Вражда по завещанию

Воздух был густым, пропитанным смесью дорогих духов, пота и сладкого дыма. Громкая, однообразная электронная музыка била в виски, а мощные басы отзывались неприятной вибрацией в груди. Стробоскопы, словно взбешенные, выхватывали из темноты искаженные гримасы, блеск страз на одежде, стаканы с алкоголем. Все это сливалось в одну оглушительную, разноцветную какофонию, от которой рябило в глазах и закладывало уши. Чонгук стоял у стены, чувствуя себя чужим на этом празднике жизни. Ему было душно. Запах возбужденных альф, смешанный со сладковатым ароматом омег, пытающихся привлечь внимание, вызывал у него легкую тошноту. Как же все это надоело. Бесконечные вечеринки, одинокие ночи в обнимку с чужими телами, утреннее похмелье и чувство пустоты. В последнее время он начал уставать от этого, на что его старший друг, Тэхён, с усмешкой заметил, что Чонгук «начинает стареть». Ну, спасибо, дружище. Великий альфа, которого списывают со счетов в двадцать пять. — Эй, че нос повесил? — Раздался веселый голос прямо у уха. Тэхён, пахнущий дорогим виски и своим естественным, теплым ароматом жасмина и сандала, подсел к нему, сияя беззаботной улыбкой. Его присутствие всегда было успокаивающим, островком в этом бушующем море фальши. — Да нет, — Чонгук вздохнул, отводя взгляд в сторону. — Просто думаю, чем бы таким новым заняться. А то вечеринки уже приелись. Серьезно. — Да ладно, не нуди, — Тэхён легонько толкнул его плечом. — Если бы было совсем невмоготу, ты бы не пришел сегодня. Я же тебя знаю. Чонгук почувствовал, как по спине пробежала знакомая волна раздражения. - Я сегодня, между прочим, пришел на твой день рождения. Как друг. — Да ладно тебе! — Тэхён засмеялся, его глаза блестели от веселья и выпивки. — И прошлый раз так же говорил, и все равно до сих пор ходишь. Признавайся, тянет тебя сюда, как мотылька на огонь! Чонгук не стал спорить. Бесполезно. Тэхён не поймет. Он не жил под грузом постоянного ожидания и разочарования. Будучи альфа-вторым сыном в семье Ким, он не знал, каково это — быть альфой в клане Чон, где твой статус определяется не силой духа, а местом в иерархии наследования. Отец-омега, холодный и расчетливый, и его супруг-альфа, такой же отстраненный, давно поставили на Чонгуке крест. Старший брат, Чон Чонин — хрестоматийный альфа-хищник, идущий на пролом. Сестра, Чон Джису, хоть и омега, но с характером настоящей акулы бизнеса, готовая пройтись по головам ради прибыли. А он… третий сын. «Безответственный и малоинициативный». Фраза отца преследовала его с подросткового возраста. — Ладно, Тэ, еще раз с днем рождения, — Чонгук выпрямился, оттолкнувшись от стены. — Я пойду. Хочу лечь пораньше, все-таки завтра не выходной. Он почувствовал, как его внутренний волк заскулил в предвкушении тишины и одиночества. — Чонгук! Да постой ты! Куда ты? Вечер только начался, ты же пробыл всего часа два! — прокричал ему вслед Тэхён. Но Чонгук уже не слушал. Он пробивался сквозь толпу, к выходу, как пловец, стремящийся к глотку воздуха. Ему хотелось домой. В свою пустую, но в свою комнату. Завтра отец снова прицепится к какой-нибудь мелочи на работе в их огромном холдинге «Чон Групп». Он уже всю кровь выпил. Чонгук был взрослым, сильным альфой, окончил лучший университет, прошел стажировку за границей, у него были идеи, планы по развитию компании. Но ему не давали хода. Особенно стало невыносимо после того, как его бабушка, единственный близкий человек, отошла от дел и оставила ему 20% акций компании. Этот подарок стал не благословением, а клеймом. «Подачка бабушки», — слышал он шепот за спиной. Он доехал до родительского дома и покинул автомобиль пошел в дом. Бабушкины мудрые советы и вера в него были единственным, что держало его на плаву. «Еще будет твой шанс, внучек, — говорила она. — Ты сильнее, чем кажешься». Чонгук горько хмыкнул, скидывая дорогую, но неудобную одежду. «Сильнее». Да, возможно. Только когда? Когда этот шанс представится? Отчаяние и чувство безысходности и гнали его на эти вечеринки, в объятия незнакомцев, в пучину ночных гуляний. Всем было все равно. В своих невеселых размышлениях он проворочался до глубокой ночи, его сознание отказывалось отключаться, перебирая унижения и провалы. Заснул он лишь под утро, когда за окном уже посветлело. Утро наступило быстро и безжалостно. Резкий звонок будильника врезался в сознание. Альфа сонно рыкнул, швырнув телефон в сторону. Голова раскалывалась, тело отказывалось подчиняться. Когда он все же встал, то с ужасом осознал, что проспал уже на целый час. Посмотрев на телефон, он не увидел ни звонков, ни сообщений. Никто с работы не искал его, не требовал немедленно явиться. Это было даже хуже, чем гнев. Это было равнодушие. Презрение. Была пятница. А почему бы и нет? Почему бы не устроить себе еще один выходной? Они этого даже не заметят. И тут зазвонил телефон. Чонгук улыбнулся, увидев имя. Тэхён. — Привет, дружище! Как твое похмелье и рабочий настрой? — пропел в трубку альфа, и Чонгук буквально почувствовал его энергию. — Никакой. Я дома. Проспал, а потом решил, что не пойду, — мрачно проговорил Чонгук. — Ну ты даешь! А отец что? Уже объявил охоту на тебя? — спросил Тэхён, хотя по тону друга уже все понял. — Да никто даже не позвонил, — голос Чонгука дрогнул, выдав всю его боль и унижение. — Мне все равно. — Слушай, я по делам буду в твоем районе минут через тридцать. Заеду, на чай. Поговорим. Ты же дома? Чонгук почувствовал слабый прилив тепла. - Конечно, Тэ. Заезжай. Сорок минут спустя Тэхён уже сидел на его диване, с интересом разглядывая интерьер. Они пили кофе, принесенный служанкой. — Ну, рассказывай, что за приступ мизантропии сегодня? — начал Тэхён, по-философски наклонив голову. Чонгук безрадостно усмехнулся. — Да ничего нового. Все та же песня. Я вот думаю, может, мне действительно стоит съехать отсюда. Или даже уехать. В другую страну. Начать с чистого листа. — А знаешь, Чонгук, — Тэхён стал серьезным, отставив чашку. — Может, тебе и правда стоит уехать? Не навсегда, а так… отдохнуть. Сменить обстановку. Отыскать себя, так сказать. В этот момент в гостиную зашла служанка, почтительно склонив голову. — Господин Чон, к вам пришел господин адвокат. Чонгук нахмурился. — Ко мне? Ты уверена? Может, это к отцу? Или к брату? — Нет-нет, сэр. Они попросили позвать именно господина Чон Чонгука. Очень настаивали. Чонгук перевел недоуменный взгляд на Тэхёна. У того на лице застыло такое же удивление, но в глазах вспыхнул азартный огонек любопытства. — Хорошо, — кивнул Чонгук служанке. — Пригласите его в кабинет. Он свободен. Как только дверь закрылась, Тэхён подскочил. — Что это может быть? Неужели ты что-то натворил? — пошутил он. — Скорее всего, какая-то ошибка, — вздохнул Чонгук. — Подожди меня здесь, я скоро. Он вышел, а Тэхён, чье любопытство всегда было его сильной и слабой стороной, крадучись последовал за ним. Дверь в кабинет, к его счастью, оказалась приоткрытой. Комната была огромной, поэтому доносились лишь обрывки фраз, но какие! «…Вы уверены, что не перепутали?» — это был голос Чонгука, дрожащий от недоверия. «… Абсолютно уверен, господин Чон. Все документы проверены». «… Но это… это невозможно…» «…Так указано в завещании…» «… Наследство… все состояние…» На последнем слове, которое уловил Тэхён, у него вытянулось лицо. Наследство? Чонгуку? От кого? Он потер руки от возбуждения и рванул обратно в гостиную, чтобы его не заметили. Прошло около двадцати минут, которые показались Тэхёну вечностью. Наконец дверь открылась, и вошел Чонгук. Он был бледен, его пальцы слегка дрожали. Он выглядел так, будто только что увидел призрака. — Что случилось, Чонгук? — спросил Тэхён, изо всех сил изображая неосведомленность, хотя внутри у него все трепетало от предвкушения. Чонгук медленно поднял на него глаза, в которых читался полный шок. — Тэ… Мне… То есть у меня… — он запнулся, пытаясь подобрать слова. — Мне досталось наследство. Огромное. От какого-то… далекого родственника по линии бабушки. О котором я едва слышал. Он провел рукой по лицу. — Похоже, я зря расслабился, думая, что моя жизнь — это тупик. Кажется, она только что перевернулась с ног на голову.