Радиостанция (10.42 FM)

– Как тебе новый телесуфлер?, – сквозь соломенные волосы Розалии просвечивались седые пряди. Она давно не была натуральной блондинкой, но все почему-то верили, что это так. Винсент наблюдал её макушку каждый раз, как заканчивался эфир. Он не успевал встать из-за стола, как эта женщина подпрыгивала к нему, как заботливая матушка после школьного выступления ребенка. – Мне льстит быть одним из первых опробовавших телесуфлер, но пока удобнее читать по-старинке, с бумаг. – Разве ты читаешь? Я всегда думала, что ты придумываешь текст на ходу. Она всегда делала длительные паузы в разговорах, будто испытывая терпение. Винсент покорно ждал. – Знаешь, такого нет на других студиях. – Ты про меня или телесуфлер? Винсент шел к кушетке, на которой всегда переобувался в специальные лакированные туфли. Он взял в привычку носить с собой сменку на студию, после того как получил первую зарплату в качестве ведущего новостей. Не на этой, другой студии. Пусть он ушел с неё из-за несоответствия требованиям кодекса Хейса (он просто обогнал время прогрессивными взглядами на многие вещи), собственный кодекс и ритуалы никогда его не покинут. – Эй, Витман, не устал?, – окликнул его парень с камеры. Этот оператор всегда ловил хороший кадр. Сейчас он поймал Винсента в уличной обуви. – Все в порядке. Розалия опять напрашивается на ужин. – Винсент!, – покраснела стоящая рядом Розалия, – Я тебе в матери гожусь! Коллектив у них был дружным, это точно. Никто не обижался на колкости и все даже рады были их получать: что-то вроде негласного принятия в семью. Винсента быстро приняли в семью. Он работал у них меньше месяца, но уже заслужил репутацию обаятельного молодого парня с большими амбициями и дальнейшими перспективами. С ним никогда не было скучно. После работы он любил выпить, но культурно. Умел играть в гольф и обладал атлетическим телосложением. Все на студии (и те же все были уверены – за ее пределами тоже) любили Винсента Витмана. Его острый, но элегантный язык мог отпустить шутку, которую пришлось бы обдумывать часами, а к итогу – рассмеяться до боли в животе. На студии погас свет, заснула аппаратура. Все здесь собирались будто только ради Винсента. Ему даже не пришлось регулировать стул в первый раз! Но сейчас пора отдыхать. Захлопнув дверь своего фольксваген жука, Витман наконец расслабил мышцы лица. В такие моменты он не хотел слышать ни разговоров, ни сигналов начала эфира (хотя обожал эту работу большего всего на свете). Только музыка по радио. Треск радиолы, как треск камина в рождественскую ночь – согревал своей атмосферой. На город опускались сумерки и кто знал, что будет завтра? Технологии стремительно и уверенно шагали вперёд и Винсент знал – это его место и никто его не займет. Парень откинул назад спинку сиденья, включил музыку погромче, снял очки и закрыл глаза. Его любимая радиостанция сегодня вещала старую песню на итальянском, это было необычно. Но музыка укачивала Винсента в своей колыбельной, глубокий мужской голос убаюкивал, хоть Винсент и не знал итальянского. Свет от софита рябил в глазах после прошедшего дня, но постепенно растворялся в мозаике точек, составлявших темноту. Винсент слышал, как уезжают последние машины с парковки. "Иногда одна-единственная слезинка, застывшая в уголке глаза, может прозвучать громче самых цветистых речей. И это была ария «Una Furtiva Lagrima» в исполнении Тито Шипа! ... Порой мы настолько заняты своими проблемами, своими амбициями, что забываем о тех, кто рядом, кто поддерживает нас в трудные моменты, кто разделяет с нами нашу радость. Взгляните на свою вторую половинку, не таят ли её глаза слезы? Переживите Бурю, если Хотите Увидеть Радугу" – следом зазвучал женский голос, все тем же старым треском. Эту песню Винсент знал, но теперь был несколько удивлен. Его станция никогда не пускала в эфир столь старые песни. – Эй, где мой Синатра?, – поднялся наконец парень, ругаясь себе под нос. Он немного стеснялся слушать Синатру. Если бы об этом узнала Розалия, она бы записала его в педики. Лакированные туфли её уже смущают. Винсент потянулся к тюнеру, а затем задумался: "У этих ребят на радио есть теле..радиосуфлер?". На самом деле его задело отсутствие второй половинки на соседнем сиденье. Небольшое чувство плеши в словах "амбициозный парень с перспективами". Обычно следом идёт что-то вроде "замечательный муж" или какое-то уточнение конкретных перспектив. Этот радиоведущий будто бы знал, что Винсент сейчас сидит один. Он прямо-таки почувствовал сквозь речь улыбку, за которой скрывается элегантный сарказм. Амбициозному парню что, теперь постоянно придется слушать этот голосок? Неужели никакого Синатры, Мартина и Дины Вашингтон? На других частотах постоянно играл рок-н-ролл Элвиса Пресли, это тяжело слушать после рабочего дня, полного шума с гамом. "Веселее, друзья! Что сказал бутлегер полицейскому, заставшему его в кровати с дж-" Винсент выключил радиолу.