мошонке. – Выдержка, Защитник. Я не собираюсь выслушивать оскорбления ради пары минут. Он не успевает набрать воздуха в грудь, как заунит неожиданно выскальзывает и толкается внутрь, сразу беря жесткий темп, высекающий из его простаты искры болезненного удовольствия. Вестник не отпускает его член, жестко двигает рукой по стволу до головки, с каждым движением надавливая на навершие зонда, из-за фрикций выскальзывающего наружу. Джейс задыхается от резко набравших обороты ощущений, выгибается, до предела притягивая колени на себя, его ноги болтаются в воздухе, сжатая манипулятором грудь молит о нестатичных прикосновениях, он едва удерживает первобытный вой в горле, не позволяя ему вырваться наружу большим, чем хриплое мычание. «Блядь, да, вот так, именно это, сделай, сделай так еще раз!» И Вестник, обычно не слишком чутко распознающий его внутренние порывы, угадывает – подпрыгивающей от фрикций сжатой мошонке достаются три подряд скользящих, обжигающих шлепка. Джейс на грани, в помутневших от влаги глазах кружатся звезды, он заполнен до отказа, готов взорваться, и тут все прекращается одновременно. - Действительно, пара минут, - кивает ему, извивающемуся на снова втиснутом внутрь по самый корень члене, механический мудак. - Дай мне кончить, - хрипит Джейс, тянется рукой к заброшенному члену и получает предсказуемый удар металлической ладонью. И, сразу же, еще один – снова по яйцам так, что он дрожит и воет. - Прошу, - фыркает ублюдок и, сжав и немного оттянув мошонку, шлепает снова, с интересом глядя на выскользнувший из головки сегмент зонда. Его яйцам никогда не доставалось столько внимания, и, оказывается, зря: больно и обжигающе приятно, унизительно и до рези в глазах сладко. Он совсем не против, чтобы Вестник подольше играл с этой частью его тела, шлепал, тянул и сжимал, в идеале, конечно, еще и сосал, но, к сожалению, для оргазма этого не хватит даже с учетом длительного и болезненного ожидания. Металлические пальцы снова находят его сосок, сжимают все крепче, оттягивают, выпускают и снова сжимают. Джейс загнанно и рвано дышит, постанывая от каждого нового шлепка, сжимается и вращает бедрами на члене, невольно дергает натруженным стволом с выскальзывающим из него тяжелым стержнем. Раскрытые и притянутые на себя колени не отпускает, выгибается под давящим на него манипулятором. Очень, очень хорошо, невыносимо – он продержится на воспоминаниях об этих ощущениях минимум месяц. - Кто я, Защитник? – новый шлепок, мозоли на вершине ладони чувствительно проходятся по уздечке дернувшегося члена, металл пальцев выкручивает пульсирующий сосок. - Уб-блю... ах-х, м-м, ублюдок! – Джейс дрожит всем телом, даже не делает вид, что не наслаждается каждым мгновением этой пытки. – Мехаа-а-а... механический, ох, блядь, да-а, мудак! М-м... - Как грубо для того, кто хочет кончить, - кривит губы заунит, сжимает пальцами головку его члена и берется за основание зонда, двигает его вверх и вниз всего на пару сегментов-утолщений, прижимает уздечку так, что Джейс воет на каждое движение внутри. – Но я не глупец, чтобы ждать от тебя другого. - М-мф, - бессодержательные ответы, дай боги передающие хотя бы интонацию – максимум его способностей, когда Джейсу так остро нужно получить желанную разрядку. Он подтягивает правое колено выше, вставляет в рот пальцы под насмешливым взглядом – уже все равно. Ему тяжело быть прижатым к постели в неудобной позе, немного больно от чересчур продолжительных игр, он раздражен и слишком уязвим из-за неудовлетворенности, и сейчас – именно та грань, которую Вестнику лучше не переходить. Джейс приходит сюда за тем, чтобы его выбесили и вытрахали из него последние мозги, ведь по отдельности эти методы работают отнюдь не так хорошо, но, если Вестнику придет в голову перезатянуть с отложенным оргазмом, он взорвется по-настоящему. То, что он пришел без оружия, не значит, что от проклятой мастерской останется хоть один неповрежденный камень. Но старый враг не подводит, в который раз оправдывает щедро отсыпанные ему привилегии, подтверждает свой статус того, к кому Джейс будет возвращаться снова и снова, ведь это не может надоесть: чужой будоражащий контроль, на самом деле подчиненный только его удовольствию. Рука, занятая контролем игрушки, на миг оставляет свое занятие, чтобы толчком выдернуть у Джейса изо рта собственные пальцы. - Ах-х, м-мудила, - шипит он, вцепляясь в собственное бедро и размазывая слюну по коже, - вынь его, я-а-а, я не х-хочу... - Хочешь, - напряженно роняет Вестник, стимулируя его член снаружи и изнутри и чуть покачивая бедрами, каждый раз легко поглаживая простату. – Именно этого ты и хочешь, Защитник. Покрасневшие от шлепков и возбуждения яйца почти вжаты в основание его члена, бедра и живот неконтролируемо дрожат, задница сжимается вокруг втискивающегося внутрь члена, кожу под хваткой манипулятора жжет от длительного давления, а член буквально взрывается ощущениями, волнами прокатывающимися по всей промежности. Уретра все еще заблокирована, он не уверен, что сможет – но измотанный, доведенный до предела организм решает за него. - Да, блядь, м-м, да, да, да-а! – простата взрывается фейерверком ощущений, член и яйца горят как облитые кипятком, гребаная пробка для члена втиснута до конца, но он все равно кончает, выгнувшись и раскрывшись на восхитительно толстом члене, прямо в этих руках, одна из которых сделана из стали. – Ах-х, это, м-м, да! Полное освобождение есть в его опустевшей голове, но не в теле, и это возвращает Джейса в реальность раньше чужих рук. Металлическое прикосновение оглаживает, легко прижимает его мошонку, постукивает по основанию члена. - Ни капли, - впечатленно фыркает Вестник, пока уронивший ноги по бокам и прижавший руки к лицу Джейс пытается отдышаться. – Я впечатлен, что тебе понравилось. - Я симулировал, - хрипит мужчина, - из жалости. Ты ужасен. Он расплачивается за привычную грубость тут же, глухо заныв: его многострадальный член никто не собирался оставлять в покое. Зрелище, в самом деле, завораживает – Вестник медленно вынимает из него принесшую столько впечатлений игрушку, и каждый миллиметр ощущается пыткой, но Джейс смотрит все равно. За показавшимся наконец кончиком из него выливается густая белая капля и падает на живот, нескончаемо тянется и тянется, устраивая неопрятную лужицу во впадине пупка. Пробка для члена – пробка для спермы... Боги, он ведь так опять заведется, а уже это будет по-настоящему больно без всяких приятных «и». Протянутые к лицу металлические пальцы, вымазанные в его сперме, говорят сами за себя, но Джейс, пользуясь своей свободой от убравшейся – и оставившей заметный болезненный синяк – хватки манипулятора и кривится, дернув плечом. Результат предсказуем, его он и добивался: наклонившийся Вестник жестко дергает его за волосы, вынуждая запрокинуть голову, и вставляет пальцы в раскрытый рот. Он скармливает Джейсу все до последней капли, педантично вычистив его живот, и все это время неподвижен. - Так-то лучше, - замороженным тоном произносит он, когда с устранением беспорядка покончено, а Джейс смиряется с тем, что снова наполовину тверд – и на этот раз его игнорируют. – Переворачивайся. Выскользнувший из него член – тяжелый, красный, возбужденный – покачивается между бедер заунита, но пялиться сейчас Джейсу не хочется: он устал и желает снова избавиться от этой неприятной пустоты внутри. Он не стесняясь нежится, разлегшись на грубых простынях, пока Вестник устраивается сидя поверх его бедер и снова приставляет головку ко входу. Сдвинутые ноги и неудобно загнутый вниз полутвердый член обещают неудобство, но в ближайшие несколько минут ему будет на это плевать, а потом механическому мудаку наверняка придет в голову что-то новенькое. - Разбуди, если что, - бросает он Вестнику и тут же сцепляет зубы, охнув, чтобы не застонать от протискивающегося в ставшую теснее из-за оргазма и сжатых бедер дырку члена. Скользящее прикосновение к простате невероятно чувствительно, пошлый шлепок паха о ягодицы великолепен: его член получает новый приток крови. - Нет уж, - вздыхает Вестник и на пробу двигается внутри, выходя до половины и снова резко загоняя ствол внутрь хрипло охнувшего Джейса, – ты заводишь меня больше, когда молчишь. И, не позволив ответить и не считаясь с его нуждами после оргазма, берет жесткий, безжалостный темп – так быстро, как только может выходить почти по самую головку и вставлять до корня, впечатывая их бедра друг в друга. Джейс упирает сомкнутые губы в запястье, сжимает кулак под щекой и старается расслабиться: ублюдку с его размерами даже стараться не приходится, его член делает все сам. Честное слово, если этот фанатик однажды решится-таки на аугментацию, Джейс просто уйдет, наплевав на затейливые прелюдии и целый ящик металлических приблуд. То потрясающее чувство вытраханности, за которым он возвращается снова и снова, не будет прежним ни с одной заменой, даже если тот отольет ее из металла и встроит подогрев и вибрацию... Хотя, может быть, шанс он ему все же даст. Пыхтя в собственное запястье и мелко ерзая бедрами в попытке дать наполняющемуся кровью до сих пор болезненному члену больше пространства, Джейс снова раздражается, и источник у его эмоций все тот же. Бесящий одним своим существованием Вестник тихий, по-настоящему тихий: даже разгоняясь до столь любимых им скоростей и амплитуд, только дышит тяжело и бряцает-шипит аугментами. Ритм он может держать долго, тараня простату со смертельной точностью, на голову превосходящей точность его выстрелов в боях, когда они еще развлекали себя драками. Втиснутый внутрь палец Джейс встречает сдавленным вскриком – легкая резь в мышцах совсем неожидана. Он дергается под чужим весом и ерзает только сильнее, чувствуя впившийся под лопатку манипулятор: какого хрена вытворяет этот ублюдок?! - Сегодня ты возьмешь больше, - хрипло выдыхает не прекращающий толчков Вестник, отпихивая его слепо протянутые за спину руки и, наклонившись, вдавливает голову Джейса в матрас. – Давно пора растянуть тебя по-настоящему, Защитник. Пальцы и член внутри него – одновременно. Джейс почти ненавидит то, как быстро встает от предвкушения неудобно зажатый член. - Ты охуел, - невнятно ругается он в простыни, невольно подстраивая положение бедер под фрикции. – Ебнутый, м-м, извращенец, ах, ты же пор... м-м, порвешь меня, ублюдок! - Твоя дырка по эластичности, х-ха, уступает только твоим принципам, - парирует Вестник, так до сих пор и не отпустивший ту их ссору, которую Джейс уже, на самом деле, попросту забыл. И вталкивает, сволочь, еще один палец. Жжение в мышцах почти нестерпимое, приятное до мурашек, он уже полностью готов, извивается от неудобства на члене и пальцах, пытаясь вывернуть член хотя бы на бок, но только подставляет яйца под удар о чужие. - Б-блядь, - охает Джейс – кажется, он подсел. Шлепок металлической ладонью по ягодице болезненный, слишком тяжелый для чувствительного, разгоряченного тела. Вестник отпускает его, вытаскивает из растянутой больше, чем когда бы то ни было дырки член и пальцы, пихает его под бедра, без слов заставляя подняться на колени, но грудь по-прежнему прижимает к постели обхватившим основание шеи манипулятором. Удивленно хмыкает, быстро и жестко проводя кулаком по твердому, уже текущему члену. - Знал, что тебе понравится, - фыркает он, грубо оглаживая головку и шлепая занывшего и закрутившего тазом Джейса. – Жадная дырка, жадный член. И кто из нас извращенец? «Оба, кретин. Вставь мне, ну же!» Джейс против воли расплывается в ухмылке, чувствуя, как нетерпеливо заунит проталкивает в него член сразу вместе с пальцами, даже хрипит что-то поощрительное. Вестник хватает его за бедра и насаживает на себя, двигается чуть медленней, но с невыносимой оттяжкой, такой, что их яйца бьются друг об друга, а член подпрыгивает, мажа естественной смазкой по животу. Края дырки жжет от растяжения, толчки по простате заставляют поджиматься пальцы на ногах. Сверху доносится лязг и хрипы прерывистого дыхания, кажется, он слышит легкую вокализацию, а член внутри пульсирует – сегодня Вестник, похоже, решил не тратить время и не впечатлять его своей выдержкой. - Уже снова сжимаешься, - тяжело роняет заунит, хрипя на окончаниях, - такой растянутый, а все равно, х-ха, тесный. Джейс довольно жмурится и тут же вздыхает. Похвала, даже такая, значит одно – Вестник близко. Что ж, это можно организовать, попутно дав ему пищу для того, чтобы довести Джейса до еще одного оргазма: - Виктор, - стонет он, ведя бедрами и притираясь, - Вик! - Ублюдок, - он смеется, когда живая, левая рука сжимает его волосы до саднящего скальпа, тело сверху накрывает чужой вес, а ритмичные безжалостные фрикции обретают загнанный, хаотичный характер. – Какой же ты, блядь, ублюдок. В плечо совсем рядом с удерживающим его манипулятором впиваются острые, неровные зубы, укус взрывается болью, но Джейсу плевать: он наслаждается своей местью. - Ах, Виктор, пожалуйста! – где-то настолько на грани издевки и честности, что он и сам бы не разобрался. В рот втискиваются металлические пальцы, и он с готовностью облизывает предложенное: сказать все равно больше нечего, он и эту-то уязвимость обнаружил чисто случайно. Стонет задушенно, протаскиваемый по кровати инерцией толчков, старается не дать стальным протезам дотянуться до горла и затронуть точку рвотного рефлекса – давиться не хочется, хочется выть, насаживаясь на член, и эту возможность ему предоставляют. - Защитник, - хрипят в плечо сквозь укус, судорожно вдалбливаясь в его ноющую задницу. – Блядь, Джейс, ох... С ударом вжавшиеся в него бедра подрагивают, влажного тепла внутри становится больше. Вестник не стонет, только дышит тяжело и влажно в истерзанное плечо и сжимает его до хруста со всей силой аугментированного тела. Джейс терпит едва ли минуту, а потом начинает нетерпеливо ерзать. То, что в отместку пришедший в себя Вестник просто его уничтожит, только воодушевляет мужчину. - Какая же ты тварь, - хрипло вздыхает заунит, поднимаясь с него; не потерявший пока в объеме, но уже более гибкий член легко выскальзывает из растраханной дырки, - надо было утопить тебя вместе со сраными мéхами. - Не знал, что ты мечтатель, - фыркает Джейс, поднимаясь на локтях и оборачиваясь к зауниту, без стеснения покачивает бедрами и охает, получая пальцы именно там, где хотел. - Никогда, - Вестник звучит по-настоящему угрожающе, но когда ему было не плевать? – не зови меня так больше. У тебя нет этого права. Он вдавливает пальцы в простату, сразу три, и трет жестко и грубо, без всякого раздразнивания выжимая из Джейса стоны и даже предательский скулеж, но остановить его издевательский смех не в состоянии – почувствовавший слабость старого врага, Джейс просто не может не пройтись по ней. - Какой же ты, ах, м-м, да, вот так, оказывается, чувствительны-ый, - скалится он, крутя задницей на металлических пальцах. – Привык, что, ох, блядь, что с тобой говорит только твое сборище психов? «Ах, Вестник, ох, ты такой большой и сильный...» Блядь! - Хотя бы заткнуть тебя все еще можно, - цедит обидчивый мудак, пальцами выдавливающий из Джейса смазку и остатки сознания, и мстительно шлепает по яйцам. – Хочешь кончить еще раз, Защитник – помолчи. Джейса ломает на этих пальцах так, что уже непонятно, где он и что происходит. Но скалиться и язвить – его единственный инстинкт, неизменно приносящий удовольствие сопоставимое с происходящим. - Ты, ах, блядь, еще, ты называл меня по-другому, м-м-м, - ему нужно еще немного, всего пара прикосновений к забытому члену, он тянет руки и тут же получает болезненный щелчок даже не ладонью, а манипулятором. – Вот мудак, ну же! Вестник толкает его, резво забирается поверх упавшего на бок удивленного мужчины и снова втискивает в него стальные пальцы, судя по хлюпанью и тянущим ощущениям – все четыре, прямо до костяшек. Джейс не успевает охнуть от неожиданного вторжения, как его заламывают, снова хватая за волосы и заставляя выгнуться. - Не умеешь заткнуться, - шипит нависший сверху Вестник, его глаза без белков сверкают бешенством, а рука внутри даже не давит, а дергает воспаленную от стимуляции простату; Джейс хрипит, пытается ерзать под придавившим его весом, ища стимуляции для ноющего члена, но не может перестать скалиться приоткрытым ртом, - никогда не умел. Брехливый ублюдок, а только тронь тебя, и заскулишь, как щенок. Ты мне отвратителен, Джейс. Брезгливо скривившись, он плюет ему прямо в рот, и шарик слюны разбивается о подрагивающий язык. Стальное колено прижимается к промежности, вдавливая мошонку Джейса в основание его члена, оказавшиеся близко протезы лязгают друг об друга, Вестник не перестает жестко стимулировать его внутри, растягивая натруженную, саднящую дырку. - Кончай. И этого почему-то достаточно: Джейса выгибает под ним от второго, выжигающего все мысли и органы оргазма. Взгляд заволакивает белым, он бьется под тяжелым твердым телом, хрипло крича и до хруста распахнув челюсти. Все тело горит и пульсирует, на бедро жалкими каплями проливается смешанная с прозрачным секретом измученной простаты сперма. Он не успевает отдышаться и прийти в себя, как Вестник отпихивает его, поднимаясь с постели. - Одевайся и проваливай, - грубо бросает он, захлопывая за собой дверь импровизированной уборной в глубине помещения. «Нихрена.» Джейс устало и удовлетворенно стонет, вытягиваясь поперек кровати и устраивая стопы на холодном полу. Из него течет, пачкает простыни теплым и мокрым, и он, фыркнув, небрежно вытирается вытянутым из-под матраса углом грубой простыни. Знаменитое заунское гостеприимство: кончил – проваливай, душ ждет тебя дома. Чужие перемены в настроении раздражают и вызывают ленивое непонимание: разве они не закопали все обиды заживо, когда впервые оказались в одной постели – на самом деле, на полу какого-то сраного склада? Даже если и нет, Вестника до сих пор все устраивало, а, если бы он всерьез обиделся на упоминание своего прежнего имени, не дал бы Джейсу то, чего он хотел... Ебучие зауниты с их ебучими заморочками. Ну, с этим он бороться никогда не умел, но после двух оргазмов настроение удивительно благосклонное... - Какого хрена ты все еще здесь? – зло бросает Вестник, появившись в комнате снова. - Жду извинений, - Джейс по привычке ляпнул первое, что пришло в голову, и спокойно раздвинул ноги шире, выставляя на обозрение раскрытую задницу с белесыми потеками, - или истерического «не приходи сюда больше», на твое усмотрение. - Не приходи сюда больше, - равнодушно повторяет Вестник. Джейс фыркает: ну-ну, какие мы гордые. - Видишь ли, - он вальяжно поднимается, позволяя рассмотреть свое испещренное следами произошедшего тело, - в таком случае, чтобы достичь желаемого, тебе стоило трахать меня куда хуже. А этого ты, как мы выясняем уже больше года, делать не умеешь, Виктор. То, как Вестник вздрагивает, льется медом на его эго: Джейс все еще не уверен, что ему нравится больше  - трахаться с механическим мудаком или все-таки бесить его. Но лишаться обеих возможностей он не собирается. - Так что, - он плавно и со всем возможным обаянием движется к скептически смотрящему на него мужчине, не обращая внимания ни на прохладный воздух помещения, ни на новые стекающие по бедрам капли, - шансов избавиться от меня у тебя просто нет. Сам все проебал. Бесстрашно отпихнув зависший за плечом заунита манипулятор, он кладет ладонь на правую, живую сторону его груди и приближает губы к уху: - Если хочешь, чтобы я звал тебя по имени и сладко целовал, просто попроси, кретин, - и прижимается губами к единственному участку голой кожи поблизости – к местечку прямо за мочкой. - Я же сказал тебе валить, - крепко сжимающая его под ребрами металлическая ладонь совсем не говорит о серьезности заявления, а хрен знает как управляемый манипулятор легко цепляет волосы на макушке в подобии неуклюжей ласки. - Я хоть раз тебя слушал? – фыркает Джейс, облизывая и обхватывая губами мягкую мочку уха, поглаживая кожу на груди. – Вестник... Виктор. Он почти не удивлен, когда его снова дергают за волосы и прижимают губами к губам. Мужчина целуется жадно, сжимает его так, будто хоть что-то контролирует, и Джейс хоть и скалится в поцелуй, но отвечает с тем же пылом. Вестник, Виктор – плевать, главное, что с ним есть о чем поговорить и потрахаться. И подраться, если станет скучно.