За линией страха

      — Не делай вид, что тебя заставляют, — раздраженно прошептал Итан, наклонившись к аккуратному ушку омеги. Вопреки интонации, на его лице застыла улыбка и со стороны казалось будто Итан Дэвенпорт говорил новоиспеченному супругу нечто весьма приятное, предназначенное только для них двоих. Они стояли на ступенях дворца бракосочетаний, парой минут назад поклявшись «быть вместе и в болезни, и в здравии».       Эмери вскинул на альфу испуганный взгляд своих оленьих глаз, мелко подрагивая всем телом в руках Итана. Он был бы и рад выполнить просьбу, тем более что, если уж быть до конца честным хотя бы перед собой, Эмери Прескотт хотел этого брака, только не сейчас и ни при таких обстоятельствах. Но стоя под ослепляющими вспышками камер и пристальными взглядами гостей, из которых добрая половина была ему не знакома, омега никак не мог справится со страхом.       «Медленно и глубоко, как тебя учили», — Эмери сделал вдох и заставил себя улыбнуться, отчаянно пытаясь вспомнить, как психотерапевт советовал ему справляться с приступами паники. Можно было представить, что рука, которая сейчас обнимает его за талию, принадлежит тому Итану из прошлого, который все еще его любит. А еще – найти среди безликой толпы незнакомцев взгляд холодных, спокойных глаз того, кто остался на его стороне.       Эти тонкие нити, за которые он ухватился, помогли Эмери пережить духоту пафосного банкета и изучающие взгляды гостей, которые, казалось, только и ждали его ошибки, чтобы тут же вскочить и выкрикнуть, что такой омега как он, не подходит такому альфе, как Итан. Эмери внутренне сжимался в маленький комок, когда к ним с Итаном вереницей тянулись поздравляющие и вздрагивал каждый раз, когда кто-то тянулся чтобы обнять его, взять за руку или похлопать по плечу. Он все теснее прижимался к альфе, чем раздражал того еще больше.       Хантера, за чей внимательный взгляд то и дело цеплялся Эмери, среди поздравляющих не было. Он сидел в дальнем конце зала, но даже там его внушительная фигура, татуировки, выглядывающие из-под закатанных рукавов пиджака и, в особенности, шрам, рассекающий левый глаз, привлекали внимание. Эмери знал, что Хантер будет рядом до того самого момента, пока черный БМВ не увезет молодоженов в их теперь уже общий дом. Итан тоже периодически бросал хмурые взгляды на незнакомого альфу. В эти моменты он неосознанно сам прижимал омегу к себе, а его истинные чувства, запрятанные давно и глубоко, помимо его воли пробивались наружу, требуя защитить пару от предполагаемой угрозы.       За одним из столов тихо переговаривались двое омег. Один из них то и дело бросал заинтересованные взгляды в сторону Хантера.       — Смотри, какой альфа, — чуть кивнул он в сторону, — Вот бы…       — Ты, что с ума сошел? — перебил его второй, округлив глаза, и продолжил, еще больше понизив голос, — Это же Хантер Роуз!       — Кто?       — Мистер-а Роуз. Отец говорил, что он вроде бизнесмен, но дорогу ему переходить себе дороже.       — Так я и не дорогу ему переходить собираюсь, а очень даже наоборот, — он отпил вина из бокала. — И вообще, раз он такой опасный, кто его сюда позвал?       — Вроде, дядя Вик, отец жениха-омеги. А уж откуда он его знает – без понятия. Так что не ищи себе приключения на задницу.       Возле Итана и Эмери остановился еще один гость.       — Мистер-о Прескотт, ой, то есть, теперь уже мистер-о Дэвенпорт, поздравляю! — жеманный омега обдав Эмери удушающим ароматом духов чмокнул воздух возле его щек и по-свойски обнял Итана. — Итан, дорогой, мы рады, что твои родители нас пригласили, от тебя ведь и весточки не дождешься, вечно в делах.       — Хорошо, что вы нашли время прийти, давно не видел твоих родителей, — Итан не отстранился от объятий, но и особой радости не показал, а Эмери, на такие выпады только молчал и улыбался, не находя сил еще и на обмен колкостями.       — Кстати! — продолжил омега, не слишком торопясь отходить, — Я не увидел Оливера, неужели ты его не пригласил? Последние два года вы вроде хорошо обща… — на полуслове он прикрыл рот ухоженными пальчиками, — Прости-прости, это, наверное, не мое дело, но, все же Олли мой друг…       При одном упоминании имени Оливер, Эмери дернулся, как от удара, что даже на лице Итана проскользнуло беспокойство.       — Да, Шон, ты прав, это не твое дело. Оливер не смог прийти, — ответил альфа, его феромон на долю секунды выдал раздражение и Шон, будто с чувством выполненного долга, поспешил отойти.       С трудом пережив еще нескольких поздравляющих, Эмери с вымученной улыбкой извинился и выскользнул из зала на балкон. Через некоторое время, взяв со стола сигареты и стакан воды, в ту же сторону ушел Хантер.       Хантер не сразу заметил маленького, особенно по сравнению с ним, омегу. Он сидел в плетеном кресле прикрыв глаза и глубоко дышал. Его тонкие пальцы, сцепленные в замок, побелели от того, насколько сильно омега их сжал. Опустившись перед Эмери на корточки, Роуз начал аккуратно разжимать его пальцы, переключая внимание омеги на свои действия. Эмери распахнул глаза.       — Сколько раз ты уже пил сегодня таблетки? — не отрываясь от своего занятия, спросил Хантер.       — Два, кажется, — глухо ответил Эмери.       Альфа на секунду задумался.       — Док сказал, что экстренно можно выпить еще вот эти, - он отпустил руки омеги, достал из кармана брюк небольшой блистер и выдавил одну таблетку тому на ладонь, — Вот, под язык. Давай, детка.       Эмери послушно положил таблетку в рот. Роуз немного помолчал, всматриваясь в лицо бледного омеги.       — Я могу увезти тебя отсюда прямо сейчас.       На это предложение Эмери только покачал головой. Собственно, другого ответа Хант и не ожидал.       Не успел Эмери вернулся в зал, как за руку его поймал Итан который, кажется, уже собрался идти за ним на балкон.       — Где тебя носит? — зло сверкнув на него своими красивыми темными глазами, спросил Итан, — Нам пора ехать.       Возле машины они попрощались с родителями, которые вышли их проводить. Итан галантно открыл дверь перед своим мужем и помог ему сесть, затем сам сел с другой стороны сиденья и, как только водитель захлопнул за ним дверь, резко ослабил узел галстука.       Путь до жилого комплекса в центре города прошел в гнетущем молчании. Но за это время альфа, кажется, успокоился. Эмери так и не понял, что настолько вывело его альфу из себя. Сама свадьба? Жених? Необходимость обнимать его и играть счастливых влюбленных? А может, и все вместе.       Квартира встретила их темнотой и холодом. Этой квартиры Эмери не знал, но не был удивлен. Ту, что хранила столько их совместных воспоминаний, Итан наверняка продал, чтобы не делать себе больнее. Через большие, распахнутые в гостиную двери из панорамных окон лился холодный лунный свет. Итан небрежно махнул рукой влево:       — Первая по коридору дверь справа — твоя комната, коробки с вещами уже там. Дальше моя, а дверь справа в конце – мой кабинет. В него не заходить. Да, как в общем-то и в мою комнату. Домработник приходит несколько раз в неделю утром. Он скинул ботинки и, не зажигая свет, прошел в гостиную. Остановился возле бара у камина. Зазвенело стекло. «Камин? Но Итан к ним равнодушен». Зато Эмери знал, кто не. Он сам.       Эта мысль и минутная задержка, чтобы разуться, а в большей степени не до конца прошедшее действие успокоительных дало ему силы пройти следом за альфой. Эмери сделал глубокий вдох.       — Итан… — начал было он, но договорить ему не дали.       — Нет, - Дэвенпорт резко обернулся, — Говорю сразу. Наш брак – действительно формальность, что бы ты там не успел себе нафантазировать. Мы чужие друг другу люди. Когда закончится действие контракта, мы разводимся и забываем это, как страшный сон.       «Контракта?» — на лице Эмери проскользнуло недоумение, что не укрылось от Итана.       — Можно подумать, ты не знал, — его губы изогнулись в кривой усмешке, — Хорошо, давай освежим твою память. Контракт на пять лет, в личную жизнь не лезем, никаких детей. Понятно?       — Но, Дэни, я правда… — растерялся омега.       — Хватит. Я, к сожалению, знаю, как ты умеешь притворяться. Повторяю еще раз, чтобы ты точно запомнил – мы друг-другу никто и это не изменится, что бы ты ни пытался сделать. Я больше не чувствую к тебе даже ненависти, только равнодушие. Переболело. Слова Эмери о том, что он никогда не притворялся и не предавал его, застряли у него в горле. Он молча смотрел на удаляющуюся спину.