Консорт Прайма

Предыстория Отношений К моменту похищения Оптимус и Лио встречались уже два стеллацикла. Их отношения оставались полутайными — Прайм не скрывал свою привязанность, но и не афишировал детали. Многие знали о "фаворите Прайма", но мало кто понимал глубину их связи. Лио продолжал работать в шахтах три дня в неделю — по его собственному желанию. Остальное время он проводил во дворце, помогая Прайму понимать нужды простых ботов. Ночные танцы в клубе остались в прошлом — теперь он танцевал только для Оптимуса. День Похищения Исчезновение Лио исчез во время обычной смены в шахте "Прайм-7". Камеры зафиксировали, как он вошёл в дальний туннель для инспекции, но не вышел. Когда через час его искали — нашли только следы борьбы и несколько капель энергона. Оптимус лично возглавил поиски, но след оборвался у заброшенной вентиляционной шахты. Похитители были профессионалами. Мотивы Похитителей Группа бывших нейтралов, недовольных правлением Прайма, решила использовать его "слабость". Их план: заменить Лио двойником, получить доступ к Прайму, а затем либо шантажировать, либо устранить его. Они не учли одного — насколько хорошо Оптимус знает своего возлюбленного. Появление Двойника "Возвращение" Через 36 часов после исчезновения "Лио" вернулся. Он появился у ворот дворца, рассказывая историю о том, как сбежал от похитителей через вентиляционные шахты. Внешне он был идеален — каждая царапина, каждая вмятина на броне воспроизведена с фотографической точностью. Даже янтарный оттенок оптики был правильным. Голос, манеры, даже характерный наклон головы при улыбке — всё было безупречно. Первые Подозрения Оптимус обнял вернувшегося Лио, но что-то в его искре дрогнуло. Прикосновение было правильным, но... пустым. Не было того тепла, той вибрации искры, которую он чувствовал с настоящим Лио. "Ты ранен?" — спросил Прайм, осматривая его. "Несколько царапин, ничего серьёзного. Я просто хочу забыть об этом кошмаре." Лио никогда не называл трудности "кошмаром". Он говорил "испытание" или "сложность", но никогда "кошмар". Проверка Ужин Вдвоём Вечером Оптимус пригласил "Лио" на приватный ужин в своих покоях — их традиция после долгой разлуки. "Я приготовил твой любимый энергон," — сказал Прайм, наливая два кубка. — "Винтажный высокозаряженный, из личных запасов Альфа Триона." Это была ложь. В кубках был обычный высокозаряженный энергон, который настоящий Лио не смог бы выпить без последствий. "Ты слишком добр ко мне," — улыбнулся самозванец, поднимая кубок. "За твоё возвращение," — Оптимус поднял свой кубок, внимательно наблюдая. Разоблачение Самозванец выпил энергон одним глотком. Никакой реакции. Никакого головокружения, никакой дезориентации. Он даже не поморщился от крепости. "Вкусно," — сказал он, облизывая губы. — "Можно ещё?" Оптимус медленно поставил свой нетронутый кубок. "Знаешь, что я люблю в настоящем Лио?" — его голос стал холодным как лёд Северного полюса Кибертрона. — "Он отключился бы от одного запаха этого энергона." Янтарная оптика самозванца расширилась. Он попытался что-то сказать, но массивная рука Прайма уже сжимала его горло. "Где. Он?" Допрос Сломленный Обман Самозванец — бот-мимик по имени Фасад — сломался через час. Не от боли (Оптимус не применял пытки), а от психологического давления. Прайм просто рассказывал детали о настоящем Лио, которые знал только он: Как Лио морщит нос, когда концентрируется. Маленький скол на внутренней стороне левой ноги от первого дня в шахте. То, как он бормочет формулы во сне (наследие попыток самообразования). Способ, которым он прикасается к Матрице Лидерства — с благоговением, но без страха. "Хватит!" — взмолился Фасад. — "Он в старом десептиконском бункере, сектор Д-99! Живой! Клянусь, живой!" Признание "Мы не хотели убивать его," — хныкал Фасад. — "План был использовать его как рычаг давления, если обман раскроется. Но вы... вы действительно любите этого грязного шахтёра?" Оптимус поднял его одной рукой: "Этот 'грязный шахтёр' имеет более чистую искру, чем ты когда-либо сможешь понять." Спасение Штурм Бункера Оптимус лично возглавил отряд. Они ворвались в бункер как лавина. Сопротивление было сломлено за минуты. В самой глубокой камере, прикованный энергоновыми цепями, сидел настоящий Лио. Избитый, с потухшей оптикой от недостатка энергона, но живой. Воссоединение "Оптимус?" — голос Лио был слабым, неверящим. — "Это правда ты? Не... не галлюцинация?" Прайм разорвал цепи голыми руками и бережно взял маленького бота на руки. "Это я, маленькая искра. Прости, что не защитил тебя." "Я знал... знал, что ты поймёшь. Они спрашивали о твоих слабостях. Я сказал им только одно..." — Лио слабо улыбнулся. — "Что ты не умеешь готовить низкозаряженный энергон. Всегда делаешь его слишком крепким для меня." Оптимус прижал его к груди, чувствуя вибрацию его искры — настоящую, тёплую, родную. Последствия Исцеление Лио восстанавливался в медотсеке дворца. Оптимус не отходил от него ни на шаг. На третий день Лио попросил: "Принеси мне немного того гадкого разбавленного энергона из шахтёрской столовой?" "Зачем?" — удивился Оптимус. "Чтобы помнить, кто я. И... чтобы ты тоже помнил. Ты влюбился не в идеального бота. Ты влюбился в шахтёра, который не может пить нормальный энергон и танцевал за деньги." Публичное Заявление После выздоровления Лио, Оптимус сделал публичное заявление: "Граждане Кибертрона. Недавние события показали, что есть те, кто пытается использовать мои личные привязанности против нашего мира. Позвольте прояснить: Лио — не моя слабость. Он моя сила. Он напоминает мне, за что мы сражались — за право каждой искры быть собой, независимо от размера или функции." Новые Меры Безопасности Лио получил личную охрану (которую он называет "няньками"). Установлен специальный код — вопросы, которые только они двое знают. В покоях Прайма всегда есть запас низкозаряженного энергона. Эпилог: Урок Доверия Тихий Вечер Месяц спустя. Лио танцует в приватных покоях Прайма — медленный, интимный танец, который он никогда не исполнял в клубе. Это только для Оптимуса. "Как ты понял?" — спрашивает Лио, прижимаясь к массивному корпусу Прайма. "Он был идеален. Слишком идеален. Настоящий ты... ты не идеален. Ты спотыкаешься, когда волнуешься. Ты морщишься от крепкого энергона даже от запаха. Ты засыпаешь, бормоча формулы, которые подсмотрел в моих датападах." "И ты любишь меня таким?" "Именно таким. Каждый недостаток, каждую особенность. Потому что они делают тебя настоящим. Делают тебя моим Лио." Последний Танец Ночи Лио встаёт на пьедестал — маленькую сцену, которую Оптимус построил специально для него. "Хочешь, чтобы я станцевал тот танец? Из клуба?" "Нет," — Оптимус качает головой. — "Станцуй что-то новое. Что-то, что никто никогда не видел." И Лио танцует. Не как "Медь" из клуба, не как Л-10 из шахты. Просто как Лио — возлюбленный Верховного Прайма Кибертрона. В его движениях история их любви: встреча в шахте, ночи в клубе, страх потери, радость воссоединения. И надежда на будущее, где маленький бот с дефектом топливной системы и великий Прайм могут просто быть вместе. "Обещай мне," — шепчет Лио, заканчивая танец, — "что всегда будешь помнить вкус моего ужасного разбавленного энергона." "До последнего фотона моей искры," — клянётся Оптимус, целуя его янтарную оптику. И где-то в камере дальнего блока сидит Фасад, приговорённый к пожизненным работам в шахтах. Ирония в том, что теперь он выглядит как Лио, но никогда не сможет быть им. Потому что быть Лио — это не внешность. Это искра, которую невозможно скопировать.