Беспричудный. "𝑆𝑒𝑟𝑣𝑜"

И вот я стою на пороге своей двери в квартиру, снова избитый и грязный. Как и каждый день до этого. Хотя нет, я даже грязнее обычного.. Если мама в квартире, то обязательно возникнут вопросы, как минимум про внешний вид, а я бы не хотел отвечать ни на этот, ни на другие подобные вопросы. Но зайти так или иначе нужно, не на улице же ночевать.. Да и не зря же меня Тога довела до арки.. Я посмотрел на свои руки, что слегка дрожали, и достал из кармана ключи. Два поворота — и дверь открылась. В квартире темнота, а также не было видно на привычном месте верхней одежды или обуви мамы, а это означает, что её в доме нету. После завершения этой "цепочки" мыслей я взглянул в сторону электронных часов, что стояли на столешнице в кухне. Увидев время 21:47, я слегка замер, ведь из школы я выходил примерно в 17:25. Если повезёт и я не встречу одноклассников. - Я вообще не заметил, что прошло четыре часа.. Как вообще так вышло? Да и мама в это время уже дома.. Она опаздывает? Или вроде того? Ладно.. Пока есть время, нужно привести себя в более… Более нормальный вид. Это мне ещё повезло, что завтра выходной и я смогу прийти в себя, не думая о школе и.. Просто о школе. А мама.. скорее всего, задерживается на работе. В последнее время она стала ещё больше работать: уходит раньше, приходит позже. Может, сегодня дополнительную работу взяла или к тёте Мицуки зашла. Позже напишу ей, если не придёт раньше. Произнёс я полушёпотом сам себе же. Меня успокаивают разговоры с самим собой, так мои мысли и эмоции быстрее приводятся в порядок, хотя и многих бесит моё "бормотание", Особенно Качч-.. Бакуго. Они больше всего именно его раздражают. Закончив оглядываться, я медленно снял свои ало-красные ботинки, поставив их на место для обуви, после чего снял рюкзак и верхнюю часть формы и, взяв это в руки, понёс в ванную комнату. Зайдя в ванную, я включил в ней свет и на всякий случай заперся на замок. После этого я поставил рюкзак у двери, снял остальную часть формы, закинул всё в стиральную машинку и включил. Подождав, когда машинка начнёт стирать, я подумал о том, что лучше сначала умыться, а позже уже полноценно вымыться, так скажем: "Сначала прояснить мысли, а позже уже тело". Подойдя к раковине, я взглянул в зеркало. Выглядел я, мягко говоря, не очень. Моё лицо было бледным. Крупные веснушки только больше подчёркивали мою бледность, а синяки под глазами от бессонных ночей становились лишь чернее. Да и под правым глазом уже красовался новый, наливающийся багровым цветом синяк. Который оставил мне один из приятелей моего "друга детства". Гордился им перед другими, так будто это лучшее достижение его жизни. Губа разбита от него же, за это время успела покрыться тонкой корочкой запекшейся крови. Левая щека была исцарапана, так будто меня протащили по асфальту, что, в общем-то, было недалеко от истины. Волосы, и так обычно выглядевшие как бардак, теперь окончательно спутались. Они были в слизи, и некоторые участки оказались подожжены. Неудивительно. Такой мой внешний вид — это уже привычное зрелище. Не считая слизи… Вместо неё обычно чья-то еда, грязь или напитки, которые «случайно» на меня опрокидывают одноклассники. Я открыл кран, пустив холодную воду. Плеснул несколько пригоршней в лицо, смывая грязь, слизь и кровь. Вода неприятно щипала ссадины, но это было привычным делом. Каждый раз, глядя на своё отражение после очередной «встречи», я задавался одним и тем же вопросом: «За что?» Но ответа не было. Просто так сложилось. Я был удобной мишенью, молчаливой и неспособной дать сдачи. Это очень выматывало. Да и скрывать всё от мамы с каждым разом становилось труднее. Я не хотел, чтобы она ещё больше из-за меня страдала. Смыв основную грязь с лица, я потянулся к аптечке, висевшей над унитазом. Достал перекись водорода и ватные диски. Шипение на ранах было почти успокаивающим, оно заглушало внутренний гул разочарования во всём. Обработав царапины и губу, я решился всё же вымыться полностью, особенно волосы, а уже после наложить пластыри на ранки и царапины. Я шагнул в душевую кабину. Горячая вода обрушилась на тело, и я зашипел от боли, когда струи попали на ссадины на коленях и локтях, а также на ожоги, о которых я почти бы забыл, если бы они не так сильно ныли. Я стоял под душем долго, позволяя воде смыть не только грязь, но и тяжесть прошедшего дня. Слишком много произошло. Хотелось просто постоять и ни о чём не думать. Казалось, вместе с мыльной пеной утекает и часть унижения, оставляя после себя лишь тупую, ноющую боль в теле и пустоту в душе. Выйдя из душа и обмотавшись полотенцем, я услышал, как стиральная машина закончила свой цикл тихим щелчком. Перед тем как достать форму, я решил дообработать синяки и ожоги, поэтому сначала подошёл к аптечке. В ней я достал мазь от ушибов, ожогов и синяков. Густой, пахучий гель лёг на кожу холодной плёнкой. Это был мой рутинный ритуал, отточенный до автоматизма, слишком уж часто я его использую. Перебинтовав ожоги и наклеив пластыри на нужные места, я снова обратил внимание на стиральную машинку, что пищала, напоминая о себе. Я подошёл к ней и достал ещё влажную, но уже чистую форму и развесил её на сушилке, позже постараюсь зашить рваные места. Завтра к утру она высохнет, и никто ничего не заметит, только останется зашить порванные места, и всё будет как обычно. Мама не должна будет заметить. Я переоделся в домашнюю одежду: широкие темно-синие штаны и кофта с длинным рукавом, с надписью «Домашняя». После чего я вышел из ванной, прихватив рюкзак и выключив там свет. Я направился на кухню, налил себе стакан воды и залпом выпил. Есть не хотелось совершенно, желудок скрутило в тугой узел ещё на первой же перемене в школе. Я снова посмотрел на часы — 22:31. Мамы всё ещё не было. Тревога, которую я так старательно смывал под душем, начала медленно возвращаться. Я достал телефон из рюкзака. Ни одного пропущенного звонка, ни одного сообщения, не считая моей новой знакомой. Кстати, нужно ответить. Это было обычным. Но и мама в это время обычно дома. Что ж, ладно, я напишу ей, если она не придёт к утру. Кто знает, может, взяла ночную смену и забыла мне написать или телефон сел.. Такое уже было пару раз. Я сел на стул на той же кухне, перед этим поставив завариваться себе ягодный чай, который мама недавно купила со словами: "Он успокаивает. Хороший чай, чтоб перед сном пить!" И всё же решил ответить своей знакомой. Я зашёл по всплывающему сообщению в чат, где красовалось: "– Это милашка;))!" Зайдя в чат, я увидел, что она была в сети пару минут назад. И я решил для начала добавить её в свои контакты, подписав "Птичка". Это первое, что пришло мне в голову, ведь записать как "Тога-Сан" было не вариантом. А птичка... Мы встретились на высоком здании, и она сказала, что часто туда приходит полюбоваться и снять маску, которую все так старательно носят. Птица – это свобода. Думаю, ей подходит. В общем, ответить всё же нужно, потом её спрошу. Нравится ей или нет.. Следующие минут пять просто снова и снова перечитывала её сообщение, не зная, как ответить и что сказать. "Я дома" ужасно звучит. Что ж... Ладно, отписаться стоит всё равно. Чат. - Привет! Это Изуку. Ты просила написать тебе, когда я буду дома. Извини, что отвечаю позже. Я был слегка занят. Мне очень жаль. Извини за это. Заранее спокойной ночи! Она не зашла в сеть. Скорее всего, уже спит или занята. Всё хорошо, вряд ли она меня просто заигнорит. Правда же? Из моего потока паники и вины за задержку ответа меня отвлёк чайник, который издал звук, говоря, что скипел. Я встал, чтобы заварить чай. Как раз успокаивающий, то что надо! Аромат ягод наполнил кухню, принося с собой лёгкое чувство уюта, которое так контрастировало с моим внутренним состоянием. Я сел обратно, отхлебнул горячий напиток. Он действительно был успокаивающим, но не настолько, чтобы заглушить нарастающую тревогу. Но всё равно стало слегка спокойнее. Я решил пока не включать телефон, пусть полежит на столешнице. Я не хочу нервничать ещё больше. Но мысли, как назло, если не о новой знакомой, так о маме... Я представил, как она приходит уставшая и измученная, загнобленная взрослыми из-за того, что у неё такой сын, как я. Или, что ещё хуже, она не вернётся вовсе. Я тряхнул головой, пытаясь избавиться от этих мрачных мыслей. Нужно было отвлечься. Я решил уйти в гостиную, поставил кружку на стол, который стоял напротив дивана, и уселся на сам диван, взяв снова в руки кружку чая. После чего уже нашёл пульт и включил телевизор. Первая программа – новости, но ничего не цепляло. Героев нет, а те, что есть, я знаю все способности наизусть. Всё казалось бессмысленным и таким далёким. Мой взгляд упал на рюкзак, лежавший на полу у кухни. Вспомнил про тетрадь с автографом, который теперь мне не нужен.. Что теперь делать со всей этой информацией о героях? Я собирал это годами, а теперь что? В мусор? Нееет. Я против. Я слегка скорчил гримасу недовольства. Придумаю чуть позже, что с ними делать. Может, пригодятся ещё.. Пока я задумался над будущей судьбой трудов всей моей жизни, я успел допить чай. Направившись к раковине, я помыл кружку и уселся на стул, смотря на столешницу с лежащим на ней своим телефоном. Кухня казалась слишком пустой, слишком тихой, слишком никакой. Я не смог долго находиться в одиночестве и вышел из неё, оставив свет включённым для мамы, и направился в свою комнату. Там, в темноте, я мог бы успокоиться? Точнее, там я чувствовал себя комфортнее. Я лёг на кровать, уставившись в потолок. Ссадины ныли, ожоги пульсировали, но это была лишь физическая боль. Гораздо сильнее болела душа. Пустота, о которой я думал в душе, теперь казалась бездонной пропастью, прямо как сегодня на крыше. Как вообще вышло, что я живой остался? Тога... Она и правда спасла меня от этих мыслей. Она куда больше заслуживает быть героем, чем тот же Всемогущий! Он даже не поинтересовался о моём самочувствии! А она... Она... Мои глаза снова начали слезиться. Я перевернулся на живот, уткнувшись носом и ртом в подушку. Слёзы не выходили из глаз, я слишком много сегодня рыдал, чтобы они успели снова накопиться. Я прикрыл глаза, пытаясь уснуть. Что угодно, лишь бы не думать... Но сон, как назло, не шёл. В голове крутились обрывки фраз, образы, звуки. Смех одноклассников, крики учителей, молчание мамы, слова того злодея и слова про крышу. Я чувствовал себя таким маленьким, таким беспомощным. Хотелось, чтобы кто-то обнял меня, сказал, что всё будет хорошо. За множество лет это делала лишь моя новая знакомая! И то сейчас она не отвечает... Я перевернулся на бок, пытаясь найти более удобное положение и отвлечься от мыслей, но каждая мышца ныла, а воспоминания душили. Я вспоминал слова матери о том, что ей жаль, что я не смогу быть героем. Может, она хотела как лучше этими словами, но это только усугубило всю мою жизнь. Мой внутренний крик хотел быть услышанным, чтобы в меня хотя бы верили. Пролежав довольно долго в своих мыслях я наконец почувствовал, как мои веки тяжелеют. Последняя мысль перед тем, как провалиться в сон, была о маме. Я надеялся, что она скоро вернется и что завтрашний день будет лучше, хотя бы немного.