Виниловая пластинка утопающего

Звонок раздался глубокой ночью. Настойчивый, разрывающий тишину её новой, хрупкой жизни. Соня, дремавшая на диване в квартире Глеба, вздрогнула. Он сам подошёл к двери, нахмуренный. За дверью стоял их менеджер. Его лицо было серым, глаза опухшими. Он что-то прошептал Глебу, и тот замер, будто его ударили. — Соня, — его голос прозвучал чужим, сдавленным. Он медленно повернулся к ней. — Тебе нужно сесть. Она всё поняла. По тому, как он смотрел на неё — с таким ужасом и болью, будто видел её уже мёртвой. Мир сузился до точки. «Автокатастрофа. Твои родители ехали ночью. На трассе гололёд...» Слова доносились до неё сквозь вату. Она не плакала. Не кричала. Внутри всё оборвалось, и в образовавшуюся пустоту хлынул старый, знакомый холод. Тот самый, что был её единственным спутником до Глеба. Только теперь он был в тысячу раз холоднее. Она встала. Действовала спокойно, механически. —Мне нужно домой, — сказала она голосом, лишённым всяких интонаций. — Я поеду одна. — Я поеду с тобой, — Глеб схватил её за руку, его пальцы дрожали. —НЕТ! — её крик прозвучал дико, отчаянно. Она вырвала руку. — Я поеду одна. Пожалуйста. Мне нужно... побыть одной. Он смотрел на неё, и в его глазах читалась мучительная борьба. Он видел пропасть, разверзшуюся перед ней. И понимал, что если отпустит сейчас, может потерять её навсегда. Но он также видел её боль, настоящую, животную, и не мог отказать. — Час, — хрипло сказал он. — Дай мне слово. Час, и я приеду. Обещай. Она ничего не обещала. Просто вышла за дверь, не оглядываясь. Её квартира была пустой и холодной. Здесь ничего не изменилось, но всё потеряло смысл. Она прошла в гостиную, к большому панорамному окну, выходившему на ночной город. Он сиял, холодный и безразличный. Тишина в голове была оглушительной. Ни мыслей, ни боли. Только пустота. И чёткое, неоспоримое знание. Что всё кончено. Что та боль, что ждёт впереди, невыносима. Что тот якорь, которым стал для неё Глеб, не удержит её в этом шторме отчаяния. Она открыла дверь на балкон. Ледяной ветер ударил ей в лицо. Она забралась на перегародку балкона, не чувствуя холода железа под босыми ногами. Город лежал внизу, такой далёкий и чужой. Где-то там был он. Тот, кто обещал быть рядом в каждый из её дней. Но некоторые дни нельзя пережить. Некоторые потери не переживаются. Она сделала шаг вперёд... Глеб ворвался в её квартиру ровно через час. Дверь была не заперта. Он звал её, его голос дрожал от предчувствия. А тишина была ему ответом. Он вышел на балкон. Пусто. Только ветер гулял по холодному бетону. На маленьком столике лежал её телефон. И на его экране — единственное, неотправленное сообщение, адресованное ему. «Прости. Я, всё таки, слабая». Он опустился на колени, и тишина кварт иры поглотила его первый крик. Он опоздал...