Чёрные бинты для грешного сердца

      Дни шли, грешник вёл себя тихо, никуда не высовывался, драк не затевал, меня это радовало, ведь все эти сутки был рядом со мной и сейчас не исключение. Мы снова были на верхушке маяка, не беспокоясь, что нас кто-то застукает, ведь сюда никто не приходит из-за давящей атмосферы умерших душ. Я сидел на металлическом ограждении, иногда болтая ногами, Рери стоял сзади и просто смотрел мне в спину, это чувствуется ярко, будто знает, что хочу задать несколько вопросов о его прошлом. Рука начала теребить то место, где были чёрные бинты, почему-то от этого действия мне становилось легче.       - Можно задать вопрос? – никак не рассчитывал на положительный ответ, но короткое «Мгм» заставило внутренности сжаться. – Кто такая Толиндис?       А дальше суровое молчание, слишком затянутое и неприятное. Неловкость и вина за личный вопрос начали давить на мозг, пальцы больше стали теребить место бывших ранений.       - Моя невеста. – сердце кольнуло от внезапных слов, а от осознания кем она ему приходится загорчило во рту и я ничего не смог сказать, даже повернуться, всё естество внутри заболело. – Она пропала в портале созданной Алой Луной, тогда я и ответил на зов Бездны, чтобы спасти и прыгнул за ней, но вобрав эту силу меня разорвало на части.       Опять промолчал, говорить было невозможно, будто горло разодрали на кусочки и осталось там только мясо, без голосовых связок. Чужая рука подняла мою голову, так, чтобы я мог видеть дорогое лицо, вторая гладила предплечье где было больше всего бинтов. Совершенно не заметил как он подошёл ко мне, как пристроился сзади вплотную, что сейчас облокачиваюсь на широкую грудь.       - Но мне напророчили другую невесту.       Глаза расширились от странного ликования души, дыхание предательски прервалось, а глаз Рери всё также внимательно смотрел на меня, наверное подмечая каждое неловкое действие. Ладонь, что держала моё лицо чуть скользнула вверх, тем самым доставая большим пальцем моего рта. Кончик фаланги с какой-то нежной одержимостью провёл по линии губы и биение сердца стало отдаваться в ушах. Его голова была всё ближе к моей и, будто боясь спугнуть, не смел дёргаться, хоть как-то шевелиться. Жёсткие бинты коснулись краешка губ и всё внутри взорвалось от понимая что он сделал. Из груди выбили оставшийся воздух, руку запекло от того, что грешник вонзил в кожу свои металлические наконечники, но это было последнее, что меня могло волновать. Когда же тот отстранился, понял одну простую суть – я уже стал скучать по чудесному прикосновению.       На следующий день прилетел двухпламенный ибис с печальным известием – земля близ города выжжена до основания и дело это рук Рери.       Товарищи переговаривались, строя теории и догадки почему Лунный мститель залёг на дно, а теперь активировался и стал снова собирать куувяки. Я лишь иногда вставлял пару фраз, чтобы не выглядеть слишком подозрительным: Паймон начала странно поглядывать на мою персону после последней стычки с Рери, путешественник тоже. Мне не хотелось бы, чтобы они знали о нашей связи, поэтому поделился гипотезой о возможных будущих атакованных местах и предложил встретиться на острове Хийси. Все согласились и разбежались узнавать что-то новое о грешнике, а я стоял на месте и молился Архонтам, чтобы Рери не оказался в чертоге Серебряной луны.       Молитвы были проигнорированы и сейчас на небе красивыми хвостами переплетались две силы. Мститель нагло преследовал Коломбину, не давая ей и шанса уйти живой, у него была только одна цель которую видели все – забрать всю энергию куувяки из богини Морозной луны. Щит с лёгким хрустом рассыпался на блестящие осколки и в этих частицах силы Коломбины я увидел своё потерянное лицо. С одной стороны не имею ни малейшего желания как-то мешать Рери, буду только рад если добьётся своего, а с другой это мои товарищи и судьба всего Нод-Края, никак не могу их предать и бросить. Итэр бросился вперёд, мне тоже нельзя было стоять на месте и с камнем на плечах окунулся в бой вслед за путешественником.       Я дрался не в полную силу, лишь делал вид и ощущалось это как предательство, грешник походу это заметил и не акцентировал внимания на меня, иногда бросая злые взгляды от которых конечности замирали. Не кооперируясь, мы зажали его с трёх сторон, но он был куда сильнее – все это прекрасно понимали до боя – волна Бездны отбросила нас на несколько метров и тогда тонкие красно-фиолетовые ручки с силой обвили наши тела, не давая и на сантиметр шагнуть в сторону. Сопротивления не было, в этой опасной ситуации никто не будет обращать на меня внимание, поэтому можно не притворяться. Маленькие, но сильные руки ползли и обвивали каждый участок тела, иногда сжимая до мошек перед глазами шею. Рери злится, недоволен моим появлением и это даже спрашивать не надо, всё прекрасно чувствуется. Под ногами раскрылся портал, такой же тёмной как и Бездна, что медленно затягивал меня внутрь. Отовсюду доносились разные звуки: крики, трески, шёпот и ничего не долетало до сознания должным образом, мой взгляд был устремлён только на чёрный водоворот, наглухо игнорируя лишние звуки.       Хлопок и я стою на коленях на чистой земле, без всяких следов Бездны. В груди бешено заколотилось сердце от случившегося: мы сбежали от грешника, а значит волна гнева явно будет обрушена на меня. Руки нервно сжали землю, оставляя уродливые полосы от пальцев. Я не хочу, он меня убьёт и контролировать себя не будет, чёрт, чёрт-чёрт-чёрт!       - …-инс? – снова ощутить полную силу. – Ты … -ядке? – это не моя вина, наказание не справедливо. – Очнись! – пустота заполнила голову без остатка.       Лаума с яркой тревогой смотрела в мои глаза и с каплей страха держала плечи, не силясь отпустить даже когда увидела мой ясный взгляд. Рядом стояли остальные ребята, также с волнением на лицах и чуть подрагивающими телами.       - Как себя чувствуешь? – нежный женский голос обволок всю душу, заставляя успокоиться и опустить мысли.       - Я в порядке, спасибо за волнение.       - Ты уверен? У тебя такое состояние было… – Паймон нервно переглянулась с путешественником, в этот момент мне стало совестно, они искренне волновались за меня, а я нагло вру им в лицо.       - Уверен, вам не о чём переживать, нам лучше сейчас подумать как одолеть…. – глоток слюны для разом пересохшего в момент горла. – Рери.       Разговоры о помощи, невозможности бросить друга, долге. Они были сильно увлечены возвышением о силе верности, что не заметили сгустившегося тумана и диких отдалённых звуков – нас скоро найдут. Ни слова не было сказано об этом, хотя стоило, ведь всё-таки мы команда.       Из-за которой меня накажут.       Зубы неприятно скрипнули, такие мысли были в корне не правильны, они не знают ничего, на них не может лежать вина от чистого инстинкта самосохранения. Я стал злиться на себя, так как эти обвинения ложны и по-детски глупы, что совершенно не свойственно мне.       Животное рычание полное агонии услышали теперь все, половина Дикой охоты развернулись и убежали прочь – на этот раз молчать не стал и наверное сказал самую очевидную вещь, мертвецы сообщат хозяину где мы находимся и нам уж точно больше не спастись, Коломбина не сможет ещё раз перенести нас. Вторая же бросилась к нам, не давая и шанса отступить, правда меня охота старательно игнорировала и причина ясна, как день – Рери сам со мной разберётся и это нагоняло больше страха.       Бой прошёл тяжело, для остальных, но мы справились благодаря вовремя подоспевшему Варке, а потом поспешили в укрытие прямиком за магистром. Я выразил желание зачистить несколько скоплений Дикой охоты, чтобы слежка за нами слегка приостановилась, на самом же деле пошёл бы к грешнику, смысла бегать нет даже если страшно. Но мне категорически отказали, говоря что-то из разряда "слишком опасно; один погибнешь; бездна ударила в голову?" и мне оставалось молиться, чтобы мститель нас не нашёл.       Всё же мне удалось выбраться наружу без лишних вопросов. На улице обитала приятная прохлада совсем немного кусая голые участки кожи, а также присутствовала грубое ощущение слежки. Рери был рядом, я это чувствовал всеми клеточками тела. Он же не заставил себя долго ждать, почти сразу напал и явно был зол, причём не так как в прошлый раз – глубже, опаснее. Желание жить завопило в голове, когда на меня с большой скоростью неслось двухметровое тело и уж точно не похвалить за сообразительность. Копьё не успело появиться не перед мной, не в руках, мужчина был необыкновенно быстр и его рука сцепилась с моими крест на крест соединёнными предплечьями, остро вгрызаясь когтями в кожу и давлением силы сжимая ладонь. Волна боли окатила молниеносно, кости затрещали под таким напором и в моменте мне показалось, что они вот-вот сломаются. Только Рери резко потянул вниз, тем самым заставляя наклониться и беспрепятственно встретиться с его коленом.       Удар.       Перед глазами заплясали звёзды и мне даже показалось, что между ними была настоящая Морозная Луна, но она быстро пропала как и её многочисленные яркие друзья, когда живот превращённый в один оголённый нерв отдал горячий импульс в мозг, а во рту появился металлический привкус. Кровь.       Мои локти, как и всё тело прострелило болью от падения на землю, на этот каменный пол с неровными краями, которые впиваются даже через толстый слой одежды. Но это было не важно, это последнее, что волновало мою сущность.       Я разозлил его. Снова.       Как же невыносимо было осознавать, что тогда ничего не мог сделать и эта очаровательная ситуация стояла в списке под названием «План дня» с самого начала моей идеи встречи на острове Хийси.       Я перевернулся на спину, чтобы хоть немного обезопасить себя, ведь когда ты видишь нападающего, то легче предугадать дальнейшие действия. Моё сопротивление в виде оружия было встречено очень негативно: ручки-ленточки нагло вырвали его из моего захвата, а потом с ярким треском сломали на пополам, будто оно не было сделано из прочного материала, попытку встать отрезали ногой, что прижимала спину к твёрдой земле точно желая сломать рёбра, а вместе и с ним асфальт под мной. Каблук больно впивался в грудную клетку, ладони обхватили щиколотку и я попытался сдвинуть конечность, что с минуты на минуту проткнёт во мне дырку, но она была словно каменная под тонну весом. Присев на корточки, мы какое-то время смотрели друг на друга – в глаза, что ничего не скрывали, а потом чужая стальная ладонь вцепилась в щёки, оставляя когтями кровавые полосы.       - Так сильно хочешь моего ухода? – голос напоминал гром при дождливом небе, в чертогах чувств никогда не было страха грозы или любого подобного явления, но в этот раз захотелось спрятаться где-то в углу комнаты. – Хочешь, чтобы другие узнали о нашей связи и быть одиноким, ведь других и меня больше не будет рядом? Что заставляет идти против нас? – из моего горла доносились хрипы протеста, хотелось крикнуть «Нет!» и попытаться всё объяснить.       Каблук массивного сапога резко вдавился глубже, будто искренне желал встретиться с моим сердцем и безжалостно растоптать. Ноги заелозили по земле от боли царапая уже повидавший жизнь камень. Перед глазами заплыло, но я также продолжал смотреть в яркую радужку напротив, тихо молясь, чтобы он прекратил.       - Не хочешь, вижу. А хочешь знать почему ты идёшь против меня и мешаешь? – давление уменьшилось, Рери встал и убрал ногу, мне же по воле Архонтов удалось взглотнуть кислород перекатившись на локти, но то было обманчивое помилование – когтистая рука с отъявленной силой схватила за волосы и больно потащила в верх. – Потому что твои жалкие "друзья" отравляют тебя своим страхом. Они никогда не увидят силы нашего союза, им нужен лишь удобный, послушный Флинс Чудомирович. И ты, вместо того чтобы отбросить эту слабость, позволяешь их трусости встать между нами. Ты предаёшь нас, слушая их лживые фразы о спасении Нод-Края.       Внутри меня что-то треснуло, жалобно, надрывно. В чужом глазе я увидел боль от моих действий в прошлом, жгучую обиду, что выбор пал не на него, а на "друзей", которые отчаянно не желали нашего воссоединения. В голове стрельнула мысль, что они не могут знать о наших приватных встречах и их желание защитить родное оправдывается, но…а что если знают? Что если они поверили непроглядной лжи, что так похожа на правду? Что если они специально пытаются убить его, только из-за страха? А я просто иду на поводу, потому что доверяю, ведь мы друзья?       Догадки приходили с опасной скоростью, разрушая розовые очки с точным искусством, заставляя задыхаться от логичности выводов. Боль на затылке от напряжённых волос ушёл на самый последний план.       Колени ударились красными слезами об землю, так как Рери отпустил меня. Рука лежала подле бешеного сердца, что билось как птица в клетке, клюя все внутренности, чтобы выбраться наружу. Холодное прикосновение к саднящей щеке разбудило меня от съедающих мыслей, которые разрывали напоказ выставленное дружелюбие, оголяя горькое острое равнодушие. Глаза взметнулись к лицу забинтованное чёрной марлей, напротив себя наблюдаю спокойную нежность, похожее на тихое море с едва видными волнами. Мужчина стоял перед мной на одном колене от чего спёрло дыхание.       - Я понимаю. Они запугали тебя. Научили бояться того единственного, кто видит тебя настоящего. – он медленно приблизился, физически мог ощутить тяжёлое дыхание срывавшееся с его губ, будто проткнули лёгкие точным ударом острого ножа под названием «Предательство», – Но я здесь. И я прощаю тебя эту слабость. Больше не нужно бороться.       Ласковое помилование, доброе прощение будучи преданным не неизвестным человеком. Сердце зажглось керосиновым огнём, обжигая совесть со всех сторон. Не смотря на боль в теле, которую я заслужил по всем правилам моральных устоев, ведь предпочёл людей, что не желали мне добра, наоборот, пытались убить единственное счастье за последние 500 лет жизни и пользовались моей добротой, поднялся на ноющие колени и завёл руки за чужую шею, крепко обнимая также зарываясь носом в ямку над ключицей.       - Прости меня, прости, прости, прости, моё видение было затуманено лживыми речами. Теперь я вижу правду, прошу, не бросай меня, – пальцы судорожно сжали накидку, сминая красивые узоры в печальные карикатуры.       Рука мягко, почти с нежной любовью коснулась моей головы, пятернёй зарывшись в чуть взлохмаченные пряди волос, другая же с осторожностью скульптора опустилась на талию и притянула ближе – обнимала, защищала от судьбоносных козней. Он отстранил моё лицо от его шеи и главный страх, что успел поселится за эти быстрые секунды, было увидеть гнев, отвращение в отражении глаза. Но увидел лишь мягкую твёрдость фиолетовых огней. Ладонь вынырнула из волос, с порханием бабочки направляясь к бинтам на лице, закрывающие всю нижнюю часть. Не успел опомниться, как чужие мёртвые губы, больше не спрятанные под марлей, накрыли мои, целуя так, будто ставили замок для всех, для меня. Он не был чувственным, трепетным, нежным, нет. Этот поцелуй был медленным, властным, обучающим. В нём чувствовалось, кто главный в этом прекрасном союзе. Во рту остался привкус озона и древней пыли — вкус Бездны, ставший теперь моей зависимостью. В этот момент я почувствовал как начали гореть мосты и падать в водную глубину с тихим шелестом прошлой жизнь, что пылали фиолетовым и синим пламенем, жестоко казня людские молитвы, что посмели посягнуть на наше будущее.       Мы стояли так долго, будто время вокруг нас замерло искренне жалея сломанные жизнью души, давая им минуту счастливого момента. В луже дождевой воды рядом я увидел наше отражение: две тёмные фигуры, сплетённые воедино, как корни ядовитого дерева, которые намертво сцепились ветвями и корнями. Искажённое лицо в воде смотрело на меня не с упрёком, а с пониманием.       «Это твоё истинное лицо», – казалось, говорило оно. «Прими его».       Рери отстранился и снова спрятал то, что я полюбил за одно мгновение, провёл пальцем по свежей царапине на моей щеке, и боль на мгновение вспыхнула, чистая и ясная.       - Боль больше не будет бессмысленной, – произнёс он, и это прозвучало как самая сладкая из возможных клятв. – Каждая капля крови отныне будет кирпичиком в стене нашего нового мира.       Я закрыл глаза, позволив этой мысли заполнить себя целиком, расцвести неубиваемым цветком в груди, что будет расти каждый раз когда он находится рядом, пока не пробьёт насквозь рёбра. Старый мир сгорел дотла. Пора было строить новый. Из истинных правил этого мира, из нашей связи, что не посмеет сломать ни одно живое существо.