Это ли не ад?

Лаборатория находилась в самом отдаленном корпусе здания. Поблизости не было даже кабинетов - все двери закончились еще пару десятков метров назад. Страх - единственное, что испытывал Вару. Сердце колотилось как сумасшедшее. Липкий, холодный пот неприятно стекал по виску. Если бы не охранники, все время удерживающие его сзади, он может поклясться, что упал бы на месте и дрожал на полу как маленькая девочка. Запах медикаментов становился все сильнее и сильнее - они почти пришли. Очередной поворот. Две большие металлические двери в конце коридора заставили зрачки расшириться, а дыхание участиться. "Это конец, я не смогу выйти от сюда. Я умру" и похожего рода мысли заполонили сознание. Кожаные ремни приковали тело к стулу, а перед глазами уже мелькали картинки скорой кончины. Как бы он хотел, чтобы это всё оказалось обычным кошмаром. Он вот-вот откроет глаза и окажется в своей комнате, ранние лучи солнца ослепят не привыкшие глаза, Феликс на весь дом завопит о приготовленном завтраке, они все вместе пойдут в магазин тратить все деньги, оставленные Федором, а потом Вару будет убегать от Пика, которому засыпал снега за шиворот. Но сколько бы он не моргал - картина не менялась. Выхода нет. Кричать бесполезно. Он обречен. Очки изъяли, лишив последнего, крошечного чувства безопасности, и унесли в неизвестность. Один из врачей встал напротив клона. Лицо скрывает маска, на руках - медицинские перчатки. Он взболтал неизвестную жидкость в шприце, после чего ввел препарат в вену пикового. Первые пару секунд ничего не менялось, но уже через минуту связь с реальностью почти оборвалась. Вару перестал понимать где находиться и что с ним происходит. Лицо врача перестало быть таковым, превратилось в перекошенную морду чудовища. Изредка мигали и яркие вспышки света. Звуки сильно исказились. Ранее обычная жужжащая лампа стала ревом двигателя, чьи-то шаги - мощными взрывами, а голоса врачей - страшное эхо из тоннеля, насмехающееся над его беспомощностью. Тело перестало ощущаться от слова совсем. Он будто парил где-то в невесомости, изолированный ото всех и вся. Смутное понимание, что с ним что-то не так, что он в опасности, кричало где-то на затворках сознания, но он абсолютно не способен это осмыслить и связать с реальностью. Это как кошмарный сон наяву, из которого невозможно проснуться по собственной воле. Сразу за седативными последовала еще одна доза уже другого препарата, подавляющего иммуннитет. Он необходим для снижения отторжения организмом чужеродных белков. Вооружившись скальпелем врач нанес один четких разрез, доходящий до мышц, на предплечье. Следующими в руки попали хирургические кусачки. Решив не заморачиваться на счет подготовки, то бишь не обрабатывать палец антисептиком и ничего не размечать, мужчина примерно прикинул расстояние и захватил щипцами мизинец на выбранном на глаз уровне. Настал черед самой маркой части. Рукоятки с силой сомкнулись. Послышался хруст раздробленной кости. Первым ощущением стало непередаваемое, всепоглощающее чувство ужаса. Мозг буквально вопил, что произошло что-то непоправимое. Приглушенный, но отчетливый скрежет кости, раздающийся прямо в висках, не заставил долго ждать, вибрацией разошелся по всему телу, по всем уголочкам затуманеного сознания. Боль ощущалась очень странно, искаженно. Она была не острая, а, скорее, давящая, выворачивающая на изнанку. Она коварно заполняла сознание, не давала думать ни о чем другом, завхватывала всё, что могла, сравнимо с черной дырой. Вару стал понимать, что он не может пошевелиться, закричать, да даже открыть глаза. Будто тело умерло, а мозг еще нет. Казалось, что его разрывают заживо, а сделать ничего нельзя. Он словно заперт в собственной голове, но чувствует всю боль, приничаемую в реале. ... Слух вернулся одним из первых. Лязг металла, вздохи врача, ломание собственной кости , он мог слышать всё. Появилась и чувствительность. Холод стула, влажность крови на коже, копошение кусачек в ране. Понимание происходящего пришло быстро, так же, как и ужас - сделать он не может абсолютно ничего. Ни надежды, ни спасения ждать неоткуда. ... Пришлось попотеть - инструмент застрял в размозженных тканях. Не малых усилий стоило додавить несчастную кость и, наконец, отделить палец. Хлынувшую из многочисленных разорванных сосудов кровь частично остановили прижиганием. Сложный шов ни к чему - рана должна остаться открытой. Подготовив нужные пробирки, врач стал собирать образцы: кровь, выступающие комки раздавленных мышц и сухожилий, небольшой зазубренный обломок кости, торчащей из раны. Ошметки кожи немного затрудняли процесс, но, в целом, все образцы собраны удачно. Уже заготовленную инъекцию частично перелили в шприц, после чего ввели в открытые края раны на предплечье. Обрубок пальца на несколько минут погрузили в остаток препарата. ... Вару чувствовал абсолютно всё. Каждое действие врача, каждое прикосновение к ранениям. Рука ощущалась инородно, будто одну большую язву просто приклеили к нормальному телу. Всю кисть невыносимо жгло - нервы повредились. Хотя было бы странно, если бы с такой халатной ампутацией всё было в порядке. Ему уже и не нужны ни палец, ни рука, главное, чтобы муки просто кончились. Даже неважно как. Остаться инвалидом? Хорошо. Получиться сохранить конечность? Отлично. Смерть? Пускай. Мучительные минуты тянулись невыносимо долго. Клон ведь даже не может узнать, что с ним делают. Глаза практически не поддаются, а даже если и открываются, то с фокусировкой всё очень и очень плохо. На восстановление зрения понадобиться куда больше времени. Сколько это продлиться? Кем он станет к концу? Останеться ли в принципе в своем уме?... *** Протокол. Проект «Амфибия» Испытуемый № 69. Статус: в процессе. Цель: привить человеку регенерацию, сравнимую с уровнем аксолотля. Вероятность: низкая. День 0: Подготовка. Подопытный введен во вторую неполноценную стадию наркоза, в целях отслеживания реакций клеток без вмешательства препарата и экономии ресурсов. Проведена премедикация. Нанесена первичная травма: скальпелем проделан глубокий четкий разрез на предплечье, доходящий до мышечных тканей. Края раны остаются открытыми. Ампутация дальней части фаланги мизинца. Кровотечение частично остановлено прижиганием, шов не наложен. Успешный сбор образцов для последующего сравнения и занесения данных в таблицу. Введение инъекции в организм подопытного. Составом являются: недавно разработанный вирус, несущий комбинацию генов аксолотля; Вещества, помогающие этому вирусу проникнуть в огранизм; Зеленый флуоресцентный белок в качестве метки — если клетки начнут светиться, значит, гены работают. Наложение прозрачной повязки на оба ранения в целях дальнейшего наблюдения. День 1-2: Лихорадка. Температура № 69 повысилась до критической отметки в 40°C. Меры по ее сбиванию не предприняты. Предположительные причины возникновения - ответ иммунитета на введенный вирус. Кровоснабжение соседних пальцев нарушилось. Причина - отек культи. Фотографии под ультрафиолетовым светом ничего не проявили. День 3-4: Появление уродливых выростов в области ран. Они представляют собой черные участки, с ярко-красными, зернистыми крапинками и мелкими пузырями, заполненными гноем. Из-под повязки начал чувствоваться гнилостный запах. Кожа перестала прирастать к кости, стала образовывать пульсирующие язвы. Кусочки новообразованной ткани взяты на анализ. Фотографии показали слабое свечение отдельных маленьких точек, но результаты недостаточны для точных показаний. День 5-6: Развитие сепсиса у испытуемого: Защитная реакция организма вышла из-под контроля, начала уничтожать собственные органы и ткани. Сосуды расширились и их стенки стали слишком хрупкими, "проницаемыми", они потеряли свою целостность, что привело к утечке крови и кислорода. В некоторых мелких сосудах кровоток закупорился. Предположительные прогнозы: отказ всех органов в течении нескольких дней. Во избежание скорой смерти и продления жизни объекта введены антибиотики широкого спектра действия. Спасение №69 целью не является. Свечение клеток под ультраиолетом стало более явным. Оно проявилось в виде хаотичных точек — единичные клетки, куда успешно внедрился ген. Но этого по прежнему недостачно, чтобы считать эксперемент успешным. Остальные анализы ничего важного не показали. Планируется детальное рассмотрение тканей под микроскопом. День 7-8: Культя начала гнить и покрываться желто-зеленым гнойным налетом, отдаленно напоминающим плесень. Рана на предплечье не затягивается, ее края становятся приподнятыми и неровными, что нельзя отнести к регенерации. Анализ образцов под микроскопом дал не обнадеживающие данные. Клетки, находящиеся в непосредственной близости с сосудами, вошли в состояние "самоубийства". В большом количестве стали распространяться предраковые клетки, имеющие высокий риск превратиться в полноценную опухоль. Из особенно важного - обнаружение зачатков зубов и волос в области предплечья. Этому фактору в дальшем стоит уделить особое внимание. День 9-12: На месте пальца сформировалась активно растущая опухолевая масса, ее увеличение практически перестало поддаваться контролю. Она кровоточит, гноится, выделяет тошнотворный, сладковато-гнилостный запах. Регенерации пальца и пореза нет, на их месте наросты злокачественных, зараженных тканей, что стремительно распространяются по организму. Процессы, выявленные микроскопом, отчетливо дают понять провал данного проекта «Амфибия». Рубцовая ткань, воспаления и опухоли заменили собой обычные клетки. Многие гены, которые у аксолотля отвечают за формирование жабр или форму конечностей, у человека либо нет, либо выполняют другие функции. Вирус же хаотично активировал эти похожие гены, что и привело к образованию опухолей. Введенные гены так и не прижились, даже если и основались в редких клетках - не получают нужных сигналов от организма. Мозг просто не может их распознать. Иммунитет продолжает атаковать "зараженные" клетки, усугубляя разрушение. У человека и аксолотля слишком разная физиология и среда обитания. Продолжение эксперемента больше не имеет смысла, регенерация не разовьется, а подопытный умрет. Итог: неудовлетворительный. Статус: завершен. *** - Здравствуй, №69, давно не виделись. - ... - Я прекрасно знаю, что ты меня слышишь и уже можешь говорить. Неужели совсем не рад встрече? Я вот очень ждал, этот эксперимент вызывал у меня наибольшее предвкушение и я ставил очень- - Х͝в̃ӓти͠т - М? - Хв̴а̵т̷ит̸,҈ я̴ б̷о̸л̵ь҈ше н̶е̴ м̷огу҈. П̴р̷о̸с̶т̵о̶ у̶б҉е̵йт҉е҉ мен҈я̸. - Ай-ай, а ведь еще неделю назад ты так боролся за жизнь своего друга, как быстро время летит. Я не могу просто взять и убить такой ценный экземпляр как ты. Но. Твой пример очень поможет в дальнейшем развитии моих проектов, так что я не могу не наградить тебя. - ... - Неужто совсем не интересно? Или от предвкушения ты просто не пожешь подобрать эмоцию? Впрочем, неважно, цель моего визита - дать тебе вот эту штучку -на выставленой ладони красовалась одна маленькая таблетка. - Она - очень ценный ресурс, так что будь благодарен за мою щедрость. Доктор силой открыл рот валета, вбросил пилюлю, после чего зажал тому нос и рот. Сопротивляться рефлексам бесполезно - препарат был проглочен. - Вот так, а теперь наблюдай. Буквально в секунду сознание стало предельно ясным. Боль, которая до этого была тупым, уже привычным ощущением, обрушилась новой волной страданий. Хотелось кричать, вопить во всё горло, но тело парализовало. Оставалось в который раз стиснуть зубы, с застывшими слезами на глазах терпеть и пытаться отвести взгляд, чтобы не видеть всего дерьма, происходящего с рукой. Он метался то на дверь, то на план эвакуации, выученный наизусть за прошедшее время, то на приборы врачей, но всё равно неизменно цеплялся за свою конечность. По венам тела замест крови будто стала течь если не лава, то раскаленное железо. В мутирующей руке, глубоко под кожей, зародился неимоверной силы зуд. Раны, гниль и наросты буквально разъедало изнутри. Вместо гноя или крови из открывающихся ран сочилась темная, странная, плохо пахнущая жидкость. Почти укоренившаяся ассоциация себя с куклой все больше въедалась в мозг, уж слишком эта субстанция похожа на смазочное масло. Прямо в голове раздался жуткий скрежет, после чего нарастающее цунами боли прошлось по всему телу, а в сознании автоматом всплыли ужасные воспоминания. Этот звук он точно ни с чем не перепутает - звук костей. Самый пик был в многострадальной кисти, ее будто перемалывали и заменяли новой. Обломки кости, что торчали из остатка пальца, растворялись и нарастали заново. Сразу за каркасом последовала оболочка - плоть. Всю руку, в частности предплечье и кисть, стало то жечь, то морозить. Мышцы на открытых ранах, словно живые, стягивались и сплетались воедино, в то время как разряды тока проходились по всему телу. Сухожилия натягивались точно струны, вызывая не приятную щекотку и судорожные подергивания. Вспышки белого света, мелькающие перед глазами, нарастающий гул в ушах, фантомные запахи гари, жар и холод одновременно — мозг не в силах обработать эту смешавшуюся в сознании какофонию. Удержать связь с реальнстью стало непосильной ношей, которую клон обязан нести. Остался последний, завершаюший этап. Кожа нарастала поверх свежей плоти от краев ран к самому центру - по ощущениям точно букет крапивы обмотали. Она быстро покрывала собой неприглядные подробности человеческого тела, оставляя лишь красивую обертку. Понемногу боль отступала в небытие, сменяясь жуткой гиперчувствительностью. Прокосновения ткани в новой коже - грубый мешок, сковывающий движения. Сердцебиение - гиганская кувалда, стремящаяся пробить грудную клетку. Собственное дыхание - реактивный двигатель, что вот-вот взорвется от перегрузки. Всё тело ныло и пульсировало от пережитого напряжения. Любое незначительное движение отдавалось новой волной судорог и тошноты. - Ты не перестаешь меня удивлять, №69, очень мало кто оставался в сознании на протяжении всего процесса. Ну как впечатления? - ... Что это было? - О, это моя самая любимая и дорогая разработка. С ее помощью я могу доставать своих любимых подопытных прямиком с того света. - Но этого не- - Не может быть? Все так говорят. В обычных больницах такого чуда не найти, да и очень сомневаюсь, что они стали бы использовать такие методы, больно этичные там правила. У меня другое мнение. Парочка жизней стоила этого открытия. - ... животное. - Довольно грубо с твоей стороны. Я милостливо залечил все твои раны, даже инвалидом тебя не оставил, а в ответ ни капли благодарности. Как то несправедливо выходить, не считаешь? Взгляд рефлекторно упал на ныне нормальную кисть. Мизинец как ни в чем не бывало красовался на своем месте, будто не его отрубили несколько дней назад. Даже намека на прожитый ад невозможно найти на идеальной коже. Жаль, что мозг никогда ничего не забудет. - Не по твоей ли милости я оказался в предсмертном состоянии? Сам навредил - сам помог, хватит давить на жалость. - Эх, совсем ты не понимаешь обстоятельств в которые попал. Ну ничего, я объясню -врач грубо взял Вару за подбородок, приблизившись на столько, что их лица были в санциметре друг от друга. Холодный, полный жестокости и некоего безумия взгляд смотрел на него прямо как хищник на свою загнанную в угол жертву.- Всё здесь - моя территория. Правила, без исключения, мои. Ты - всего лишь маленькая пешка, которая нужна лишь до того момента, пока приносит пользу. Одно мое желание или неповиновение с твоей стороны - поверь, очень сильно пожелеешь. Ты никакой не особенный, мне ничего не стоит заменить тебя очередным отбросом общества, так что знай свое место и не скалься слишком сильно - рискуешь остаться без зубов. Холодный пот, стекаюдий по вискам, выдавал волнение валета с потрохами. Маниакальная улыбка, всё время красующаяся на лице доктора, пробирала до костей, заставляла вжаться в стул и хотеть исчезнуть. Даже когда мужчина отошел, Вару не поменял позу, опасливо наблюдая за дальнейшими действиями, ища подвох. Одна из стоящих неподалеку медсестер подошла к стулу, на котором он существовал ближайщие две недели, и стала быстро, отточенными движениями расстегивать ремни, сковывавшие всё тело. Мысли о том, чтобы вскочить и ринуться к выходу исчезли так же быстро, как на горизонте замаячили уже знакомые охранники. Даже если бы хотел - ничего не успел бы сделать, ведь только конечности освободились, как его руки тут же заламали за спину и силой подтолкнули со стула. Перед глазами моментально потемнело, голова закружилась, а чувство тошноты ударило с новой силой. Но кто даст ему выбор? Правильно, никто. В таком отвратном состоянии его чуть ли не буквально дотащили до комнаты, запихнули в помещение и захломнули дверь, совершенно не заботясь о том, что он будет делать дальше. Чудом устояв на ногах Вару доковылял до побитого жизнью матраса, плюхаясь на него всем телом. Об этом решении пришлось моментально пожалеть - пружины вонзились в самые кости. Но если раньше он бы вскочил и обматерил всё на чем свет стоит, то сейчас эта мимолетная боль абсолютное ничто по сравнению с пережитым адом. Пусть физически он цел, здоров, но вот психика... Тело больше не воспринималось своим. Он пытался принять весь происходящий ужас как что-то нереальное, происходящее с кем-то другим, но каждый раз видя новые изменения по ходу эксперимента собственное тело вызывало всё больше и больше отвращения. То что сейчас с рукой всё нормально совсем не значит, что он сможет пользоваться ей так, как раньше. Каждый палец, каждый волосок, миллиметр кожи - всё ощущалось таким искусственным. Единственная ассоциация, всё время всплывающая в голове - кукла. Таковым Вару постепенно и стал себя считать. Куколкой, которой суждено терпеть скрипя зубами. Куколкой, которая рано или поздно сломается и все увидят то отвратительное нутро. Куколкой, которую легко можно проломить как тебе угодно, а потом восстанавливать по собственной прихоти. Боль стала одним целым со всей его сущностью, въелась в каждую клеточку тела, затмила всё хорошее, что вообще происходило в жизни. Даже сейчас, в полном одиночестве, не считая, разве что, мухи под потолком, когда никто его не трогал, фантомная боль назойливо напоминала и об ампутации, и о гниении и о зародившихся зубах, которым явно не место в предплечье. Перед глазами невольно всплывали горячо ненавистные фрагменты памяти, в красках показывая его жалкое состояние, погребая под собой все остатки гордости. Он - слабак, что поддался врагу. Неужели все те речи были всего лишь бахвалой? То, как он грозился сбежать, как убеждал Джокера, что не всё потеряно. Всё это теперь ничего не стоит, раз он сдался? Дверь скрипнула, дав знать о появлянии кого-то нового в этом несчастном помещении. - Боже, Вару, неужели ты не помер?! -напротив матраса села уже знакомая салатовая макушка- Тебя не было больше недели! Тринадцать, мать его, дней! Я уж было начал думать, что ты сбежал. - Джо? Это реальность или моя шиза? - Ээ, не думаю что у тебя успела развиться такая стадия, чтобы она полностью подражала бы великому мне! И воо- хэй, ты чего это? Поддавшись чувствам Вару рывком поднялся и обнял салата настолько крепко, что вот-вот послышался бы скрежет ребер. Всё это время никто не мог подтвердить, что Джокер действительно выжил, и, несмотря на старания мыслить позитивно, с худшим сценарием смерти товарища он смирился. - Я тебя ненавижу, чертова капуста. Чтобы еще раз я верил в твои сраные клятвы! - Полегче, я сейчас задохнусь! - Так тебе и надо, лжец проклятый -несмотря на свои слова Вару отстранился и устроил свою пятую точку обратно на матрас - Было бы жаль всех твоих стараний, если бы я умер по такой тупой причине. - ...Так ты... - Да, я знаю, что жив только благодаря тебе. По едким фразам врачей в роде "скажи спасибо своему дружку за то, что не стал удобрением" не сложно догадаться, что произошло. Не знаю чем заслужил такое твое отношение, но я обязательно верну должок, даже не сомневайся! - Ага, поговоришь об этом когда выберемся из этого блядушника. ... Ты правда вообще никак не можешь использовать свою магию? - Вообще. Я пытался всё свое пребывание здесь, но не возникло даже блеклой искорки. - Эхх, херово. У тебя есть предложения, как можно сбежать? - Погоди-погоди, притормози. Кажется, я уже говорил о бесполезности этой затеи? - Тц, а как еще ты собираешься выбраться, а? Ждать, пока выход магическим образом не появиться прямо в этой комнате? Или, не знаю, апокалипсиса, что развалит это здание к херам? Нам нужно действовать, Джо, и чем раньше, тем лучше. - Скажи честно, ты всю эту неделю был в лаборатории, да? Ну, то есть, конечно, ты и раньше стремился действовать по своему, никого не слушать и планировал сбежать, но сейчас ты как-то черезчур заведен. Что случилось? -... Да какая разница. Просто ответь, ты со мной или нет? - Да послушай же, идиот, это безумие! Тебя поймают и тогда- - Не продолжай, я услышал всё, что хотел. Можешь и дальше тухнуть в этой тюряге, а я выберусь и потом разнесу ее к чертям, вот увидишь. - Ты... Но Джокер решил не продолжать пытаться вразумить Вару, ведь тот уже отвернулся к стенке и ничего не слушал. Салат устало выдохнул, после чего, за неимением выбора, лег на свою кровать и, метаясь в сомнениях и переживаниях за состояние валета, уснул. *Ничего, никто мне не нужен, справлюсь сам. Я больше не намерен ждать следующего эксперемента, что взбредет в голову этого кретина, а потом на нем же и умереть. ... Если мне и суждено прожить не долго, то хотя бы уйду красиво, может, в таком случае им будет не противно меня вспоминать... *