Саранская пряничница

-Пойдёмте кофе попьём, — сказал Никита, указывая на дальний угол подсобки, за электрощитами, где до этого находился Никита и где сейчас на ящике со старыми проводами стоял термос и несколько жестяных кружек. — Я подготовил всё. Со сливками. — Сливок мне от тебя уже хватило, — резко бросила Лина, но шагнула к ящику. Воздух в подсобке был всё ещё густым и влажным. Саша и Кирилл, всё ещё в состоянии странной прострации, взяли кружки. Лина свою не тронула. Кирилл, сделав глоток, неуверенно спросил: —А откуда ты вообще узнал, что мы тут? -Лине подсыпали афродизиак, - ответил Никита, отпивая из своей кружки. — Сильный, лабораторный. Чтобы она была готова к сегодняшней встрече. А вам подсыпал я. Чтобы вы тоже пришли и... я удивлён, что реакция была такой… интенсивной. Стресс, наверное. Лина поставила свою кружку на ящик с глухим стуком. —Какой «встрече»? С кем? И зачем мне афродизиак? -Для встречи с отцом, — Никита посмотрел на неё прямо. В тусклом свете лампочки его лицо казалось вырезанным из бледного дерева. — Их вера. Их план. Им нужен ребёнок. От тебя. И от него самого. От твоего отца. В тесном пространстве воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Саши. — Мне тоже сыпанули, перед тем днём, когда я навестил тебя, — начал было Никита, но Лина перебила его, её голос стал тихим, шипящим и полным скрытых, острых как бритва, намёков: - Да, «сыпанули». Прямо так разнесло, что в гостях ведёшь себя, будто не в палате, а в публичном доме? И обслуживаешь всех подряд, кто под руку попадётся? — Она смотрела на него, её глаза были полны ярости и негодования - Гандонище, как ты ещё смеешь оправдывать свои действия, хуесосина троебучая! — Ты думаешь, я никак не связан с ним, кроме как через секту? — его голос приобрёл опасную жёсткость. — Замолчи и выслушай до конца. Всё гораздо сложнее. Он на самом деле… Дверь подсобки, которую, казалось, никто не открывал со времён их прихода, бесшумно отъехала в сторону. В проёме,залитый светом из коридора, стоял человек в длинном сером плаще. Отец. Все застыли, как в ледяной воде, глядя на его силуэт.