Любить не того

Вечер, 20:30 Он был собран уже два часа. Не тренировался, не читал, не смотрел телевизор — просто ждал. Телефон лежал перед ним, как бомба. 21:00. В ту же секунду, когда стрелка щёлкнула на новое деление, дисплей загорелся. Звонил Шарль. — Я тут, — тихо сказал монегаск. — Понял. Выхожу. — сказал Макс , тихо спокойно, как будто бы не сидел 2 часа и не ждал пока тот ему позвонит. Голландец сказал Келли, что идёт посидеть с давними друзьями. Вопросов не последовало. На парковке Леклер даже не поздоровался — только кивнул в сторону машины. Макс сел без слов. Они ехали молча: напряжение висело в воздухе. Шарль спокойно смотрел вперёд, не проявляя эмоций, а Макс украдкой наблюдал за ним — за руками, за глазами, за движениями шеи. Каждое маленькое движение привлекало внимание Макса, заставляя сердце биться быстрее, а тишина в салоне делала всё ощутимее. Макс чувствовал странное напряжение в груди — смесь интереса и лёгкой вины. Он вспоминал, что произошло между ними раньше, и это не давало ему покоя. Каждый раз, когда его взгляд случайно задерживался на Шарле, он ловил себя на мысли, что пересёк невидимую грань. Внутри росло ощущение, будто он нарушил некое правило, но одновременно не мог отвести глаз. Тишина в салоне делала это ощущение почти осязаемым, и Макс понимал, что скрыть свои чувства невозможно. Они остановились. — Где мы? — спросил Макс, не узнавая местность. — Пляж. Идём вниз — там никогда никого нет. Он последовал за ним по тайной лестнице к берегу. Они сели на холодный бетон под мостом. Десять минут — ни слова. Только шум моря, солёный ветер и звёзды. — Так о чём ты хотел поговорить? спросил Макс с удивлением, будто правда не знал. — Ты серьёзно? — голос Шарля был обиженным, но не грубым. — Ты правда не понимаешь? Мы дружим почти всю жизнь. Я считал тебя самым близким человеком. А ты… исчез. Сделал вид, что ничего не было. Я не хочу, чтобы всё было так. Я не хочу терять тебя, но ты отдаляешься… Он немного замолчал, глубоко вдохнул и продолжил быстрее, словно долго собирался с силами: — Когда-то ты доверял мне всё, абсолютно всё. А сейчас тебе даже трудно сказать, как у тебя дела… Что происходит, Макс? Шарль на мгновение замялся, как будто не знал, как подобрать слова, и потом тихо добавил: — То, что между нами произошло… знаешь, это не мешает нам быть друзьями. Я просто хочу понять тебя, а не терять. Макс опустил взгляд на ноги, не зная, с чего начать. Внутри всё крутилось, смешиваясь: вина, растерянность, усталость от постоянного притворства. — Я… — начал он тихо, голос чуть дрожал. — Я сам не понимаю… Всё внутри меня путается. Я пытался держать всё под контролем, притворяться, что всё нормально… Но это не так. Шарль кивнул, слушая внимательно, не перебивая. — Я знаю… — сказал он мягко. — Ты не обязан всё сразу объяснять. Просто скажи, как сейчас чувствуешь себя. Макс глубоко вдохнул. — Мне тяжело… — признался он. — Трудно быть честным даже с самим собой. Иногда кажется, что я совсем не понимаю, кто я и что хочу. Я устал… от всего. — Я понимаю, — тихо ответил Шарль. — И не собираюсь тебя осуждать. Я рядом, и это главное. Макс на мгновение встретил его взгляд, слова Шарля давали странное облегчение. — Спасибо… — прошептал он. — Просто… я не хочу терять нашу дружбу. Мне важно, что ты рядом. — И я не уйду, — сказал Шарль твердо. — Мы разберёмся. Всё постепенно. Молчание опустилось между ними снова, но теперь оно было спокойным, поддерживающим. Макс почувствовал, что впервые за долгое время может просто быть собой, не притворяясь, и это чувство было одновременно лёгким и страшным. — Нам нужно было раньше поговорить, мне тебя не хватало, но я думал, что ты не захочешь общаться после того… — сказал Макс, опустив глаза. — Хочешь, я тебя успокою? — улыбнулся Шарль. — Как? — удивлённо спросил Макс. — Я вообще ничего не помню с той ночи, — сказал Шарль, слегка смеясь. — Вообще ничего. Только то, что между нами что-то было, и всё. Не помню ни поцелуев, ничего. Только то, как проснулся, а ты, как инсертчка в панике, пытался собрать все свои вещи и убежать. Это было немного смешно, особенно с учётом того, что я ничего не помнил. Макс не сдержался и искренне рассмеялся, почувствовав, как напряжение постепенно уходит. — А я помню абсолютно всё, — тихо сказал он, чуть улыбнувшись. — И как я тебе? — с улыбкой спросил Шарль. Макс ударил его по плечу рукой и снова рассмеялся. — Идиот. Они болтали весь вечер, смеялись, делились мыслями, и не заметили, как часы показали три часа ночи. Максу было хорошо: он понимал, что вернул друга, с которым мог поговорить о всём. Между ними была только тёплая дружба — ничего больше, никаких чувств. — Тебе кто сейчас нравится? — спросил Шарль с лёгким интересом. — Хех, нет, пока что сердце полностью свободно, — ответил Макс, улыбаясь. Шарль улыбнулся в ответ и отвёл взгляд к морю, позволяя себе просто смотреть на волны. Ему стало легче после этих слов, как будто внутреннее напряжение, которое он не мог осознать, наконец немного отпустило. Он сам не понимал почему, но было ощущение, что всё стало спокойнее, проще. Всё-таки через некоторое время они решили, что пора расходиться. Шарль отвез Макса домой и поехал дальше. Макс стоял у двери своей квартиры, закрыв за собой дверь, и впервые за долгое время почувствовал настоящую лёгкость. Теперь всё стало проще. Тот, кто знал его секрет много лет, теперь точно не в обиде. Да, Шарль знал что макс «би» , а еще знал что ферстаппен никогда этого не признает, поэтому они про это никогда не говорили. Он сделал глубокий вдох, прислонился к двери и на мгновение закрыл глаза. В комнате тихо, ночной город остался позади, а впереди — чистый лист, готовый для новых дней. Впервые за долгое время ему хотелось верить, что всё будет именно так, как должно быть.