Я рядом

Ноябрь закончился слишком быстро, чтобы Джиен успел это осознать. Премия MAMA неоновой вывеской мигает перед глазами, когда Джиен проходит регистрацию на рейс до Гонконга. Сердце очень больно бьется в груди, когда на следующий день они с Тигром и стаффом едут до стадиона, чтобы появиться на церемонии награждения. — Открыть окно? — Джехо слегка поворачивает голову, чтобы Джиен услышал его с заднего сидения. В салоне душно, но кондиционер прекрасно справляется со своей работой, и Квон не понимает необходимости вопроса. Он не отвечает, просто качает головой, не отрываясь от телефона. Нужно отвлекаться от тревожных мыслей о предстоящем выступлении, о том, как придется подниматься на сцену за наградами и общаться с людьми. Джиен, естественно, благодарен такой возможности, но тревога, что сидит под ребрами его не спрашивала. Рилсы очень качественно выключают мозг. Короткие видео чаще всего ни о чем, и это позволяет Джиену не думать. Обычно в тишине его голова разрывается от роя мыслей, в которых невозможно разобраться, они словно белый шум без конкретики. Рилсы — структурированная бессмыслица. Особенно, когда лента рекомендаций состоит из одежды, смешных детей и животных, созданных искусственным интеллектом, нарезками видео с его же собственным лицом и… им. Они живут слишком близко, чтобы быть так далеко друг от друга, но, на удивление, им это удается. Сынхен обходит дом Джиена за три километра, а Джиен в обычное время почти забывает, что они буквально в одном районе. Тем не менее, Инстаграм ему любезно напоминает, что когда-то в его жизни был такой человек, как Чхве Сынхен и — вау! — они были в отношениях. У них была любовь. Когда Джиен думает об этом, ему кажется, что он любит до сих пор. Это чувство — константа. Такое же неизменное и неизмеримое. Лицо его дражайшего хена снова смотрит с экрана и улыбается, самой широкой — самой любимой Джиеном — улыбкой. Паскуда, — про себя шипит Квон, но большой палец сам дважды касается сенсорной поверхности. Он не знает, зачем, но иногда по инерции лайк ставится сам собой, и это не получается объяснить. Внезапный порыв сказать «я тебя люблю». Автору поста, конечно же.

***

Мех шапки лезет в уши и глаза, из-за этого очень хочется трогать лицо, но Джиен смирно сидит, лишь иногда поправляя одежду и подергивая плечами по привычке. У него на лице миллион слоев камуфляжа для съемки и, не приведи Господь, он что-то смажет. Не проходит и двадцати минут с начала концерта, и вот Юри объявляет его, как победителя в номинации и приглашает на сцену. Джиен должен радоваться, но он чувствует себя загнанным в угол. Неизбежность встречи с Сиваном лицом к лицу, который то и дело поднимает тему Сынхена, когда они видятся, отбивает у Джиена весь энтузиазм, но, вопреки всему, он поднимается на ноги. Речь льется, как обычно, сама собой, закругляясь на трех пунктах: «спасибо, не ожидал, рад стараться». Уходя со сцены, Джиен переглядывается с Джехо. Тот смотрит обеспокоенно, но молча. Квон не спрашивает, в чем дело. Все три часа до его выступления тянутся дольше, чем Джиен бы хотел. Они разговаривают с Сухеком за сценой, тот хлопает его по плечу, ерошит мех на шапке и широко улыбается. Совсем не так, как он. У них было несколько раз после вечеринок, но даже пьяным Джиен не мог отвлечься. Сухек хорош в постели, это факт. Джиена все устраивало, но пустота, что оставалась с ним после того, как Сухек уезжал, была невыносимой. И не потому что Джиену хотелось, чтобы тот остался, совсем нет. Ему хотелось, чтобы вместо всего этого цирка с «ты мне дорог, я сделаю тебя счастливым», рядом оказался тот, кто всегда говорил «я рядом». Он не обещал золотых гор, хотя мог их позволить. Не говорил пустых слов, потому что не знал, что будет дальше. Но он был «рядом», даже когда был далеко. И Джиену хотелось, чтобы Сынхен снова сказал это, снова лег сзади и укрыл своей спиной. Но на яву был слышен только хлопок двери, а в СМС короткое «спасибо за вечер, я позвоню завтра». Он был для Сухека поводом побыть полезным, сделать добро, помочь другу. Боже, это даже звучит отвратительно. Однако, Джиен соглашался. Это хоть как-то заштопало его зияющую дыру в груди после ухода Чхве. Когда все закончилось, они остались друзьями, но стали общаться реже, чем раньше. Мимо них ходят другие артисты, кто-то спешит на сцену, кто-то обратно в зал. Джехо смиренно ждет за спиной Джиена, иногда переминаясь с пятки на носок. Он по-прежнему выглядит странно, постоянного оглядывается, но ведет себя тихо. В перерыве его наконец приглашают на коррекцию грима и смену образа для выступления. Сердце снова заходится на большой скорости, но Джиен старается не обращать внимание. Само успокоится, когда настанет время идти на сцену. Так всегда было: он нервничает, а на сцене все переживания остаются позади, и его поглощает музыка. — Не забудь в DRAMA пропустить строчки про… — Начинает менеджер, глядя на Джиена через зеркало. — Я помню, не идиот, — резко перебивает Джиен. Он на взводе. Такого не было давно и нет времени разбираться, в чем дело. Его выход через пять минут. В коридоре уже ждет танцевальный коллектив. Дони с Дыки выглядят расслабленными настолько, насколько это вообще возможно. Джиен борется с желанием сказать что-нибудь беспричинно грубое. — Попей воды, — Дыки становится внимательнее, как только Джиен встает перед ними, готовясь к выходу. Он гладит старшего по спине и заглядывает в лицо, которое уже начало покрываться испариной. От воды Джиен отказывается. До выхода две минуты. Они все ждут у своих выходов, но в последний момент Джиену очень хочется обернуться на Дони, который стоит позади. Как только глаза находят светлую макушку, взгляд тут же цепляется за проходящую мимо фигуру. Дыхание напрочь замирает, как и сердце, которое пропускает очередь ударов. Высокий, с идеальной осанкой и отросшими до ушей смоляными волосами. Эту стать он ни с кем не перепутает. Сынхен скрывается из виду так же мгновенно, как и появился. Его под руку вела девушка из стаффа. Что ему здесь нужно? — Джиен-щи, двадцать секунд, — доносится со сцены. Джиен борется с собой за то, чтобы наконец отвести взгляд от пустого прохода, где уже давно никого нет.

***

После Heartbreaker дыхание сбивается совсем и Джиен садится на корточки, стараясь дышать ровнее. Ему тут же подносят кружку. Он гипнотизирует трубочку и пытается уговорить себя попить. Вода не лезет в горло, но Квон все равно глотает, убедив разум, что так нужно. Untitled, 2014… Ему нужно петь это сейчас, после того, как он увидел любовь всей своей жизни снова, спустя годы в разлуке. Это издевательство.

***

— Ты знал? — Первое, что спрашивает Квон, влетев в гримерку. Менеджер смотрит на него со сложным выражением лица и очень тщательно обдумывает, как бы сжато и понятно объяснить, почему Сынхен вдруг появился на премии среди огромного количества людей — в месте, далеком от его представления безопасности. — Что он здесь делает? Джиен оборачивается на Джехо, тут же догадавшись, почему его телохранитель так подозрительно себя вел. — Джехо, — он понижает голос, снимая пиджак — у него нет времени долго разговаривать, нужно готовиться к церемонии. Тигр вздыхает, обменивается взглядами с менеджером и кивает. — Мы встретились утром. Он попросил, чтобы мы… — Он заполкает. Нет смысла объяснять дальше, Джиен и так понимает, что они делали все, чтобы они не встретились. Но Сынхен сам прошел мимо по коридору. Что это было? — Он сказал, что встречается с кем-то. Встреча? Джиену очень хочется закатить глаза. Сынхен, избегающий публики уже который год, вдруг решает встретиться с кем бы то ни было на мероприятии, где забит весь стадион. Очень смешно. — Это он так сказал? — Квон щурится, забирая из рук стилистов новую майку. — Бред. Он не хочет делать из своей персоны центр и приумножать собственную важность, но версия, что у Чхве Сынхена какая-то мега-важная встреча на премии МАМА — смехотворна. Джиен более чем уверен, что он — самая весомая причина, из-за которой его хен вдруг снова вышел из тени. Больше никто не говорит. Джиен заканчивает одеваться и, следуя за Джехо, выходит в зрительный зал.

***

Всю дорогу до отеля Джиен смотрит в окно. Он не может заставить себя открыть Инстаграм, мысли в этот раз победили. Ему нет дела до награды которые он получил в этот вечер. Он вспоминает те несколько секунд, за которые он умер и воскрес. В голове проясняются детали: темно-серая худи, слегка вьющиеся на концах волосы, отросшие до скул, и сами скулы — восхитительно-острые. Джиен готов начать биться головой об окно, только чтобы этот образ исчез. Он так и не подошел. Показался на глаза и не явился. Джиен не ждал, но глубоко внутри тлела надежда о том, что старший решится. Не мог же он действительно приехать туда ради встречи… Вероятно, просто испугался. Бесит. Зайдя в номер, Джиен сразу же заказывает выпить и уходит в душ. Он не собирается праздновать победу, ему хочется запить путаницу в мыслях. Он зол на Сынхена, но как же ему хочется просто побыть рядом, просто прикоснуться к нему, прижаться щекой к его плечу хоть на минуту. Горячая вода смывает весь фарс и обнажает истину. Темные круги после бессонной ночи, морщины, кажущиеся еще глубже. Джиен чувствует тяжесть век, которые норовят закрыться, особенно в жаркой душевой кабине, но мысли о том, что сегодня произошло, бодрят лучше кофеина. На журнальном столике уже стоит ведерко со льдом и бутылка виски. Джиен даже не задумывается перед тем, как снять упаковку с горлышка и открутить крышку. В стакан падает пара кубиков льда и следом две трети заполняет алкоголь. Квон редко пьет что-то настолько крепкое в чистом виде, но сегодня ему очень хочется не думать. Хочется просто лечь и вырубиться. Забыть про Сынхена и его фокусы. А может Джиен сам себе все придумал? На третьем стакане и десятом круге обдумывания теории заговора о том, что все хотят свести Квон Джиена с ума, в дверь тихо стучат. Он поворачивается на звук, но не спешит вставать. Если это стафф, то сегодня его для них не существует. Все вопросы утром. Но стук повторяется так же тихо. Сотрудники обычно стучат громко, особенно во второй раз. Еще они часто звонят перед тем, как прийти. Сейчас ничего из этого не происходит, а тихий звук очень напоминает старую привычку… Не закончив мысль, он оказывается у двери в два шага, забывая про виски и всякие теории. Приходится слегка вздернуть подбородок, чтобы смотреть прямо в глаза. Сынхен перед ним в темном джемпере, его волосы слегка влажные, словно он тоже только из душа. Во взгляде Джиена все, но основное — боль. Последствие оскорбления и убийства всего, что у них было. Он не имел права. Никто не имел. Джиен делает шаг от двери, безмолвно позволяя войти. Он впускает его на свою территорию, даже не колеблясь. Это далеко от многочисленных представлений о том, как он его отругает и прогонит… На яву все по-другому. Джиен просто не может сказать ему «уходи». Ему больно отпускать. — Ты пришел на мой номер посмотреть? — Он замечает, как Сынхен осторожно оглядывается и задерживает взгляд на виски в стакан на столе. — А, это! Праздную победу. Думаю, ты слышал. Квон сам не заметил, как его язык вдруг стал заплетаться. — А вообще, нихуя я не праздную, — он проходит мимо, чтобы снова взять стакан и допить до конца одним глотком. — Тебе это лучше всех известно, Чхве. Он знает, что говорит правду. Сынхен все прекрасно понимает. — Кстати, твой план бесподобен. Так правдоподобно напиздеть моим людям… Я в восторге. И ради чего? Чтобы просто пройти мимо меня и даже не взглянуть? Тебя даже в зале не было, зачем ты приехал? — С каждой сказанной фразой голос становится выше и громче. Сынхен все еще молчит. Он стоит напротив и просто смотрит. Джиену кажется, он его жалеет. Блядство. — Я понял. Ты явился пожалеть меня, — он ставит стакан обратно на столик и подходит ближе. — Посмотреть, какой я слабый без тебя. Как плачу от одиночества… Язык острый, но честный. Джиен действительно стал слабее и часто плачет во сне. Но сейчас это сказано с таким ядом, что задача уколоть посильнее выполняется сама собой — Сынхен тут же поднимает глаза, и Джиен видит, как бегают его зрачки. — Да скажи ты уже что-нибудь! — Он толкает старшего в крепкую грудь. От распирающей злости и накопившейся боли трещит голова. — Скажи, почему ты меня бросил?! Почему ты исчез? Я заслужил хотя бы слово, черт возьми! Чувтсва накатывают совсем не вовремя. Градус в крови только распаляет и вскоре по щекам уже бегут горячие слезы. Гнев затихает и Джиен оседает на кровать, сгорбившись, как маленький ребенок. Тело пробивает дрожь, а бездействие Сынхена только пугает. — Почему ты… — Ком в горле не дает закончить фразу. Джиен больше не кричит, не злится. Ему просто хочется, чтобы все закончилось. Чтобы Сынхен сказал ему, что все будет хорошо, что он вернулся. Что он останется с ним. — Мне было так страшно… Я остался совсем один. У меня не осталось ничего, ты все забрал. Но… почему ты не взял меня с собой? Он поднимает глаза, полные слез. Сынхен до сих пор не сдвинулся с места, но он смотрит с такой печалью и скорбью, что Джиена накрывает заново. — Я бы правда пошел. Куда бы ты захотел, но… Но ты даже не спросил меня. Ты все решил за нас двоих, это неправильно, — лицо Джиена преображается. Усталость никуда не уходит, но та искренность, с которой он говорит, показывает Сынхену того Джиена, в которого он влюбился далекие пятнадцать лет назад. — Я ждал тебя каждый день. Ждал, что вот сейчас дверь хлоплнет и ты зайдешь на кухню. Но прошло уже пять лет, Сынхен… А ты так и не появился. — Я здесь… — Практически шепчет Чхве, делая шаг на встречу. — Да? — Джиен вымученно улыбается, его голос хриплый. — И надолго? Сынхен вздрагивает. Он вселил в Джиена страх быть отвергнутым. Страх одиночества и боязнь доверять… Даже действуя во благо, он навредил. Глупо было надеяться, что без него все станет лучше. Медленно подойдя ближе, Сынхен аккуратно опускается на колени около Джиена и смотрит снизу вверх. Ему до безумия хочется взять младшего за руку, но он не решается прикоснуться. Не сейчас, когда Джиен так особенно чувствителен. — Я… не хотел причинять тебе боль и быть твоей проблемой. Мне казалось, если я просто исчезну, ты быстро перестроишься, — с каждым сказанным словом Джиен все плотнее сжимает губы и то смотрит в потолок, пытаясь остановить слезы, то наоборот закрывает глаза. — Ты же помнишь, как мне было сложно… пережить все это. И я думал, что отравляю тебя. Я видел, как ты нервничал, переживал из-за меня. Тебе было плохо… — Ты хоть знаешь… — Начинает Джиен, неосознанно обхватывая лицо Сынхена ладонями. Они оба замирают, погружаясь в момент. Джиен коснулся его, как раньше. Как будто не было пропасти в пять лет. Он пробует погладить скулы большими пальцами и наслаждается текстурой кожи, по которой так скучал. — Я очень… очень сильно скучал, хен. — Прости… Джиен аккуратно тянет его на себя и сталкивает их лбами. Сынхен, следуя порыву, оставляет короткий поцелуй на носу и, не видя противоречий, целует висок, скулу, уголок губ и останавливается у рта. Он ждет, пока Квон разрешит, и тот подается вперед. Их первый поцелуй с той самой последней встречи. Джиен только вернулся из армии, Сынхен только научился жить заново. Они, поломанные и израненные, вернулись друг к другу, но продержались лишь пару месяцев. Джиен был так истощен и вымотан, что Сынхен испугался «нагружать» его собой и улетел в США. Когда он вернулся в Корею, было поздно искать новые пути и строить что-то вместе, поэтому он предпочел сменить номер, заблокировать аккаунт Джиена в Инстаграм и не появляться на территории его дома. Абсолютно глупая история. Когда губы размыкаются, Джиен слегка отстраняется, чтобы увидеть лицо напротив. Черты лица его хена заострились за прошедшие года и длина волос это подчеркивает. — Не уходи, — Квон невесомо проводит по коже, убирая прядь с лица. — Я здесь, — повторяет Сынхен и поднимается с колен, чтобы уложить Джиена на кровать. Он ни на чем не настаивает, просто двигается так, чтобы они оба комфортно легли. — Ты же не спал ночью? Джиен фыркает, но не отрицает. Сегодня ночью он лежал в этой кровати и смотрел в потолок, думая, как бы не опозориться. Перестройка всей концепции выступления за сутки до самого выступления явно на пользу не пошла. — Не читай мне нотации, — младший снова двигается ближе и выдыхает прямо в губы хена. — Не буду, — Сынхен снова сокращает расстояние и на этот раз подминает Джиена под себя, явно считав провокацию в вызывающем тоне. В этом поцелуе они уже не медлят — обоим ясно, что скучали и изголодались. — Ты хочешь…? — Сынхен останавливается у края футболки, поглаживая открывшуюся кожу живота. Джиен тут же сговорчиво кивает. Боже, как же он хочет… Футболка аккуратно приземляется на кресло. Сынхен рассматривает обнажившийся торс и, Джиену кажется, что-то вспоминает. — Тогда ты был таким же худым, — он говорит нейтрально, но Джиен слышит, как ему больно. — Только не сейчас, прошу тебя… Просто прикоснись ко мне. И Сынхен слушается. Он медленно наклоняется и касается его шеи сначала кончиком носа, вдыхая запах виски, геля для душа и оставшиеся нотки одеколона. Следом он прихватывает губами участок кожи, на котором бьется пульс, и замирает на пару мгновений, чувствуя, как быстро бьется сердце Джиена. Наконец, он начинает двигаться, иногда прикусывая кожу. Он знает, что, когда он так делает, Джиен становится нетерпеливым. Как и предполагалось, Джиен не выдерживает даже пары минут и притягивает лицо Чхве обратно, чтобы снова поцеловать. Параллельно его руки спускаются к спортивным штанам. Он мысленно благодарит Сынхена за выбор, потому что сейчас он точно не в состоянии бороться с пуговицами на брюках. Штаны Сынхена, как и Джиена, оказываются на том же кресле, что футболка, а следом туда отправляется и джемпер Чхве. Руки Джиена сами тянутся к груди старшего, и он гладит торс, наслаждаясь упругостью мышц. Он глубоко вздыхает и возвращает взгляд, встречаясь с Сынхеном глазами. В них теперь столько тепла и беспредельного счастья, что в груди что-то взрывается и это самое тепло наполняет каждую клеточку. Он рядом. Джиен не хочет, чтобы это заканчивалось. — Пожалуйста, хен… — Квон нетерпеливо трется бедром о Сынхена, и тот сразу же возвращается поцелуями на торс. Но Джиену мало просто лежать и принимать ласки. Он хочет вести, отдавать в той же мере, что и Сынхен. Не медля, он несильно толкает старшего в плечо и переворачивает так, что теперь он седлает его бедра, а их члены прижимаются друг к другу на одном уровне. — Ты не против так? — Джиен прикрывает глаза, хитро глядя сверху вниз. Сынхен, будто по привычке, кладет ладони ему на талию. — Я только за… Джиен упирается ладонями Сынхену в грудную клетку и делает пробную плавную фрикцию. Его член плотно прилегает к члену Чхве и каждое движение отзывается волнами удовольствия, которое пронизывает тело от макушки до кончиков пальцев. Тихие стоны бесконтрольно вырываются из груди у обоих, и Джиен повторяет движение. На этот раз он действует увереннее, и волны накатывают сильнее. — Не останавливайся, Джиен-а… — Просит старший, обхватывая его спину. Между их телами практически нет пространства — только притяжение, которому невозможно сопротивляться, и Джиен ускоряется. Его движения становятся бесконтрольными, он теряет ритм, но это только сильнее распаляет и подводит к краю. — Поцелуй меня, — просит Квон и сам обхватывает нижнюю губу Сынхена. — Я… почти… Ладони Сынхена обхватывают ягодицы, помогая слегка усмирить темп и сделать движения глубже. Это помогает и спустя пару мгновений, вздрогнув, Джиен кончает и, тихо скуля, кусает Сынхена под челюстью. Проходит чуть больше минуты и Джиен неуклюже сползает с бедер хена, опускаясь ниже и оказываясь между ними. Он с важным видом собирает собственное себя с живота Чхве и облизывает пальцы, неотрывно глядя в темные от возбуждения глаза. — Кончи для меня, — Джиен наклоняется и касается члена лишь кончиком языка, но этого хватает, чтобы Сынхен дернулся под его прикосновением. Следом он обхватывает головку губами и обводит языком по кругу — сначала медленно, но стремительно набирая темп. Сынхену тяжело сдерживаться и, когда Джиен втягивает щеки, он отпускает себя с прерывистым стоном, вплетая пальцы в волосы Квона. — Вот и все, — младший поднимается выше, укладываясь рядом, и вытирает рот внутренней стороной запястья. — Не все. Джиен замирает, глядя на то, как Сынхен натягивает боксеры. — Джиен-а… Можно я останусь? Тот смотрит на него так, будто его обязуют поклясться, что дважды два будет пять. — А… Ты собирался… — Нет! Честно, нет… Я… Джиен не дослушивает. Он тянется за одеялом и устраивается в коконе, умиротворенно привалившись к теплому боку. — Я не отпустил бы, даже если ты собрался бы улизнуть. Сынхен усмехается. Джиен пришел в норму: шутит шутки, сооружает берлогу из одеяла и ищет тепла. Что бы ни произошло, суть остается та же. — Ты бы знал, сколько рилсов с твоим лицом я лайкнул… Мне кажется, люди думают, что я спятил. — Влюбленных не судят. Джиен хихикает и двигается ближе. Вздохнув, старший поворачивается на бок и забирается к Джиену под одеяло. Он обнимает его со спины, укрывая собой, и шепчет в волосы: — Я рядом, Джиен-а…