Танго на краю тишины

Разум Гермионы Грейнджер походил на испорченную карту Мародёров. Все маршруты, все коридоры вели к одной точке: западное крыло, ледяной свет, его губы на её ладони. Он избегал её. Но не скрывался — скорее, демонстративно растворялся в толпе, становясь холодным пятном на её периферии. Она выследила его на балконе у Зимнего сада. Он стоял, отгородившись спиной от света Зала, снег кружил вокруг него, как хоровод призраков. — Решил продемонстрировать своё презрение к обществу в более драматичных декорациях, Малфой? Он обернулся медленно. Маска скучающего превосходства не сдвинулась, но синева под глазами потемнела. Он выглядел так, будто не спал со времён того бала. — Грейнджер. А я уже заждался твоих нравоучений. Они, как оказалось, создают приятный фон для мигрени. — Что это было у кристалла? — Ага, сразу к делу, — он усмехнулся, но в уголках его глаз дрогнула боль. — Я думал, ты за тщательные исследования и ведение конспектов. Или «Сердце Зимы» не удостоилось отдельной главы в твоих томах? — Я видела нить. Чёрную. Она шла от тебя. Это было проклятие. — О, диагноз поставлен, — он откинул голову. — И каков вердикт, доктор? Сжечь на костре как носителя скверны? Или сдать в ту самую коллекцию Поттера? Он, я слышал, собирает трофеи. Он снова вздрогнул. Почти неуловимо. Пальцы правой руки впились в каменные перила до побеления костяшек. Это длилось мгновение. Но она уловила. — Снова, — констатировала она. — Твоя наблюдательность граничит с навязчивостью, Грейнджер, — он процедил сквозь стиснутые зубы, закрыв глаза. Она действовала, не раздумывая. Её рука легла поверх его сжатых пальцев. Эксперимент. Повторение условий. Драко резко открыл глаза. Изумление в них было настолько чистым, что на мгновение смыло всю насмешку. Спазм в его руке ослаб. — Ты что делаешь? — Проверяю, — отрезала она. — Гипотеза: физический контакт ослабляет связь или боль. Подтверждается. — Боже, — он хрипло рассмеялся. — Я превратился для тебя в лабораторную крысу? «Опыт номер два: реакция малфоя на нежелательные прикосновения»? — Если ты настаиваешь на аналогии, то да. Но обычно крысы хотя бы не комментируют процесс, — парировала она, не убирая руки. Он молча смотрел на неё. Барьер из сарказма трещал по швам. — Зачем тебе это? — спросил он, и в голосе не было ничего, кроме усталого недоумения. — Потому что я это увидела, Малфой! — выпалила она, и в её голосе впервые зазвучало отчаяние. — И теперь, даже если я захочу, я не смогу это «невидеть». Ты не пошёл к Снейпу. Значит, причина не в школе, а в чём-то, что гораздо ближе к тебе. И это делает проблему в десять раз опаснее. Он сжал её руку в своей. Внезапно и крепко. Это уже не была проверка. Это был захват. — Хочешь протокол? — его голос стал низким, приглушённым. — Контакт работает. Не спрашивай, как. Возможно, твоя магия слишком... шумная. Слишком живая. Она заглушает шёпот этой штуки. Или просто отвлекает меня настолько, что я забываю его слушать. Он потянул её к себе. Не в объятия, а просто сократив дистанцию до минимума. Его дыхание смешалось с морозным воздухом. — Ты методично взламываешь моё идеально выстроенное одиночество, Грейнджер. И самое отвратительное, что я начинаю находить в этом какую-то извращённую прелесть. — Танец, — бросил он, глядя куда-то поверх её плеча. — Контрольный эксперимент. Проверим устойчивость эффекта. И они закружились. Неловко, без музыки, под далёкие, чужие ритмы. Это не был танец. Это был ритуал. Его пальцы на её талии прожигали ткань. — Он показывает дефицит, — вдруг сказал он ей в висок. — «Сердце». Не желания. Нехватку. Самую большую пустоту. По-моему, оно просто злорадствует. Он остановился так же резко. Не отпуская. — Временное перемирие, — прошептал он. И прежде чем она успела что-то возразить, его губы коснулись её. Это не было нежно. Это было воплощённое нарушение всех правил. Его поцелуй был холодным снаружи и обжигающим внутри, требовательным, но не грубым. В нём была вся его язвительность, вся его боль и тот странный, извращённый восторг от того, что она здесь. Она застыла, а потом её губы сами ответили — не поцелуем, а вопросом, брошенным в пустоту между ними. Он оторвался так же внезапно, как начал. В его глазах стояло то же ошеломление, что и в её. — На этом эксперимент окончен, — голос Драко был хриплым. Он поправил манжету, скрывая запястье, и отступил на шаг, возвращая себе контроль. — Спасибо за… сотрудничество. Теперь тебя определённо будет кому спасать. Судя по взгляду, Поттер уже приписал мне кражу всех новогодних конфетти в Хогвартсе. Он ушёл, растворившись в тени балкона. Гермиона стояла, прижав пальцы к губам, которые ещё хранили тепло его прикосновения. Они горели, как клеймо. Разум, эта безупречная карта, сдалась. Теперь там был лишь хаос чувств и одна, ясная как приказ, мысль: найти ответ. Название для этой тьмы. Ценой чего угодно.