Вражда по завещанию

— Ну, и как мне теперь к тебе обращаться? «Ваше высочество» или «господин наследник»? — съехидничал Тэхён, его глаза, узкие и хитрые, как у лисы, весело поблёскивали. Он с наслаждением наблюдал за растерянностью друга, которая была настолько непривычной для этого статного, мощного альфы. — Да иди ты! — Чонгук расхохотался, и этот смех был полон облегчения и лёгкой истерии. Он провёл рукой по своим тёмным, непослушным волосам. — Честно говоря, я сам не знаю, что и сказать. Голова идёт кругом. — Да ничего не говори, всё и так ясно! — Тэхён развёл руками, изображая благоговение. — Ты стал самостоятельным, независимым и, что главное, чертовски богатым чеболем! Поздравляю, дружище! Мечта любого альфы сбылась! — Да ещё ничего не ясно, что да как, — осадил его Чонгук, но в его карих глазах, всегда таких серьёзных, теперь плескалось возбуждение и предвкушение. Чего греха таить, ему нравилась сама мысль о настоящей самостоятельности. Главное — не перед кем не надо отчитываться. Больше не будет этих унизительных докладов отцу, который воротил нос от любых его идей. Теперь, возможно, отчитываться будут перед ним. От этой мысли Чонгук невольно хмыкнул, и уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Тэхён, увидев эту улыбку, подумал, что, возможно, наконец-то в жизни его друга наступает долгожданный перелом. Чонгук заслуживал счастья. — Так, а я не понял, кто помер-то? — с присущей ему бесцеремонностью спросил Тэхён, отхлёбывая кофе. — Да уж, тебе в такте не откажешь, — Чонгук покачал головой, но усмешка не сходила с его лица. — Ну, я же его не знаю! Да и ты тоже, согласись. Перед кем должно быть мне стыдно? — Тэхён отставил чашку и облокотился на стол, его взгляд стал деловым. — Ты лучше скажи, кто тебе оставил это сокровище и, главное, какого размера горы золота? Чонгук вздохнул, и его выражение лица стало серьёзнее. Он откинулся на спинку стула, его фигура, обычно такая собранная, сейчас выглядела немного расслабленной, но не от усталости, а от груза новых мыслей. — Да я ещё сам не знаю точно, Тэ. Завтра предстоит встреча с адвокатами, нужно подписать кучу документов. Единственное, что я понял из нашего короткого разговора, — это то, что поместье находится где-то в горах, в провинции Канвондо. А что касается денег... — он развёл руками, — об этом вообще ничего не сказали. Всё решится завтра. — Чёрт, как же мне хотелось бы поехать с тобой и всё это увидеть! — воскликнул Тэхён с искренней досадой. — Но увы, не могу. У нас на работе новый крупный проект, все задействованы, включая меня. Вообще некогда. Но ты обещай, что как только приедешь, сразу позвонишь и всё расскажешь! Обязательно! — Конечно, друг, — кивнул Чонгук. В его груди затеплилась маленькая, но тёплая надежда. Ему хотелось верить, что это стоящее дело, что там, вдали от Сеула, от давящего влияния семьи, ему наконец-то понравится. «Может, даже бабушка согласится поехать со мной на первое время», — мелькнула у него мысль. Нужно будет обязательно спросить её, но только завтра, когда он сам во всём разберётся и придёт к ней не с пустыми руками, а с конкретным планом. Тем временем, в старом, но ухоженном поместье, утопающем в зелени горных склонов, царило своё, особенное настроение. — Надеюсь, ему здесь не понравится. Очень не понравится, — прошипел омега Пак Чимин, с таким ожесточением откусывая кусок хрустящего яблока, будто это был не фрукт, а сам незваный наследник. Он стоял на просторной кухне, залитой утренним солнцем. Его стройная, но сильная фигура была облачена в простые рабочие штаны и застиранную футболку, а на лоб спадали пряди розовых волос, выгоревших на солнце. Он не походил на классическую, утончённую омегу — в его движениях была уверенность и скрытая сила, приобретённая годами тяжёлого труда. — Ну-ну, Чимми, не говори так, — мягко пожурила его пожилая экономка, бета Ха Ын, перебирая овощи в раковине. — Не очень-то это любезно с твоей стороны. Мы же не знаем этого человека. — А я и не хочу казаться любезным! — резко парировал Чимин, его глаза, обычно тёплые и добрые, сейчас метали искры. — И вообще, его сюда никто не звал. Это мой дом! Я здесь всё поднимал с нуля! — Чимми, милый, — вздохнула Ха Ын, вытирая руки о фартук, — как бы там ни было, а теперь он здесь хозяин. По закону. Кстати, как его звать-то, этого нового хозяина? — Чон. Какой-то там Чон, полное имя даже не удосужились сообщить, — Чимин тяжело вздохнул, и его плечи слегка поникли. — Я столько труда сюда вложил, столько лет... А теперь приедет какой-то столичный мажор-альфа, избалованный и самодовольный, и будет тут устанавливать свои правила, всё ломать и перекраивать под себя. — Он с силой швырнул огрызок яблока в мусорное ведро, и тот с глухим стуком угодил точно в цель. — Я уже стара для перемен, — снова вздохнула Ха Ын, — а вот ты — нет. И вообще, хватит тебе холостяком ходить, тебе бы замуж пора, дитя моё. Найти хорошего альфу, осесть. — И что, уехать отсюда предлагаешь? Именно тогда, когда всё может рухнуть? — горько усмехнулся Чимин. — Зачем уезжать? Я предложила выйти замуж, а альфу и здесь можно найти, — Ха Ын лукаво подмигнула, но тут же её лицо помрачнело. — Хоть мне и не нравится этот хмырь и пройдоха Ли Донук, который заезжает сюда под любым предлогом, лишь бы пронюхать всё и засунуть свой длинный нос не в своё дело. — Ну, зачем ты так... — Чимин поморщился. — Он просто предлагает помощь, когда это нужно. — Помощь? Не смеши меня, Чимми! — фыркнула экономка. — Все вокруг только и думают, что это поместье теперь твоё, вот и он так же считает. Посмотришь, завтра явится, будет просить твоей руки, а я ещё посмеюсь над ним. — Не неси ерунды, Ха Ын, — Чимин с раздражением отмахнулся, хотя на его щеках выступил лёгкий румянец. — Он ни разу даже не заговаривал об этом. И вообще, ты прекрасно знаешь, как ко мне здесь относятся. Почти как к альфе, а не как к омеге, за которой можно ухаживать. — Неправда! Тебя здесь все искренне уважают, — твёрдо заявила Ха Ын. — И ещё, Чимми, — она подошла ближе и по-матерински поправила ему воротник, — к приезду мистера Чона надень что-нибудь... приличное. Чтобы выглядеть как настоящая, ухоженная омега. Произведи хорошее впечатление. Чимин закатил глаза и с вызовом скрестил руки на груди. — А вот этого вы от меня не дождётесь, — фыркнул он и, резко развернувшись, вышел из кухни, громко хлопнув дверью. У него и без того было полно дел, и мысль о том, чтобы наряжаться для какого-то чужого альфы, вызывала в нём лишь жгучее раздражение.