Между нами

Студёным февральским днём Сарада влетела в дом, громко хлопнув дверью. — Мам! — прокричала она, спешно стягивая ботинки. — Ты в комнате? Сакура выглянула в гостиную. Дочь застыла перед ней, краснощёкая, с широченной улыбкой на лице и горящими глазами. — Что случилось? — спросила Сакура, положив руки на ледяные щёки дочери. — Шикадай зовёт на каток! Идём? А ещё вечером обещали запустить фейерверки… — Сарада умоляющим взглядом посмотрела на Сакуру. — Ну пожалуйста, мам, пойдём с нами! Отец Шикадая там тоже будет… Сакура вздохнула. Ну как тут откажешь?.. — Хорошо. Сакура не сразу нашла сумку с коньками в кладовке — она не ходила на каток с тех пор, как Сараде исполнилось семь. Тогда она как раз заняла ведущую должность в больнице, и времени на развлечения практически не осталось. — Пойдём уже, мам, — протянула Сарада, со смехом натягивая на Сакуру забавную шапку с помпоном. — Они наверняка заждались. Сакура закусила губу. Они… Шикамару тоже там будет. Прошёл месяц с их разговора у резиденции. С тех пор между ними были лишь взгляды — долгие, от которых у неё каждый раз стягивало мышцы внизу живота. И короткие разговоры — лишь по делу. Они больше ни разу не затронули тему развода — ни его, ни её, — но Сакура знала, что Шикамару тоже помнит и ждёт. И ей было страшно. Что останется между ними, когда возведённые стены, наконец, падут? Когда она впервые в жизни выберет не Саске… — Мама! Лёд быстрее растает, чем мы дойдём до катка, — недовольно пробурчала Сарада. Сакура потрепала её по волосам и накинула пальто. Они вышли в морозный вечер. Каток располагался на центральной площади. Мягкий свет фонарей освещал пространство, то и дело слышались смех и скрип коньков по льду. Музыка играла негромко, создавая фон, а не отвлекая. Сакура заметила Шикамару сразу. Он стоял у бортика, завязывая коньки Шикадаю, и что-то лениво ему объяснял. Тот кивал, явно делая вид, что слушает, а сам уже нетерпеливо поглядывал на лёд. — Мы здесь! — крикнула Сарада. Шикадай мгновенно оживился и махнул рукой. Шикамару поднял взгляд — и на секунду застыл. Сакура поймала этот взгляд, и внутри у неё что-то дрогнуло. Он смотрел лишь на неё. Прямо. Внимательно. — Привет, — сказал он, когда они подошли ближе. — Привет, — ответила Сакура. Сарада и Шикадай умчались на лёд почти сразу, оставив взрослых возиться с коньками. Сакура села на скамейку и наклонилась, пытаясь завязать шнурки. Пальцы в перчатках слушались плохо. — Давай помогу, — спокойно сказал Шикамару и уже присел рядом, не дожидаясь ответа. Он снял перчатки, положил рядом и взялся за шнурки. Сакура почувствовала, как её колено слегка коснулось его бедра — и не отодвинулась. — Ты давно не каталась? — спросил он. — Очень, — честно ответила она. — Есть шанс, что я упаду. — Я подстрахую, — произнёс он так просто, будто это не значило ровным счётом ничего. Но значило. И они оба это понимали. На лёд Сакура вышла осторожно, держась за бортик. Шикамару ехал рядом, не торопя, позволяя ей самой поймать баланс. Несколько раз она пошатнулась — и каждый раз его рука оказывалась рядом: на локте, на спине, на запястье. Слишком часто. Слишком естественно. — Ты отлично держишься, — сказал он. — Льстишь, — фыркнула Сакура, но улыбнулась. Сарада и Шикадай уже вовсю носились по кругу, смеялись, иногда нарочно сбивая друг друга с траектории. Сакура смотрела на них — и вдруг поймала себя на том, что улыбается по-настоящему. Просто потому что хорошо. — Спасибо, — сказала она, не глядя на Шикамару. — За что? — удивился он. — За сегодня. И… за всё. Он немного замедлился, и их коньки почти соприкоснулись. — Я ничего особенного не делаю. — Делаешь, — тихо ответила она. В какой-то момент лёд под ногами показался более надёжным, и Сакура решилась отпустить бортик. Почти сразу же её повело в сторону — и она инстинктивно ухватилась за куртку Шикамару. Он удержал её, прижав к себе, ладонь легла ей на талию. Они замерли. Музыка, смех, холод — всё отступило куда-то на задний план. Сакура подняла на него взгляд, и расстояние между ними вдруг показалось опасно маленьким. — Прости, — выдохнула она. — Не извиняйся, — тихо ответил он. Его большой палец едва заметно скользнул по её боку — почти случайно, но Сакура ощутила это до мурашек. Она осторожно отстранилась, но тепло от прикосновения осталось. Катание закончилось незаметно. Дети, раскрасневшиеся и счастливые, согласились сделать перерыв только потому, что по громкой связи объявили о скором фейерверке. Они стояли чуть в стороне от площади, укрывшись от ветра. Снег тихо падал, фонари отбрасывали мягкие тени. Сарада и Шикадай спорили о том, какие фейерверки будут первыми. Первый залп разорвал небо неожиданно громко. Сарада вздрогнула — и Сакура автоматически обняла её за плечи. — Красиво, — выдохнула дочь. Сакура кивнула. Она почувствовала, как Шикамару встал рядом. Очень близко. Их плечи соприкоснулись. Потом — его ладонь осторожно накрыла её пальцы. Не сжал. Просто дал понять, что он здесь. Она не убрала руку. Фейерверки расцветали в небе один за другим, отражаясь в глазах. Сакура смотрела вверх, но чувствовала только его присутствие рядом. Спокойное. Надёжное. Когда дети отвлеклись, устремившись к ларькам со сладостями, Шикамару слегка наклонился к ней. — Сакура. Она повернулась. Он смотрел так, будто решение уже принято. Без суеты. Без сомнений. — Я давно хотел это сделать, — сказал он. И прежде чем она успела ответить, он поцеловал её. Мягко. Осторожно. Будто проверяя, не оттолкнёт ли она, если он позволит себе больше. Сакура замерла лишь на секунду — а потом ответила, чувствуя, как внутри что-то наконец становится на место. Когда Шикамару отстранился, его лоб коснулся её. — Я мечтал узнать, — тихо произнёс он, — какой вкус у вишни на твоих губах. Сакура усмехнулась сквозь внезапно подступившие слёзы. — И как? — спросила она шёпотом. — Стоило ждать, — ответил он. Над ними рассыпался последний фейерверк — самый яркий. А Сакура подумала, что впервые за много лет она наконец сделала правильный выбор.