Дневник

В конце августа в душном кабинете Рон Уизли слушал очередные наставления директора Макгонагалл. От неудобной скамьи, словно её придумали для пыток студентов, у него затекли ноги. — Непорядок, когда герои остаются без образования, — говорила она, глядя на него с той самой проницательностью, которая сопровождала её на протяжении всех лет преподавания в Хогвартсе. — Вы должны помнить, что даже самые смелые сердца нуждаются в знаниях, чтобы справляться с вызовами, которые ждут впереди… Рон пытался сосредоточиться на словах директора, но мысли постоянно ускользали. Хотелось наесться, лечь в постель и забыться глубоким сном. Повезёт, если он будет спать без кошмаров. — Я понимаю, что вы устали, — продолжала Макгонагалл, заметив, как Рон широко зевнул. — Но вы должны понимать, что знания — это ваша защита. Мудрость — это сила! — Да, мадам, — пробормотал Рон, стараясь особо не вникать в её слова. Это был не первый их разговор на эту тему. — В этом году у нас много новых предметов, и я надеюсь, что вы подойдёте к ним с тем же энтузиазмом, что и к вашим приключениям. Рон кивнул. Последний год в поисках Крестражей — то ещё приключение… В его голове уже крутились мысли о том, как он сможет сбежать в постель. Это было то, что действительно его вдохновляло. — Я хочу, чтобы вы знали, — продолжила Макгонагалл, — несмотря на все трудности, которые могут возникнуть, я всегда буду рядом, чтобы помочь вам. После войны часть студентов решила продолжить обучение в Хогвартсе, стремясь получить полноценный аттестат и достойно сдать экзамены без Дамоклова меча над головой. Летние восстановительные работы в замке убедили Рона, что сбежать от учёбы и отправиться в аврорат не получится. Хоть Кингсли с добродушной улыбкой предложил ему место в академии как герою — без экзаменов, сейчас он не был к этому готов. И можно было бы понять, зачем им это нужно. Ни в один магический университет не возьмут неучей, будь они хоть трижды герои. Гарри, в свою очередь, передумал становиться аврором и с тревогой подбирал себе новую профессию, объявив восьмой курс годом поиска себя в этом мире. Гермиона, казалось, вовсе не хотела учиться, она хмурилась, но от предложения директора продолжить обучение не отказывалась. В её голове роились мысли о реформах, несправедливости послевоенных судов, необходимости перемен в магическом мире. Учёба в школе казалась ей чем-то мелким и незначительным, но Макгонагалл была непреклонна. — Образование — это сила, Гермиона. Ты не можешь менять устои, не имея даже образования! Ты должна быть примером, учись, и сможешь использовать эту силу во благо! — твёрдо говорила она, пытаясь донести свою позицию до одной из лучших учениц своего факультета. Пока Гермиона рьяно отстаивала свою позицию, Рон и Гарри во время особенно оживлённых споров кивали, как болванчики, в такт восклицаниям директора.

***

В сентябре, когда Хогвартс вновь распахнул свои двери, атмосфера была странной. Смесь радости от возвращения к нормальной жизни и скорби по погибшим витала в воздухе. Замок, хоть и полностью восстановленный, хранил в своих стенах отголоски битвы. Студенты, повзрослевшие и закалённые войной, смотрели друг на друга с пониманием, которое не передавалось словами. Восьмой курс решили не прикреплять к привычным факультетам из-за малочисленности, и он оказался в Большом зале, на нейтральной территории. Форма у них в этом году была без гербов и обозначений, что не меняло сути — они всё ещё были детьми своих факультетов. Правила для них в этом году были менее строгими, ведь студенты уже стали совершеннолетними. Взгляд Рона блуждал по присутствующим, ни за кого особо не цепляясь, подмечая, как изменила их всех война. За столом восьмого курса у самого края сидел очень тихий Драко Малфой. Последний раз Рон видел его во время судебных процессов, когда Гарри давал показания в защиту слизеринского мерзавца. Естественно, с подачи Поттера и Рону тоже пришлось выступать в защиту слизеринца, но это не изменило его отношения к Малфою. Пока Рон с воодушевлением говорил свою оправдательную речь, пытаясь всячески обелить имя Драко, не позволяя засадить его за решетку, тот стрелял в него ненавидящим взглядом. Такая красивая речь и такой энтузиазм были впустую. После слушанья, вместо благодарности, тот прошипел что-то ядовитое. Если честно, Рон не особенно запомнил его слова, но ощущение обиды не выветрилось до сих пор. Малфой был прекрасен только когда держал свой змеиный язык за зубами. Сидя сейчас за столом в Большом зале, бледное лицо Драко казалось ещё более осунувшимся, а некогда горделивая осанка сменилась угловатой скованностью. Он избегал взглядов, постоянно погружённый в себя, словно пытался спрятаться от всего мира. Рядом с ним, на удивление, расположился Невилл, чья добродушная улыбка, казалось, пыталась разрядить напряжённую атмосферу. В мерном гудении студентов, ждущих распределения первокурсников, Рон невольно вспомнил, как они с Гарри и Гермионой в холодной палатке во время войны мечтали о будущем, о совершенно простых вещах и просто ждали, когда всё это закончится. Теперь, когда война осталась позади, он чувствовал себя потерянным. Вокруг царила атмосфера неопределённости, и он не знал, как найти своё место в этом новом мире. Странно было видеть, как магическая Британия так легко отряхнулась от пепла войны. Хогсмид пестрил новыми волшебными лавочками, а магазин его братьев, казалось, взлетел на новую высоту, набирая популярность и активно расширяя ассортимент. Перед отправкой в Хогвартс братья ловко вручили Рону магический блокнот-артефакт, который работает по принципу сверхсекретного дневника, что обладает чарами гармонии и умеет давать советы, если ты его напрямую попросишь. Рон не особо вникал в принцип работы нового изобретения — писать он не любил и сомневался, что когда-нибудь захочет этим заниматься. Но обижать братьев он не стал и взял подарок с собой в Хогвартс. После войны, когда они чуть не потеряли Фреда, который, получив серьёзные ранения, пролежал в Мунго почти месяц, Рон был готов поддерживать любые их начинания. Рон снова взглянул на Драко, который, казалось, не замечал ни окружающих, ни того, что происходит вокруг. В его глазах читались печаль и усталость, а на губах не было привычной усмешки, которая когда-то так раздражала Рона. Он ощутил странное желание подойти к нему и спросить, как дела, но тут же отогнал эту мысль как неуместную. Как бы он ни хотел, старые обиды никуда не исчезли, и он не был готов простить всё, что произошло в прошлом. — Эй, Рон, ты в порядке? — спросил Гарри, отвлекая его от раздумий. — Ты выглядишь, как будто готов соскочить с места и ринуться в бой. — Да, всё нормально, — ответил Рон, стараясь улыбнуться как можно более беззаботно. — Просто думаю о том, как всё изменилось. — Все мы об этом думаем, — сказал Гарри, глядя на стол преподавателей. — Но, может быть, это и к лучшему? У нас есть шанс начать заново. — Начать заново… — пробормотал Рон, не будучи уверенным, что это действительно возможно после всего, что произошло за последний год. Шляпа громко распределяла первокурсников. В этом году учеников, зачисленных на первый курс, было крайне мало. А на Слизерин попала всего одна девочка. Рон, сочувственно аплодируя, вздохнул: сложный год её ожидает. А вот преподавателей стало больше. Какие-то дисциплины были введены спустя сто лет после их отмены. Например, «этикет» или «курс бытовой магии». Смысла в этих предметах Рон особо не видел, но попечительскому совету виднее. За столом преподавателей сидела директор, периодически наклоняясь к вечно недовольному зельевару. Макгонагалл оставила за собой преподавание трансфигурации. Снейп, каким-то чудом выживший, в этом году по-прежнему вёл зелья и сверлил брезгливым взглядом их стол. Спраут оживлённо беседовала с Хагридом. Новые учителя как-то держались в стороне, сидя на краю стола после Флитвика. Во время пира Малфой практически не притронулся к еде. Гермиона, заметив задумчивый взгляд Рона, присоединилась к разговору. Она выглядела намного более уверенной, чем в кабинете Макгонагалл, но в её глазах всё равно читалась тревога. — Мы должны использовать этот год, чтобы не только учиться, но и поддерживать друг друга, — сказала она, глядя на обоих. — Я знаю, что у нас всех много вопросов и неопределённости, но мы справимся с этим вместе. Рон кивнул, хотя всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке. Он вспомнил, как они с Гарри и Гермионой всегда поддерживали друг друга в трудные времена, и это придало ему сил. — А что насчёт Малфоя? — спросил он, кивая в сторону Слизеринца. — Думаешь, он сможет справиться? Гермиона вздохнула, её выражение лица стало серьёзным. — Я думаю, что ему нужно время. Он тоже пережил многое. Возможно, если мы дадим ему шанс, он сможет измениться. — Измениться? — усмехнулся Рон. — Ты серьёзно? Он же был одним из тех, кто пытался нас убить! — Да, но он тоже был ребёнком, тем более ты знаешь, что все решения за него принимал отец, — возразила Гермиона. — И он не был единственным, кто поддавался влиянию взрослых. Мы все делали ошибки. Рон задумался над её словами. Возможно, она была права. Но это не делало его чувства к Драко менее противоречивыми.