Чудес не бывает, а вот удачные стечения обстоятельств – вполне себе.

             — То есть, я правильно понимаю – ты берёшь меня с собой в качестве говорящей собачки просто потому, что тебе не хочется заниматься всей этой хернёй в одиночку? — натягивая куртку на плечи, всё таки не май месяц и пусть его кровообращение едва работало как надо, он всё ещё мёрз. Или ему так казалось.              — Именно, — накинув на плечи кожанку, Жан поправил растрепавшиеся волосы и натянул ботинки на ноги. — давай, не медли там. Я вообще не хочу этим заниматься.              — Тогда почему занимаешься?              Раздражённо поморщившись, Жан утащил Аарона за собой из дома и с грохотом захлопнул дверь за ними.              — Потому что у меня есть обязанности, — пару раз прокрутив ключи в замке Моро кинул связку Аарону. — и ты о них прекрасно знаешь.              Удивлённо поглядев на Жана, Аарон повертел в руках связку ключей. Он нечасто выходил из этого дома без разрешения, тем более без какого-либо сопровождения, – чаще с Кевином, потому что им обоим было плевать друг на друга и они расходились как только появлялась возможность.       Моро просто махнул на это рукой. Мол: «пусть будет».              Они залезли в машину. Миньярд оглядел её как-то почти тоскливо разочарованно понимая, что он невероятно давно не был за рулём. Окно было открыто почти сразу же и метнув недовольный взгляд на Жана, парень пробормотал:              — Середина, блять, декабря на дворе.              — Мне жарко.              — Тебе не может быть жарко, — закатив глаза заметил Аарон, но спорить дальше не стал.              Это же Жан, его переспорить это, ну, обычно бывало себе дороже, потому что он имел особое умение раздражать всё живое на свете просто существуя, а уж если ему рот приходилось открывать, то это превращалось уже в полный крах нервной системы любого, кто стал его целью, а ещё прекрасным развлечением и цирком для всех наблюдающих. То ли он такой широкий лексикон приобрёл за века своей жизни, то ли просто вертел словами, как быдло ваше мнение на члене, то ли всё вместе. В любом случае с ним споров избегали вообще все. Кроме, может быть Эндрю с Рико, но и те предпочитали не тратить время на споры ни о чём, потому что к концу вообще все нахер забывали о чём говорили.              Уставившись в открытое окно, Аарон разглядывал знакомые ему лесные пейзажи. Дом, в котором они в этот раз поселились был расположен за городом, в небольшом дачном райончике. Да, немного неудобно каждый раз тратить по сорок минут на дорогу в “цивилизацию”, но это оказалось общим решением. Так уж вышло, что каждому из них порядком надоела суматоха и суета, к тому же учитывая их нечеловеческую натуру им банально было легче жить именно что вот так.              Правда Аарон до сих пор был готов материть весь свет белый за то, что ему приходится вставать раньше, чтобы успеть на работу. Нет, ему сон конечно не нужен, но это всё ещё очень приятная часть дня и хороший способ скоротать время, когда делать уж совсем нечего, но вставать ему было сложно чисто морально.       То ли это психосоматика, то ли старые привычки, то ли он просто придурок, но для него реальность оставалась именно такой. Впрочем, его работа была удобна вообще всем, когда не хотелось выбираться в город и на охоту, а в холодильнике валялись пакеты с кровью. Эдакий “пир” же! И за всё это, вообще-то, стоило бы быть благодарным Аарону. Хотя, на его памяти, то ли Кевин, то ли Рико говорили что-то о том, что и это кудрявое чудовище тоже когда-то работало в больнице, но представить себе как он выглядел бы в больничном халате у Миньярда так и не получилось. Роясь по его кабинету он и в самом деле нашёл диплом об образовании медика и успел даже повозмущаться по этому поводу, но молча.              В чужих вещах копаться не очень-то и прилично.              Ключи в кармане грели охладевшее тело приятным осознанием. Даже если его взяли как декоративную собачку, у него всё равно больше воли, чем во все другие вылазки.              — Ты тихий, — удивительно, но тем, кто начал разговор был именно Моро. Аарон отвёл взгляд от тьмы, что зимой куда раньше покрывала улицы и уставился на его профиль.              — Обычно это говорят тебе, — из них всех, в действительности, чаще молчали Жан или Эндрю. Не то чтобы кучке придурков постоянно нужно было поддерживать диалог, к тому же контактировать с Рико хоть как-нибудь это вообще адище, но эти двое всегда отличались только наблюдением.              — Увидишь какой я тихий сегодня.              В голосе Жана послышалось ни то обещание, ни то что то задорно детское, но непонимающий взгляд Миньярда он, что весьма ожидаемо, проигнорировал, и снова сосредоточился на дороге. Та, естественно была известна ему уже наизусть за те пять лет, что они тут прожили, но, может ему виды нравились, а может он просто не мог найти чем заняться.              А он, вообще-то, занимался. Следил. Добычей здесь пока был никто иной, как Аарон – уж больно болтливый Рико за поцелуй и лишний пакет с кровью («жадный, сука») выболтал о том, что первому на что-то нужно было разрешение. Как предполагает сам Морияма: на то, чтобы завести себе девчонку. Диалог вообще забавный был, потому что то, как Рико относится к людям это просто невероятно, но по-большей части Жан счёл чужую попытку поиздеваться глупостью.              Кевин, например, тоже человеком был, да и сам Рико. Только вопрос человечности тут стоит в вопросе времени, которое они прожили и в личной морали.              — Как ты думаешь, мы в рассудке? — Жан неторопливо постучал коготками по рулю, когда они проехали светофор на красный, – дорога пустая, но это всё равно напрягло, – и глянул на Аарона не поворачивая головы.              — Что ты имеешь в виду? — выдержав чужой острый взгляд, Аарон не дрогнув посмотрел на него так же, не желая проигрывать в эдакой “схватке”.              — Да ладно тебе, Аарон, — оскалившись и на особо резком повороте разогнавшись, Жан какой-то неведомой удачей не вылетел с дороги, заставив своего собеседника вжаться в кресло. — должен понимать о чём я тебе говорю.              — Нет, блять, Моро я серьёзно не понял, — может в силу возраста, может в силу того, что философ из Миньярда был так себе, но понять всю суть вопроса он не мог и честно надеялся, что его не посчитают идиотом, который просто увиливает от ответа. Так уж выходило, что быть идиотом в глазах Жана хуже, чем не отвечать ему совсем и пытаться ухищрениями бегать от ответов.              — М-мм, ну раз так, то разъясню подробнее, — он слова тянул, позволяя тем липким мёдом запачкать пространством меж ними – по-крайней мере у блондина точно появилось стойкое ощущение чего-то липкого и вязкого на коже, сладкого и приторного, хотя наигранной ласковостью обычно отличался Морияма. Хотя нет, это не ласка и не сладость, это натура. — я имею ввиду: как ты думаешь, сколько человечного в нас всех осталось? Что для тебя лично вообще человечное?              И снова, философом Аарон не был, но видимо поэтому такие вопросы и задавались конкретно ему. Жан же интересовался без умысла злого, желая просто узнать чужой ответ, понять его чуть получше, может быть просто порыться в чужих внутренностях и мыслях. Да, это можно было бы сделать любым другим способом, который не включал бы в себя согласие Аарона на эту авантюру, но Жан достаточно уважал тех, с кем он жил и “выживал”, для того, чтобы интересоваться лично, вместо насильственной попытки залезть в голову.              Аарон же, задумавшись над этим вопросом, притих.       И вправду, что для них, нежити, человечность, какой она для них может быть? Если он попытается вспомнить о том, каким он был человеком, то хорошего не вспомнит ничего. Так получилось, что он просто был лишён нормальной основы этой самой жизни, а мамаша была слишком увлечена наркотой и мужиками, чтобы хотя бы попытаться дать детям нормальное представление о жизни. Единственный человек, который по сути и был для него примером – это Эндрю, а если судить о том, каким был тот, то пример у Аарона паршивый. Впрочем, он научил его тому, что то, что ты любишь и чем дорожишь ты должен защищать до последнего и любыми способами, а остальное смысла не имеет.              Подумав, он ответил честно:       — Я не знаю, — и этим заполучил блеск интереса в чёрных угольках глаз. — я в курсе, что человечность это что-то там о морали, убеждениях и принципах, но, понимаешь, единственный пример, который у меня был – это Эндрю, а Эндрю человек…сложный.              — То есть говоришь, что в тебе человечности равно столько же, сколько и в нём?              — Говорю, что основа у нас схожая.              — Это не ответ на мой вопрос.               — Это единственный ответ, который я могу тебе дать и который будет достаточно… правдивым, — кое-как выдавив это из себя, Аарон выдохнул и вдруг понял, что он действительно не дышал пока говорил. Как если бы ему было страшно. — серьёзно, Жан, я не умею рассуждать о таких глубоких темах. Я сирота и медик, у меня другой склад ума.              — Это работает немного не так, — губы Жана тронула улыбка, редкая, свидетельствующая о том, что Миньярд смог его позабавить и, почему-то, его успокоила эта мысль. — но я тебе верю. Так что за девочка тебе там понравилась?              Аарон завис. Казалось, его и без того обескровленное тело похолодело, но прежде чем он успел ответить, Жан резко затормозил.              — Ой, кажется приехали, — он оглянулся, проверяя местность и, убедившись что он ничего не спутал, кивнул. — ничего страшного. Попозже ответишь, как раз успеешь придумать что. Вообще можешь посидеть тут, если не хочешь идти.              И ему, может быть, очень хотелось бы действительно остаться, вот только он не мог. Остаться – признать поражение, признать, что он испугался того, в чём его уличили и отсиживаться в машине как трус. У него просто нет такого права. Собравшись с духом, Аарон вылез и с хлопком закрыл дверь машины. Он с вызовом вскинул голову чтобы посмотреть Жану в глаза, а там увидел лишь проблеск веселья.              — Не разочаровал, радуешь, — он ещё раз поправил волосы, хотя те с выхода даже не растрепались, и поманил младшего за собой. — пошли, мелочь.              Это звучало почти как одобрение и это давало Аарону какую-то надежду на то, что на хуй его не пошлют с его просьбами, надеждами и мечтами. Жана не особо волновали все их договорённости и сделки, он умудрялся ловко метаться между ними и делать всё так, как было удобно ему, так что может быть блондину и свезёт.       Когда они приехали тьма уже окутала небосвод, а, как известно именно во тьме и ночью открываются самые интересные заведения "квартала красных фонарей". Вообще это просто был самый настоящий район блядства, но они все как-то подхватили такое пафосное и красивое название от Рико и, в целом, это звучало получше, чем район барделей, баров с подольными казино и хитровыебанных барыг, которым очень уж сильно надо сбыть товар. Технически, Аарон понимал, почему Жан выбрал это место для того, чтобы найти мальчишку в "жертву", но практически ему дико не нравилось тут находиться.       Жан же, решив что Аарон если что сам и справиться, и найдётся, решил не следить за тем ходит он за ним или нет. Если не хочет, то ему никто не будет мешать самому повернуть не туда и, например, пойти найти себе свежей крови. Правда пользовался своими умениями тот до сих пор до чёртиков паршиво, но и чёрт с ним, ему это сегодня не надо.       Аарон же всё о своём, да о своём. Он метался в сомнениях (скорее волнениях), не зная чего в будущем ожидать от Жана. Потому что существо он странное и сложное, потому что он очень уж чудаковатый бывает. В его странностях, конечно, есть определённая последовательность, которую сам Миньярд ещё просто не понял, но был ли он вообще способен понять?       Жан же шагал резво, точно знал куда идти, а он, впрочем, естественно знал. Ведь не поведёт же он кого-то куда-то, где он никого и ничего не знает? За долгие годы жизни у него были возможности вытворять всякие глупости, да в таких количествах, что в итоге жизни это стало не так уж и интересно. Сейчас надо было делать дела.       Сначала разобраться с одним Миньярдом, потом – со вторым, и вот от того что останется уже играть. Все свои порывы жалости Жан тоже успел проебать, так что Аарону очень не понравится, если вдруг его решения, интриги или то, кого он там трахает, вдруг приведут его, Моро, к проблемам, то хорошо ему точно не будет. Прямо противоположно.       Отходя от "кто-то кого-то убьёт" и "кому-то очень плохо", можно сказать только о том, что они уже "почти пришли" (так сказал Жан!), к тому месту, где они должны быть. Аарону здесь откровенно говоря не нравилось, потому что все стереотипы и принципы взрощенные именно матерью (и дядей), визжали в нём отвращением, вызывая неимоверно дикое желание просто развернуться и уйти отсюда или сделать очень много не хороших вещей с этими вычурно одетыми сволочами.       Или его просто бесит тот факт, что уже два человека знают его "маленький" секретик. Что ещё хуже, он не был уверен тот ли это выбор. Выбор, правда, мнимый, но он же есть! Может сначала вообще стоило сказать Эндрю. Ему важно говорить, он должен знать всё и обо всех – о своём брате и подавно, но порой это так сильно душило его.       Жан же привёл его в какой-то клуб, не гейский, но Аарон так сильно сомневался в том, есть ли тут хоть один гетеросексуальный мужчина, что на всех кто вообще кидал на него взгляд (что случалось редко, потому что куда больше их привлекал Жан), он смотрел так, как будто возьмёт и вырвет им гортани. А он, кстати говоря, мог. Хорошо, стало поспокойнее.       Резво пройдя через весь зал, Жан уселся за барную стойку и заказал два бокала с виски. Миньярд сел рядом за неимением выбора и непонимающе посмотрел на Моро, невпопад выпалив:       — Алкоголь же нас не берёт?       — Не берёт, — согласно кивнул Жан, достаточно тихо, чтобы музыка перекрывала, но, спасибо обострённому слуху, Аарон услышал его без единой проблемы. — но я хочу пить.       — Не люблю вкус алкоголя, — недовольно фыркнул тот, но всё равно уже смирился со своей ролью. Жан же поглядел на него с секунды две и обратился к бармену.       — Эй, мальчик! — в том коротком диалоге, который состоялся между Жаном и этим парнем, но по отсутствию реакции раздражения или удивления, Миньярд решил, что француз изначально так к нему обратился. Или ему было плевать. — Налей ему... — повернув голову к Аарону, Жан наклонил голову, что первый всегда находил глупой привычкой. — Что ты будешь?       — Что угодно, что не алкоголь.       — Тогда налей ему воды.       Хотелось возмутиться, мол: «не настолько что угодно,» – но ему было не настолько принципиально что пить. Ему бы отвлечься от всей этой блядской атмосферы вокруг. Бармен налил ему стакан воды, подвинув поближе и пошёл дальше заниматься делами.       Поначалу Аарон не понял зачем и почему они тут сидят, но потом до него дошло, что всё дело в том, что Жан что-то высматривает. Наверное, ищет кого-то, кого можно подобрать для Эндрю? Вряд ли у его брата такие высокие стандарты, так подумалось Аарону, когда они пол часа просидели совершенно без движения. Жан даже не пытался – к нему лично подходила парочка парней, пытающихся познакомиться, но их он отметал с холодной отстраненностью. Миньярд, представляя как его так же могла бы отшить девчонка неприязненно морщился. Грубовато.       Потом Моро просто встал и ушёл куда-то, не сказав ни слова и Аарон завис. Он не совсем понял, сидеть ли ему на месте или уходить, но за неимением выбора, остался сидеть на месте в надежде на то, что глава вернётся скоро. Не скоро, конечно, но на это время (около пятидесяти минут?) его занял бармен, тот, который у них и был. У него были стрёмные шрамы на лице, блестящие глазки и аккуратно остриженные ногти – перечень фактов, которые блондин запомнил, рассматривая его в процессе диалога.       Появился Жан так же, как и ушёл, молча. Заплатил за заказ, взял под локоть Аарона, да потащил его прочь к выходу, под полный негодования взгляд.       — Где ты вообще был?       — Наблюдал.       — За чем? — раздражаться рядом с Жаном сложно, тупо и бессмысленно. Он всегда реагировал так, словно его штанину грызла собака, которую нельзя успокоить.       — За тем парнем.       — Ты хочешь, блять, сказать, что ты всё время там сидел?       — Почти, — он хихикнул и затащил Аарона за угол. — сходил в подсобку, там поболтал с парой парней, они и выложили всё что мне надо было.       Холод в этом голосе заставил его неприязненно поморщиться.       — Серьёзно? Вот взяли и сказали?       — Они почти приняли это решение сами, — о, точно. Тот чёртов гипноз, которым Жан владел более чем отлично, в силу того, сколько раз ему приходилось им пользоваться (и сколько раз он проёбывался).       Судя по россказням Кевина с Рико таких ситуаций была уйма. Иногда они были забавными, а пару раз (ладно, больше), они чуть не померли все втроём из-за таких ошибок, но на то их и было трое – чтобы решать проблемы путём разделения их.. Три свежие головы вполне себе хороший способ выживания, особенно когда вы нелюди и имеете больше времени на изучение разных вещей и получения опыта.       Повертев головой, не понимая на кой Жан продолжает тащить его куда-то, Аарон на автомате пробормотал:       — Отпусти.       И его тут же отпустили. Вамп постучал пальцами по бедру и медленно прошёлся языком по губам.       — Есть хочешь?       Он-то, может быть, и не очень хотел, но кровь не бывает лишней, а по взгляду Жана было видно, что вот он хотел. Когда живёшь с кем-то под одной крышей, то волей-неволей начинаешь замечать изменения в их мимике, поведении, жестах, привычке. И как выглядит голод Аарон знал.       По ряду причин, вспоминать которые ему не хотелось, поэтому он просто кивнул, не желая разгонять эту тему.       Жан, оставшись довольным ответом, поправил волосы и куртку, кивнув в сторону выхода из не особо широкого прохода – аркообразный коридор в стене был проходом сквозь небольшую стену, которая разделяла шумный квартал. Это было создано банально для того, чтобы меньше людей толпилось кучками. Там всё было почти так же, как и на другой стороне, просто больше пахло алкоголем, нежели едой, но проституток виляющих бёдрами было меньше, что Миньярда порадовало. — Можешь постоять тут, — бросил ему Моро, замедлив шаг и неторопливо отойдя в другую сторону. Непрямой такой намёк, означающий простое "не мешайся" и ему только в радость было не мешаться. Он смотрел куда пошёл Моро и удивился, заметив что тот подошёл к какому-то парню. Его слух, конечно, позволял услышать о чём они говорят, но до него быстро дошло, что ни о чём приличном. Не столько из их слов, сколько из позы Жана, взгляда и того, как вальяжно его пальцы проскользили по линии чужой челюсти. Не прошло и пяти минут, как француз утащил этого несчастного паренька, за ближайший угол. Прошло три минуты, прежде чем вышел обратно, облизывающийся, да глазками блестящий. Учитывая то, что согласился Аарон с тем что он хочет "есть" он чисто номинально, обидно ему не было. Даже в радость, учитывая то, каким способом Жан завёл его. Вопрос о том, в каких смыслах "завёл" знать не хотелось. — Это разве не считается изменой? — В смысле? — Ну, эти ваши мутки с Рико, Кевином... Вы типа, — Аарон запнулся о то, что собирался сказать, потому что отношения между парнями это ебучий бред и ему приходилось с ним мириться. — встречаетесь? — Аарон, — выждав короткую паузу после, Жан наклонился к нему, неторопливо, безобразно, и стукнув клыками, оскалился. — не лезь не в своё дело, хорошо? Вышеупомянутый застыл. Ощущение того, как внутренности похолодели настигло его раньше, чем что-либо ещё и он резко забыл о раздражающих запахах, шумных людях, обо всём на свете. Заметив чужую реакцию, Жан выпрямился, силясь скрыть смех, рвущийся из глотки. — Всё в порядке, придурок. Просто настроение тебя покошмарить, — о, да, блять, весело ему. Аарон тут медленно, но верно вспоминает всю свою родословную, пытаясь понять с кем прощаться, а кого он встретит на том свете, а этот видите ли "шутит". Урод. — Пойдём, нам всё ещё нужно занять время перед тем, как выловить того парнишку для твоего брата. — Ага... Занять время. И как? — Пойдём в казино, — пожал плечами Жан, заставив Аарона охренеть от таких предложений. — что? У меня есть лишние деньги, делать нам ещё минимум четыре часа нечего, значит что? Правильно – маемся дурью. Пойдём. Аарон чуть-чуть поломался, но после аргумента о том, что ему самому предложить нечего он сдался. Предложить и вправду было нечего.