Свет среди тьмы

***

сквозь бархатные занавески уже пробивались первые лучи солнца Иерусалимского царства, за окном где-то на улицах уже полным ходом кипела жизнь, возгласы и ругань на рынках, веселые голоса детей которые убегали от своих родителей дабы порезвиться с своими друзьями. Анастасия мягко потянувшись открыла слипшиеся веки и поняла что уже утро, на удивление она чувствовала себя отлично, в ней было полно энергии и силы. нехотя она встала с кровати и не спеша подошла к балкону и открыв занавески ей в нос ударили ароматы ладана, лаванды и сырого камня который уже нагревался от палящего солнца, она отметила для себя ещё с первых дней - солнце тут никого не щадит. королевские слуги уже принесли ей медный таз с теплой водой хлеб, свежие фрукты и ароматную густую похлёбку. Анастасия поблагодарила их низким поклоном и взялась омывать лицо чтобы смыть остатки сна и отёки. после полного пробуждения стоит и перекусить подумала Анастасия про себя и уселась в кресло она разрешила себе вдохнуть не с целью прибавить аппетит, просто восполнить жизненные силы, ведь и вправду запах в дворце стоял просто чудесный.

***

после трапезы Анастасия одела лёгкое платье лилового цвета собрала косы в хвост и втёрла немного лаванды в области ключиц, руки а так же шею. – так леди сегодня ты должна поиметь с чертового блошиного рынка всё что только можно. Помимо того что Она в прошлом была искусным врачём, также обладала навыками торгов, пригодиться ли ей этот навык? сейчас и узнаем. После того как лекарка покинула свои покои она сразу же направилась в королевские покои чтобы осмотреть Балдуина, проверить его состояние и конечно же обычная рутина - Мази, отвары и перевязки.

***

Балдуин стоял возле окна наблюдая за всем происходящим как вдруг услышал короткий даже элегантный стук, он не сразу повернулся - понял, пришла Анастасия. – Доброе утро Милорд, я пришла чтобы проверить как ваше самочувствие, и конечно же продолжить сражение с вашей болезнью. Последнее предложение она сказала с лёгкостью чтобы король не чувствовал что его болезнь что-то необратимое. Балдуин услышав это едва заметно улыбнулся уголками губ. – Здравствуйте Госпожа, скажу вам так после вашего визита становится немного легче, боль притупилась но я всё ещё слишком слаб. Анастасия уже раскладывала принадлежности – Садитесь на стул, сегодня будет полный осмотр. Балдуин смутился и переспросил – В каком плане.. Полный. Анастасия позволила себе краткий смешок виды боковым зрением его удивлённое лицо слегка прикрытое марлевой повязкой ответила. – Не бойтесь никаких неприличностей но чтобы я смогла вас исцелить, требуется осмотреть все уязвимые места. Балдуин слегка выдохнув про откинулся на спинку стула тем самым показав своё повиновение и безысходность. Она подошла ближе, и его дыхание невольно участилось. Он не мог понять, что именно его беспокоит — то ли осознание собственной уязвимости, то ли её близость, нарушающая привычную дистанцию. Анастасия встала напротив него, и её лиловое платье и легкий аромат лаванды смягчили суровую атмосферу королевских покоев. Её взгляд, прежде всего, сосредоточился на его лице. Аккуратно, с невыразимой нежностью и почтительной осторожностью, она поднесла руки к краям его тонкой марлевой повязки, закрывающей нижнюю часть лица. Её пальцы были теплыми и невероятно легкими, словно перышки. Она медленно развязала узлы, и повязка мягко сползла с его лица. Балдуин почувствовал, как напряглись мышцы его челюсти, но не от боли, а от смущения. Анастасия наклонилась ближе, чтобы свет от окна падал на его кожу. Её глаза были сосредоточены и профессиональны, в них не было ни капли отвращения, только чистая, врачебная внимательность. Она осторожно, кончиком пальца, очертила воспаленные края язв, наблюдая за реакцией кожи. Её дыхание было тихим и ровным, а губы слегка приоткрыты в сосредоточении. Она кивнула сама себе, оценивая изменения после вчерашних примочек. «Хорошо. Воспаление чуть спало», — прошептала она, и её голос был успокаивающим, как тихий ручей. Нежное Протирание Растворами: Затем она взяла небольшой керамический флакон с травяным отваром и стерильный кусок тончайшей льняной ткани. Смочив ткань, она приступила к обработке. Сперва она легко, почти неощутимо, проскальзывала влажным льном по периметру пораженных участков, убирая засохшие выделения и остатки старых мазей. Движения были настолько мягкими, что казалось, ткань едва касается кожи. Далее, сменив ткань, она нанесла более концентрированный раствор (смесь мирры и мёда, для дезинфекции и заживления). Её пальцы, поддерживающие ткань, не давили, а именно нежно проскакивали по самым краям язв, обволакивая их жидкостью. Когда она добралась до уголков его рта, её движение замедлилось ещё больше. Ей пришлось приподнять его подбородок одним пальцем, чтобы лучше обработать ранки, и на мгновение их взгляды встретились. В её глазах Балдуин увидел лишь обещание помощи. Затем она попросила его слегка приподнять мантию, чтобы осмотреть и обработать язвы на груди и руках. Он повиновался, чувствуя, как с каждым её нежным прикосновением напряжение в его теле немного спадает. Её прикосновения были утешением, которые не давали боли усилиться, а наоборот, притупляли её своей нежностью. Каждое движение было продумано, будто она рисовала картину, а не обрабатывала гнойные язвы. Она двигалась с грацией, которую Балдуин мог лишь наблюдать, сидя в полной неподвижности и безмолвии. – Не двигайтесь, Милорд. Сейчас я наложу новую мазь и повязку, — сказала Анастасия, и её голос уже звучал более уверенно. Король Балдуин ощутил странное, почти незнакомое чувство. Смущение, которое он испытывал, было вызвано не собственной наготой или слабостью, а тем, что в глазах Анастасии не было и тени отвращения. Это было потрясение для человека, который привык видеть в каждом взоре жалость или ужас. Тот факт, что кто-то так ласково обращался с его прокажённым телом, был почти невыносим. — Госпожа... — тихо прохрипел он, но не закончил. Словно подтверждая его мысли, прикосновения Анастасии к его лицу были нежно-обезболивающими, исцеляющими не только плоть, но и израненную гордость. Анастасия, словно прочитав его невысказанные эмоции, мягко кивнула. — Приступайте к осмотру спины, — добавил он более твёрдо, показывая свою готовность подчиниться лечению. Анастасия подошла сзади. Комната была достаточно тёплой, но она решила действовать быстро, чтобы король не ощутил дискомфорта. — Милорд, теперь мне потребуется осмотреть вашу спину. Пожалуйста, снимите верхнюю одежду, — её тон был деловым и спокойным. Балдуин, не глядя на неё, медленно снял тонкую льняную рубашку. Его спина, бледная и худая, была обращена к свету, падающему из окна, и Анастасия получила полный обзор. Участки кожи были покрыты не только россыпью мелких язв, но и заметными, уже огрубевшими очагами поражения, красновато-коричневыми и сухими. Анастасия взяла в руки небольшой, отполированный деревянный шпатель (для стерильности), который использовала, чтобы не касаться кожи напрямую, но в то же время оценить её состояние. Она аккуратно, используя лишь самые кончики пальцев и шпатель, начала проводить по участкам вокруг позвоночника и лопаток. Её цель была определить чувствительность и температуру кожи. В местах, где язвы были глубокими, она очень нежно надавливала, чтобы проверить, есть ли подкожные уплотнения, характерные для распространения инфекции. Движения её рук были уверенными, но их сила была тщательно выверена, чтобы не причинить даже малейшей боли. Особое внимание она уделила зонам вокруг локтей и подмышек, где болезнь часто поражает нервные окончания. Здесь её прикосновения были едва заметны, проверяя реакцию короля на касание. Затем она открыла фарфоровую баночку с густой, желтовато-зелёной мазью — смесью жира, серы, кедровой смолы и сильнодействующих трав. Её запах был резким, но не отталкивающим. Она взяла на пальцы значительное количество мази и, начиная с плеч, стала медленно втирать её в кожу. Её ладони работали мягко и ритмично. Она не просто наносила мазь, а проскальзывала ею по всем поражённым местам, словно разглаживая боль и воспаление. Там, где очаги были наиболее обширными, она слегка задерживала руки, тепло её кожи проникало через мазь, помогая ей впитаться и успокаивая зуд. Это было глубокое, но удивительно нежное воздействие. Каждое движение было пронизано заботой. Она избегала резких переходов, делая массажные линии длинными и плавными, словно умащивая священным елеем, а не обычным лекарством. Балдуин, сидящий неподвижно, невольно расслабил плечи под этими осторожными, но настойчивыми движениями. Он впервые за долгое время ощутил, как тепло разливается по его больной, забытой спине. Это было больше, чем лечение; это было прикосновение, возвращающее его телу ощущение достоинства. — Мазь нанесена, Милорд. Через час её нужно будет смыть тёплым отваром. Теперь, если вы позволите, я осмотрю ваши ступни и кисти, — произнесла Анастасия, вытирая руки. — Я Готов, — коротко ответил Балдуин, его голос был теперь глуше, словно притуплен ощущением теплой, целительной мази на спине. Он слегка повернулся, чтобы Анастасия могла начать осмотр его конечностей. Анастасия опустилась на одно колено рядом со стулом. Она взяла его левую руку, осторожно раскрыла её. Кисти короля, несмотря на признаки болезни, были сильными, с длинными пальцами, способными сжимать меч или держать скипетр. Болезнь уже начала свое разрушительное дело — кожа была сухая, местами наблюдалась потеря чувствительности и начинающиеся утолщения нервов. Она внимательно осмотрела каждый сустав, аккуратно сгибая и разгибая пальцы. Её прикосновения были предельно осторожными в местах, где болезнь могла ослабить кости. Она проскальзывала кончиками пальцев по ладоням, проверяя реакцию на легкий нажим. Удостоверившись в состоянии, она нанесла на кисти специальный увлажняющий бальзам, разработанный для замедления огрубения тканей. Затем она попросила его поднять ступни. Ступни были, вероятно, наименее видимой частью, и Балдуин чувствовал себя здесь чуть менее уязвимым. Она провела аналогичный осмотр, обращая особое внимание на подошвы и лодыжки, где потеря чувствительности была наиболее опасна. Она быстро и умело обработала их, уделяя внимание нервным окончаниям. — Милорд, теперь я осмотрю ваш торс, — сказала Анастасия, вновь выпрямляясь. Балдуин глубоко вдохнул, и его дыхание стало тяжелым и прерывистым. Несмотря на то, что он был королем-воином, привыкшим к боли и битвам, этот момент интимной уязвимости, когда она увидит его тело без прикрас, был для него тяжелее ранения. Она встала перед ним, её взгляд был прикован к его торсу. И тут Анастасия сделала свое внутреннее, невысказанное открытие. Под признаками болезни, под бледностью и напряжением, скрывалось тело воина. Его пресс был четко очерчен, результат многолетних тренировок и сурового образа жизни. Плечи были широкие, а мышцы груди — сильные и рельефные. Он был немощным, но не дряхлым. — Какая сила скрыта в нем, — пронеслось в мыслях Анастасии. Она была восхищена его формой, тем, что даже болезнь и слабость не смогли полностью сломить физическую мощь, которой он обладал. Но она знала свою роль и свои границы. Её лицо оставалось абсолютно бесстрастным, выражая лишь профессиональную сосредоточенность. Она взяла новую порцию мази, ту же, что использовала для спины, и начала наносить её на торс. Её ладони, наполненные бальзамом, нежно проскользнули по его груди. Она тщательно избегала резких движений, втирая средство медленными, круговыми движениями. Когда её руки опустились к его прессу, она на мгновение задержалась, обрабатывая кожу вдоль ребер и прямых мышц живота. Она чувствовала под пальцами твердость его мышц, и этот контакт был максимально близким. Она была вынуждена применить немного больше силы, чтобы мазь впиталась в более плотную кожу. Анастасия использовала тепло своих ладоней, чтобы успокоить кожу, особенно вокруг очагов воспаления на боках. Она работала методично, не позволяя себе ни малейшего намека на личные эмоции. В какой-то момент, чтобы обработать участок под ключицей, ей пришлось наклониться очень близко, и Балдуин почувствовал её дыхание, смешанное с ароматом лаванды. Он закрыл глаза, пытаясь справиться с тяжелым дыханием, вызванным этой интимной близостью. Она закончила, отступила на шаг и кивнула, давая ему время прийти в себя. — Осмотр и первичное лечение завершены, Милорд. Теперь ваше тело полностью покрыто защитным бальзамом. Сегодня вам требуется отдых. Завтра утром мы продолжим, — сказала она, её голос был ровным, без единого намека на то восхищение, которое она только что испытала. Балдуин открыл глаза, медленно выдохнув. Ощущение мази и тепло её рук оставило на его коже странный след — одновременно лечебный и… обжигающий. Он чувствовал себя полностью опустошенным, но в то же время удивительно спокойным. — Госпожа, — произнес он, его голос был немного хриплым. — Не сочтите за наглость, но могу ли я попросить вас помочь мне одеться? Руки ещё слишком слабы для завязок. Анастасия тут же кивнула. — Конечно, Милорд. Она взяла его чистую, свежую льняную рубашку, которую слуги оставили на стуле, и начала осторожно помогать ему её надеть. Он медленно продел руки в рукава, и Анастасия аккуратно оправила ткань на его широких плечах. Затем настала очередь легкой, но плотной накидки — его повседневной королевской одежды, которая прикрывала верхнюю часть торса. Накидка имела сложный шнурок или завязку на шее, которую тяжело было закрепить одной рукой. Анастасия подошла ближе сзади. Она приподняла его волосы (собранные в хвост, как она заметила) и поднесла концы шнурка к его затылку. Ее пальцы были сосредоточены на задаче. Когда она начала завязывать аккуратный узел, ее правая рука случайно и совершенно нечаянно коснулась нежной, неочаговой кожи на задней стороне его шеи, прямо у линии волос. Это было мимолетное, легкое, словно электрический разряд, касание. В этот самый момент у Балдуина на секунду перехватило дыхание. Это был не приступ боли, а внезапный, острый, почти неуместный всплеск легкого возбуждения, вызванный нежностью прикосновения к давно забытой, нетронутой части его тела. Он напрягся, его плечи дернулись, а ровное дыхание, которое он восстановил, вновь сбилось. Анастасия тут же почувствовала его реакцию — небольшую дрожь и резкое изменение ритма дыхания. Она быстро закончила завязывать узел и отошла на полшага. — Милорд? — спросила она тихим, но настороженным тоном. — Что случилось? Вам стало больно? Или мазь вызвала жжение? Балдуин оставался неподвижным на долю секунды, прежде чем найти в себе силы ответить. Он знал, что не может сказать ей правду, не нарушив все границы. — Нет, Госпожа, — ответил он, прокашлявшись. — Ничего страшного. Просто… просто усталость. Иногда она накатывает внезапно. Я немного запыхался. Продолжайте. Его ответ был достаточно убедителен, чтобы списать реакцию на физическое истощение от болезни, но его глаза, когда он взглянул на неё, на мгновение задержались, выражая нечто большее, чем просто усталость. Анастасия внимательно посмотрела на него, но, не желая настаивать и понимая деликатность ситуации, решила принять его объяснение. — Хорошо, Милорд. Тогда я оставлю вас. Вы должны отдохнуть. Я вернусь после полудня, чтобы приготовить для вас новый отвар. Балдуин кивнул, подтверждая, что понял её слова. Он наблюдал, как она собирает свои принадлежности и аккуратно складывает чистые льняные ткани. Он открыл рот, чтобы что-то сказать ей. Возможно, это была благодарность, более искренняя, чем просто формальность. Или, может быть, он хотел извиниться за внезапную неловкость. На его губах уже формировалось слово. — Гос... Он остановился. Его взгляд скользнул от её сосредоточенного лица к мягкому лиловому цвету её платья, и он передумал. Слова, которые он хотел произнести, показались ему слишком личными, слишком рискованными. Лучше позволить ей уйти, сохранив их профессиональную дистанцию. Он сделал вид, что просто глубоко вздохнул, утомленный осмотром. — Отдых, — просто произнес он, кивнув. — До встречи после полудня, Госпожа Анастасия. Анастасия, не заметив его внутренней борьбы, сделала небольшой реверанс. — До полудня, Милорд. Она тихо вышла из покоев, оставив Короля в тишине и тепле свеженанесенной мази, в которой теперь смешались лечебный аромат и едва уловимое воспоминание о её прикосновении.

***

Анастасия, выйдя из королевских покоев, почувствовала прилив энергии. Успешный осмотр и обработка тела короля Балдуина вселяли в неё профессиональную гордость. Однако теперь ей предстояло выполнить вторую, не менее важную миссию дня: поход на рынок. Она направилась в свои покои, где быстро сменила лиловое платье на более практичную одежду для выхода в город. Она выбрала темно-синий, плотный, но удобный наряд, закрывающий шею и руки, чтобы не привлекать лишнего внимания и лучше слиться с толпой. Волосы она спрятала под простой льняной платок, оставив на виду только сосредоточенные глаза. Вскоре она встретилась с графом Балуином Ибелинским, одним из самых верных и влиятельных баронов королевства, который должен был сопровождать её в целях безопасности. Балуин, высокий и внушительный мужчина, ожидал её у входа. — Леди Анастасия, надеюсь, король чувствует себя лучше? — спросил он с подобающим уважением. — Ему будет лучше, Сэр. Но для этого мне нужно несколько редких ингредиентов, которые можно найти только у самых жадных торговцев Иерусалима. А с ними мне нужна ваша помощь, чтобы избежать грабежа, — ответила она с легкой усмешкой. Балуин кивнул, понимая, что в данном случае её "грабеж" означал торговлю, а его присутствие было гарантией того, что никто не посмеет обидеть королевскую лекарку. рынок Иерусалима, несмотря на своё простонародное название, был кипящим котлом, где можно было найти всё: от специй из Индии до лекарственных трав с Севера. Воздух здесь был плотным от запаха верблюдов, сушеных фруктов, кузнечного дыма и тысяч человеческих тел. Анастасия, сопровождаемая молчаливым, но грозным Балуином, уверенно шла между прилавков. Наконец, она остановилась у лавки старого торговца, который продавал сухие коренья и редкие смолы. Именно здесь ей нужно было достать дорогостоящий калган и особую персидскую шафранную глину. — Старик, дай-ка посмотреть твою смесь для желудка! — громко обратилась Анастасия, хватая мешочек с травами. — Осторожнее, леди! Это лучшая смесь в городе! Пять серебряных динариев, — тут же откликнулся торговец, стараясь выглядеть надменно. Анастасия презрительно фыркнула и театрально бросила мешочек обратно на прилавок. — Пять динариев?! Да ты, старик, совсем зажрался на наших налогах! Половина этого – гниль, а другая половина собрана в прошлом году! Я знаю цену калгану! Её голос звенел громко и уверенно, привлекая внимание соседей-торговцев. Балуин стоял рядом, скрестив руки на груди, с абсолютно непроницаемым выражением лица, что придавало её словам ещё больше веса. — Ты думаешь, я не знаю, сколько стоит твой товар на Кипре? Или в Антиохии? — продолжала она, повышая голос. — Снижай цену, немедленно! Или ты хочешь, чтобы Король Балдуин узнал, как его верные торговцы, пока он болен, обирают честных горожан? Король вас не пощадит за такую жадность, когда вернется к силе! Торговец побледнел. Упоминание имени короля в таком контексте, да ещё и в присутствии Балуина, было серьезным аргументом. Он знал, что она играет, но страх перед королевским гневом был сильнее жадности. — Что вы, леди! Зачем же так сразу? Хорошо, хорошо. Три динария. И это последняя цена, клянусь Святым Гробом! Анастасия, внутренне ликуя, на лице выразила глубокое сомнение. — Два с половиной, и я беру еще тмин. И чтобы тмин был свежий! После еще нескольких минут яростного, но искусного торга, она получила все необходимые ингредиенты по цене, которая была почти вдвое ниже заявленной изначально. — Вот так-то. Учись, старик, работать честно! — подытожила Анастасия, бросая монеты в ящик и забирая мешочки. Она улыбнулась Балуину, который впервые за всё время позволил себе кривую ухмылку. — Ваш навык торга, леди, не менее смертоносен, чем меч. — Пригодился, как видите, — ответила Анастасия, — теперь у нас есть всё для самого сильного отвара. Пора возвращаться. Анастасия, нагруженная мешочками, кивнула Балуину. Однако её глаза горели азартом. Адреналин от победоносной словесной битвы с торговцем еще не угас, и ей хотелось ещё немного разрядиться. — Нет, рыцарь, рано нам возвращаться. Я чувствую, что моя корзина ещё недостаточно полна. И, признаюсь, мне нужно еще немного... справедливости на этом рынке, чтобы утолить усталость от королевского этикета, — Анастасия слегка подмигнула. — Мне нужны свежие финики для отвара. И, кажется, я вижу прилавок, где цены явно завышены в два раза. Они направились через толпу к прилавку, где молодой, но уже самоуверенный торговец фруктами громко расхваливал свой товар. Торговец, заметив приближение важного рыцаря Ибелинского и дамы в скромном, но явно дорогом одеянии, натянуто улыбнулся. — Лучшие финики! Свежайшие! Только что доставлены из оазиса! Десять золотых за связку, леди! Анастасия смерила его взглядом, который был холоден, как утренний камень. — Десять? За эти? — она схватила одну связку и демонстративно повернула её, показывая несколько подсохших ягод. — Мой мальчик, ты либо не видел фиников, либо считаешь, что я не видела. Эти финики вчерашние, если не позавчерашние! Ты пытаешься обмануть королевскую знахарку? Торговец занервничал, увидев, что дама не собирается торговаться вежливо. — Никак нет, леди! Товар отменного качества! — Отменного качества? — голос Анастасии зазвучал ещё громче, и теперь он был наполнен чистым, праведным негодованием. — Да ты знаешь, сколько сил я трачу, чтобы поднять на ноги Короля?! Я борюсь с проклятой болезнью, а ты борешься с моим кошельком?! Вы, блошиные торгаши, совсем потеряли страх! Вы думаете, что болезнь короля — это ваш шанс нажиться?! Она оперлась руками о прилавок, наклонившись к торговцу. Её поза была агрессивной, а лицо выражало искреннюю ярость. Это была чистая, эмоциональная игра, цель которой была не только сбить цену, но и выплеснуть накопленное напряжение. — Я беру две связки. И ты отдаешь их мне за три золотых! И не смей даже пикнуть, что это мало. Иначе я скажу королю, что ты наживаешься на его нужде в лекарствах, и тогда ты увидишь, как быстро тебе пришьют статью о государственной измене! Балуин Ибелинский, наблюдавший эту сцену, едва сдерживал улыбку. Угроза была абсурдной, но в устах дамы в сопровождении могущественного рыцаря звучала вполне убедительно. Молодой торговец был сломлен. От его самоуверенности не осталось и следа. Он начал дрожать. — Три, три золотых, леди! Забирайте! — пробормотал он, спешно отсчитывая финики. Анастасия, мгновенно сменив гнев на милость, улыбнулась ему самой очаровательной улыбкой. — Вот и славно. Так-то лучше. И помни: честность — лучший товар, — сказала она, бросая монеты и забирая финики. Отойдя от прилавка, она облегченно выдохнула и рассмеялась. — Ах, граф! Как же это освежает! Никакой отвар не снимет усталость лучше, чем хорошая ссора с жадным продавцом! Теперь у нас действительно есть всё. — Признаюсь, леди, я бы не рискнул с вами спорить, — хмыкнул Балуин. — Пора в замок, пока вы не скупили весь рынок по цене меди.

Анастасия и Балуин покинули шумный рынок. Свежие финики, редкие травы, глина и смолы были в её корзине. Её внутренняя "справедливость" была восстановлена, и она чувствовала прилив сил, необходимых для приготовления лекарства и следующего визита к королю.

***